Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 14)

— Я пойду складывать дерево для костра, — пробубнил он.

Я глянул на Дану и покачал головой. Он пошёл к старому кострищу на краю плато.

— Ранд, Канк, тащите волокуши. Нам нужно проводить дорогого друга.

Глава 7

Много времени я уделял размышлениям о социальном устройстве нашей общины. Уже виделось, что оно постепенно меняется, преобразуется в лучшую сторону, но этого было явно недостаточно. Как минимум один важный аспект требовал скорейшего решения, а именно — секс и конкуренция за него.

И особо остро осознал я это в тот миг, когда в очередной раз услышал крики снаружи:

— Я иду к ней, щенок! — прохрипел Ранд, я сразу узнал его надменный голос.

— Ха! Охотник всегда идёт первым, а ты не охотишься… — усмехнулся и прошипел Шанд-Ий.

«Опять? В какой это уже раз?» — подумал я, раскрывая и протирая глаза.

После кончины Шанд-Айя прошло порядка полутора недель. Но Ий становился словно только хуже с каждым днём. Он постоянно спорил, зарывался и упирался рогом как боран. И чаще всего это касалось Даны и Ранда. Они оба ходили к ней ночами, и раньше у них была какая-то немая договорённость в очерёдности, что предотвращало стычки. Но сейчас Ий словно нарочно шёл к ней в то же время, что и Ранд. И второму это ожидаемо не нравилось.

— Я кормил тебя тогда, когда ты ещё сиську сосал! Гиеново дитя! — гаркнул Ранд.

— То было когда-то, а что сейчас, а?

— Ну всё! — рявкнул Ранд.

Я уже накидывал шкуру на плечи, когда Уна ухватила меня за руку. Оглянувшись, я встретился взглядом с её заспанными глазами.

— Не иди, — качнула она головой. — Она рогами бьётся, так пусть решат, — прошептала она обеспокоенно.

Вскоре после той ночи я озаботился отдельным шалашом для нас. И это было не комфорта ради, ничего подобного. Я видел в этом как раз тот шажок в сторону «института семьи», который непременно должен был быть введён. Обговорил с Уной, та хоть и удивилась моей просьбе не спать с другими, даже с Белком, но согласилась после того, как я сказал, что нас повязали духи и так принято в моём племени. К этому прибавил ещё и практических доводов в пользу такой странной установки.

У костра же я продвигал истории о верности волков в их парах и о спорах за самку, где чаще всего погибал один из спорщиков. Рассказывал о смешении близкой крови (о чём у них имелось уже понимание), о силе плоти, что учит плоть свою. Мне приходилось заворачивать всё это в местный фольклор, оправдывать духами и традициями. Но понемногу я вёл их к осознанию, даже если они этого не понимали.

— Надо, мы и так потеряли одного Шанда, — нахмурился я. — Так недолго до крови. Ий сейчас не видит, чего творит, а Ранд горяч — убьют же друг друга.

— Ив, — выдохнула она, но я уже вытянул свою руку из её и отодвинул шкуру, выбираясь наружу.

— Фаф! — поприветствовал меня проснувшийся Ветер, он лежал прямо у входа в шалаш.

— Место, — сказал я, выходя.

Бам! Раздался громкий удар!

— Чёрт! — хрипнул я и кинулся к ним.

Шанд-Ий был на коленях, ухватился за грудь — видимо, Ранд пришёлся по «солнышку». И я надеялся, ни на что не намекая. Но он быстро вернулся в строй, бросился, не вставая, и обхватил ноги Ранда.

— Хватит! — рявкнул я.

Но они уже меня не слышали. Руки Шанд-Ийя обвили колени Ранда, он уже хотел их дёрнуть, как охотник саданул локтем прямо по хребту сверху вниз!

— Хь-яя! — выдохнул Шанд-Ий и разжал руки.

Ранд тут же в два быстрых движения ногами отпрял. И я узнал эти движения.

«Это же моя „работа ног“… Когда он научился?» — удивился я.

Видел, что он иной раз наблюдал за моими тренировками, но не думал, что он уже освоил «челнок назад», да и его стойка — корпус скручен, плечи приподняты, ноги в позиции.

— Я ИДУ! ОНА ЭТОЙ НОЧЬЮ МОЯ! — проревел Ранд.

— Ха-а! ХА! — выдохнул Шанд-Ий и кинулся, вновь раскинув руки.

Только так и бились в племени — ухватить, опрокинуть, оказаться сверху и забить. Никаких излишеств, только грубая сила и удача. Но Ранд уже превосходил Ийя в этом плане на несколько голов. Он скользнул вперёд, шагнув одной и тут же подтягивая другую ногу. Ушёл вниз и переступил, оказываясь за спиной Ийя. А в следующую секунду он уже обвил его шею руками и замкнул ладонью на затылке бедняги, которому не оставил и шанса.

— ХЬ-ЯЯЯ! ХЬ-Я! — свистяще захрипел Шанд-Ий.

— РАНД! ХВАТИТ! — заорал я уже в нескольких шагах от них.

И он разжал руки. Ий упал на землю, хватая ртом воздух. А Ранд развёл руками в такой манере, будто ничего и не делал.

— Не я начал это, сам знаешь, Ив, — сказал он, отшагнув.

Я бросил на него беглый взгляд, махнул рукой, чтобы шёл вон, и оказался рядом с Ийем.

— Ий, ты как? — опустился я рядом с охотником.

— Где… ха… он⁈ — задёргался Ий, выискивая Ранда, что спокойно пошёл в сторону шалаша Даны. — РАНД!

Хлоп! Моя ладонь звучно пришлась по щеке парня. Тот дёрнулся, вылупил на меня глаза.

— Думаешь, я не вижу, как ты его провоцируешь, Шанд-Ий? — спросил я, глядя ему в глаза. — Прекрати.

— Ха… — нервно усмехнулся он. — А то что? Придушишь меня? Изгонишь? — его губы задрожали. — Ты не Горм, разве не так говорил? И я… больше не Шанд-Ий… я один.

Я прищурился, смотря на него. Он совсем выходил из-под контроля. У нас не было наказаний, как в прошлом племени, этого не требовалось до данной поры. Но, похоже, мне никак не избежать этого. Я это понимал.

— Ай ушёл на Ту сторону, и с этим ничего не поделать, — проговорил я, видя, как искривляется его лицо. — Но ты жив. И живёшь с ними. Если не прекратишь, лишишься этого. То, что вижу я — видят и другие. Предупреждаю тебя в последний раз.

— Фу-у… Ха-а… — пыхтел он, но ничего не говорил.

Я встал и пошёл обратно к своему шалашу, надеясь, что он всё понял. Но особо я на это не рассчитывал. И в следующий раз я уже не мог позволить себе так всё оставить. Мне придётся его наказать.

«И как же?» — задумался я, ощущая горечь на языке.

— Фаф! — послышался выдох Ветра, когда я приблизился к шалашу.

И я понял. Всё уже придумали за меня.

— Молодец, — улыбнулся я волчонку и забрался обратно в шалаш, огибая очаг с углями. — Бр-р-р! — вздрогнул я, оказавшись в тепле после такого холода.

— Ложись ко мне, тепло… — сказала нежно Уна, когда я скинул накидку.

Она не стала спрашивать, как всё там кончилось, что я буду делать. Мы не говорили о таком ночью. Считалось, что когда гаснет огонь небес, лучше не говорить о плохом, а то чёрные духи услышат и запомнят.

— Иду, — мягко сказал я и улёгся, прижавшись к девушке.

Больше я не испытывал угрызений совести или стыда за то, что позволяют себе её. Я просто осознал, что это не имеет смысла. Моя прежняя жизнь потеряна навсегда. Этого не изменить. И цепляться за неё тоже бессмысленно.

«Я надеюсь, ты не будешь осуждать меня», — подумал я на миг о той, которую любил в прошлой жизни.

Но чем теплее мне становилось, тем медленнее текли мысли. Удивительно, но за эти месяцы я научился отгораживаться от проблем хотя бы на ночь, на краткий миг, пока буду где-то далеко в мире Морфея. Ветер завывающе шумел по ту сторону шкур и деревянных жердей, ноги приятно покалывало от жара углей.

«Зима… Будет непросто», — подумал я, теряя связь с реальностью.

Осень в этом регионе требовала греть шалаш едва ли не постоянно. Днём уже редко температура поднималась выше нуля, а ночные холода промораживали землю. А ведь только начало октября, если я верно прикидывал. И дальше будет только хуже, благо снега ещё не пришли, лишь иногда напоминали о себе. Осадков в этом регионе и периоде было далеко не так много, как в современном мире.

Но и я не сидел на месте. Уже завтра Дана и Диг должны были представить на суд общественности «зимнюю коллекцию». Жаль, что Ои погибла, она хорошо знала шкуры. Но даже так, остальные тоже не дураки оказались, а с моей помощью и того больше. Всё же я достаточно хорошо знал устройство одежды северных народов. Кухлянка эскимосов, ненецкая малица, няры и унты. Я брал лучшее (и то, что вообще помнил) и постарался это объединить.

И как только едва-едва разгорелся костёр неба, я укутался в шкуры, натянул свои тяжёлые мокасины с высоким носком и выбрался из шалаша. Потянулся и отправился к реке, там умылся, позанимался по пути с волчонком и пошёл к Дане. Планировалось, что это произойдёт позже, после того как мы поработаем над землянкой и соберёмся у костра на закате. Но у меня появилась дополнительная причина.

«Если я хочу не просто обозлить Шанд-Ийя ещё сильнее, создав себе врага, то придётся использовать влияние всей общины. Даже если он охотник, это не означает, что все должны ему прислуживать и делать то, что он хочет. Так было в прежней общине, но в моей — такого не будет. И пора ставить его на место», — размышлял я.

Моя методика наказания будет базироваться на том же принципе, по которому я воспитываю Ветра. По сути, она позаимствована у волков, и как же это символично выходило, не подкопаешься.

Во-первых: общественное осуждение. Обязательно коллективное. С этим же — лишение определённых привилегий и благ. И если в современном мире сложно представить «лишение секса» как утверждённую форму санкционирования, то тут это вполне приемлемо. Секс — привилегия, вовсе не обязательно аспект личной жизни или чувств. Это дар женщины. И она имеет право отказать в нём. И я собирался это использовать.

— Ветер, така! — бросил я волчонку.