Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (IV) (страница 8)

Многие мои коллеги, в том числе и я, увидели в этом некий потаенный намек небес на нечто, что было недоступно нашему пониманию. То ли это было нежелание Господа проводить в этот день эту встречу, то ли это был восторг нечистых сил по случаю того, что она состоится.

И она состоялась.

Никто из нас не заметил, когда, откуда и на чем Буш и Горбачев со своими командами были доставлены на таинственную субмарину. Возможно, карнавал козлоногих внес коррективы и они встретились на каком-то надводном корабле. Очень возможно. Но вышедшие к нам, в гостиничный холл, пресс-секретари той и другой стороны обошли этот вопрос молчанием.

– Исторический диалог начался, – объявил американец.

Все зааплодировали.

– Как чувствуют себя президенты? Не станет ли качка помехой для конструктивных переговоров? – поинтересовался мой коллега из Испании.

– Как нам стало известно, – сообщил русский пресс-секретарь, – главы государств чувствуют себя комфортно. Несмотря на непогоду, они полны энергии и нет признаков того, что качка станет помехой переговорам.

На мой вопрос, когда ждать результатов и обещанной пресс-конференции, американец сказал:

– Ваш вопрос, как я понимаю, интересует всех здесь присутствующих. Ожидается, что переговоры завершатся ближе к вечеру и сразу же, как бы поздно не было, состоится пресс-конференция. К полудню, как обещают синоптики, столь необычный ураган уляжется.

Вязкая тягучая туча, заволокшая архипелаг, еще до полудня никак не поддавалась на разрыв сверкающим лезвиям желтых молний. А потом медленно поползла в сторону Балкан.

Море еще шумело, но ураган затих. Распахнулись ставни Валлетты. Город робко смотрел в еще сердитое небо, дожидаясь со стороны моря вертолетов с главами государств. И они не заставили себя ждать. Спешившись с винтокрылых птиц, президенты подошли к нам. Они сияли. Они явно были довольны.

– Холодная война канула в Лету! – объявил Горбачев. – Мир отныне станет другим! – Затем, кашлянув в кулак, он вставил свою коронную фразу:

– Процесс пошел.

Буш, обняв советского лидера за плечи, выразился образней:

– Топор «холодной войны» мы с президентом Горбачевым похоронили на дне Средиземного моря».

Об этом писали и на все лады вещали все средства массовой информации. Мишиев конечно же читал, слушал и смотрел. И во всем том, что сливалось в наивный мир, он видел то, что для других было скрыто за обильно подаваемой кельнерами прессы клюквой по рецепту папаши Дюма и за лапшой в сиропе от Буша. Он догадывался: там, в шельфе архипелага Мальтийских островов, один продавал за не понюх табака, а другой, по такой же цене – покупал. А товаром тем был пустячок – всего лишь сверхдержава.

Многие тогда догадывались об этом, а доподлинно знали единицы. И уж подавно никто не знал, кто привел к этому торгу и кто сделал его возможным. Даже в окружении Буша и до него, в команде Рейгана, о нем, Билле Стюарте, никто не знал. В лицо он был известен, пожалуй, каждому из них. Более того, все они были в курсе того, чем он занимается. Должность говорила сама за себя.

Но то, что Стюарт, руководил операцией «Реквием», о существовании которой никто и не подозревал, никому из его знакомых, близко стоящих к президенту, в голову не приходило. Билли всегда держался в тени. И тогда в Валлетте, после пресс-конференции, он, прячась за спинами сопровождавших президента людей, плелся вслед за остальными. У самых дверей в отведенный ему номер Буш остановился и, отодвинув Бейкера, заслонявшего всю президентскую рать, стал выискивать кого-то.

– Стюарт! – позвал он.

– Я здесь, сэр, – выглянув из-за спин, откликнулся Билл.

– Зайди! – велел он.

Все, как по команде, расступились, и они втроем – Джордж Буш, Джеймс Бейкер и он, Билл Стюарт, вошли в президентский номер. Стоявшая в шеренгу обслуга почтительно склонилась.

– Шампанского! – распорядился Буш.

– Более чем уместно, – потирая руки, широко улыбнулся Бейкер.

– Еще бы! Все как по нотам! Сплошной мажор! – глядя на Стюарта, с понятным для него значением, произнес Буш.

– С нами Бог! – сказал Стюарт.

– Только одна неувязка вышла, Билли… Ты не предусмотрел погоды.

– Да, это прокол, – поняв шутку президента, той же монетой отреагировал он.

Буш взял с подноса фужер и, прежде чем что-то произнести, обернувшись в сторону обслуги, попросил оставить их одних. Дождавшись, когда они уйдут, Буш, указав фужером в сторону моря, проговорил:

– Друзья, мы сегодня, с Божьей помощью, взяли за поводья самую своенравную в мире из кобыл, имя которой Победа. За нее!

– За победу! – воодушевленно выдохнул Бейкер.

Стюарт мгновенно уловил скрытый смысл тоста босса. И, давая знать, что он понят, сказал:

– Мы не упустим её, сэр!

– Вот-вот! Это-то я и хотел сказать, – мягко крякнув от удовольствия, Буш ставит фужер на поднос. – Так что, Билли, не торопись скидывать «Реквием» в архив. Продолжай в том же духе. Отслеживай каждый шаг. Мне не нужна его пустая фраза – «Процесс пошел!» – а реальное и, лучше всего, ускоренное движение этого процесса.

– Их надо дожать!– выкрикивает Бейкер.

Буш оборачивается к нему и в голос, громко начинает хохотать.

– Джимми, ты знаешь я о чем? – утирая выступившие от смеха слезы, спрашивает Буш.

– Понятия не имею, – бурчит Госсекретарь.

– Ну, как же?! Вспомни! Рональд вводил меня в круг дел. Я в тот день пришел с тобой. Он говорил нам о «Реквиеме» и о том, что Меченый на грани. Он, в обмен на помощь его бредовой перестройки, согласится на все выставленные условия, и с ним уже принципиально обговорена вот эта самая встреча на Мальте.

– Это я помню, – говорит Бейкер.

– А то, как он крикнул: «Их надо дожать, ребята!» – забыл?

– Точно! Ты смотри, запамятовал, – цвикнул губами Бейкер.

– А я помню! Ты сейчас крикнул «Их надо дожать!» голосом Рони. Кстати, ему надо позвонить. Хотим мы того или нет, мы пожинаем его труды.

– Позвольте не согласиться, сэр, – искренне возмутился Госсекретарь. – Не помню кто, но один из выдающихся людей как-то очень правильно заметил: «Если я чего-то и достиг, то это благодаря тому, что я стоял на плечах исполинов». До Рейгана еще девять президентов не безуспешно вели эту холодную войну с коммунистами. Каждый вносил свою долю в нашу победу, поводья от которой, милостью Божьей, получил 41-й президент.

Буш хмыкнул.

– Приятно слышать, Джимми. И все-таки, – он подмигнул Стюарту, – распорядись соединить меня с Рони. Он должен знать первым и из первых рук… – а потом, посмотрев на Бейкера, добавил:

– Хорошо говоришь, Джимми. Приятно слушать, – и, указав на бутылку, бросил:

– Наливай.

– Сэр, ранчо Рейгана. У телефона его супруга, – протягивая президенту трубку, сообщил Стюарт.

– Здравствуй, Нэнси!

– Здравствуй, Джорди! Давно не слышала вас.

Голос ее хорошо был слышен, хотя Бейкер и Стюарт вежливо отошли в сторону. Буш, не обращая на это внимания, ходил возле них по кругу, все сжимая и сжимая его.

– Как чувствуешь себя? Голос что-то у тебя усталый.

– У меня все хорошо… Вот с Рони проблемы.

– Поподробней, Нэнси, – просит Буш.

– Стали появляться странные мозговые явления. Недавно, глядя на меня, он удивленно спросил: «Кто вы? Кто вас послал?» Я сначала подумала: он прикидывается. Махнула рукой и вышла. Через четверть часа захожу, а он, как ни в чем не бывало говорит: «Где ты, Нэнси? Мы что, сегодня без вечернего моциона?»… Такое с ним стало случаться все чаще и чаще. Днями вбегает к прислуге и требует объяснить, что за животное бегает по дому? Почему никто не следит за дверьми?.. Вы представляете, Джорди, это он говорил о нашей с ним собачке… А утром, как будто ничего не случилось, взял ее в поводок и долго с ней гулял… Беспамятство то наплывает, то исчезает.

– Что врачи?

– Пока полного обследования не провели, они не могут дать точного диагноза. На вскидку – склероз.

– Будем надеяться ничего страшного, – успокаивает Буш.

– Надеюсь.

В фоне эфира слышится приглушенный голос Рейгана: «Кто это, Нэнси?»

– Джорди, – отвечает она. – Он хочет с тобой переговорить.

– Давай! Давай! – требует Рейган и тут же из трубки рвется его радостное приветствие:

– Ты куда пропал, сукин сын?!

В эфире встревоженный голос Нэнси: «Рони, это не жокей Джорди Кемп!»