Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 9)
– А кто из тех, что были до этого, не предлагал того же? И делали, кстати.
– Не понимаю, что ты хочешь?!
– Верней, чего не хочу.
Кейси вопрошающе поднял брови.
– Не хочу быть тамадой на банкете, которого на следующий день после пиршества никто не вспомнит и не захочет вспоминать… Ну да, снизил налоги, сократил безработицу, вооружил до зубов армию, отправил пару ракет в космос… Ну и что?!
– Рони, чего ты всё-таки хочешь?
– Хочу… Пойми меня правильно, Уилли. Если уж брать власть, то её надо использовать по полной, и не на день сегодняшний, и не на день завтрашний, а на историю. Иначе, зачем лезть во власть.
– Так в чём же дело?
– Да дело в том, что в истории остаются первый и последний и те, кто воевал или сделал нечто из ряда вон… Первым я уже никогда не буду, а последним – боже упаси!..
– Не дай Бог, – невольно выпыхнул Кейси.
– Джефферсон, – продолжал Рейган, – хотя и был третьим, он таки воевал и оставил Декларацию независимости… Линкольн отменил рабство… У Рузвельта были Перл-Харбор и победоносная война… У Трумэна – атомная бомба и Хиросима с Нагасаки… Я уж не говорю о Ганнибале, Македонском, Наполеоне, Гитлере, Сталине… А об остальных наших и не наших первых лицах, позволь спросить тебя, кто-нибудь помнит?..
Кейси, с любопытством глядя на друга, кивает головой.
– Нет, Уилли, быть первым клерком государства – почёт, конечно. Оглушительный почёт. Но… сиюминутный. В масштабах истории. Пока он первый – он ярок и внушителен. Но стоит уйти ему со сцены, он превращается в обычного, серенького, жалкого человечишку… Стыдно возвращаться таковым в мир людской. От тебя чего-то ждали, а ты не сделал.
– Я понял тебя, Рони! И ещё лучше стал понимать парней, предложивших тебе, именно тебе, шанс…
– Спасибо, Уилли. Ты на самом деле понял меня? Ведь я не стану использовать свой шанс для того, чтобы развязать войну. А сделать что-нибудь экстраординарное вряд ли удастся.
– Зачем тебе её развязывать, когда она уже идёт. Причём давно и полным ходом.
Рейган взглядом полного недоумения уставился на него, всем своим видом спрашивая, о какой такой войне он говорит.
– Я о той, что развязал ещё Гарри Трумэн. О холодной войне. После Гарри ни один из президентов наших так и не смог поставить на ней победную точку. А сейчас время поспело. Ты сможешь это сделать. Ты свалишь эту империю зла. И будет тебе победа. Та, которая впишет твоё имя в историю.
Рейган смотрел на него так, словно в первый раз увидел. Он явно был ошеломлён пронзительно ясной и до ощутимости реальной возможностью того, что сказал ему Кейси.
– Они увязли в Афганистане, – продолжал развивать свою мысль Кейси. – У них пустые прилавки. Экономика трещит по швам. А их диктаторы, старые пирдуны и маразматики, над которыми потешаются их подданные, не знают что делать…
– Империя зла, – думая о чём-то своём, повторил Рейган. – Хорошо сказано. Метко.
– Главное, Рони, метко и точно поразить. Это будет тебе под силу.
– Как ты видишь себе это?
– Не скупиться на наших парней из ЦРУ. Поставить в их главе своего человека, нацелив его только на решение одной задачи – свалить монстра. Бить по всем направлениям и по мозгам, и в морду, и по яйцам.
– Легко сказать, – начал было Рейган, но Кейси, перебив его, добавил:
– И не трудно сделать. Надо только делать.
– Ты возьмёшься?
– Если поручишь – с бо-о-льшим удовольствием.
После этого с ним разговора, или после других выслушанных им советов, Рейган, как сообщили вечером следующего дня все средства массовой информации, дал согласие на драку за Белый дом.
Наверное, всё-таки беседа с ним, с Кейси, имела решающее значение, потому что в одном из первых же своих выступлений Рональд употребил ставшее историческим словосочетание «империя зла», с которой надо покончить раз и навсегда. Он начал атаку. Парням, стоявшим за ним, эта мысль понравилась. И потому, наверное, в публикациях политических обозревателей писалось о том, что эта мысль внесла в программу претендента свежесть и дух воинственности.
Теперь избирательная кампания позади. Теперь Рональд Рейган – президент Соединённых Штатов Америки. И теперь, когда он произнёс: «Четыре десятка президентов до меня бездельничали, что ли?» – Кейси понял, что ему хочется услышать.
– Конечно, не бездельничали, но… – Кейси сделал паузу, хитро усмехнулся и с многозначительностью добавил:
– Но не над тем работали.
– Что ты хочешь этим сказать?
Уильям ответить не успел. В комнату, с дымящейся супницей на подносе, вошёл Джек.
– Готово, господин президент! – торжественно объявил он.
Пока Джек разливал своё аппетитное варево и, пока Рейган ел, смакуя его, друзья не произнесли ни единого слова.
– Ещё? – спросил Джек, когда Рональд отодвинул от себя опустошённую тарелку.
– Спасибо. Очень вкусно. Убирай, чтобы не соблазняла, – кивнув на супницу, распорядился он.
Это были первые слова, произнесённые им после затянувшегося молчания. Дождавшись, когда уйдёт Джек, и, глотнув из фужера минералки, он, наконец, вернулся к прерванному диалогу.
– Ну, над чем бы ты предложил им работать?
– Предлагать им поздно. Их поезд ушёл. А твой только трогается. Но ты лучше моего знаешь что делать.
Рейган хмыкнул. А потом, уткнувшись твёрдым взглядом ему в лоб, произнёс:
– Уилли, принимай ЦРУ!.. Надо валить монстра.
И вот именно тогда он, вытянувшись в струнку, на полном серьёзе выкрикнул:
– Слушаюсь, сэр!.. Вы его обязательно завалите.
– Мы, – поправил Рейган и, протянув для пожатия руку, добавил:
– Господин директор ЦРУ.
3.
Рейган, пожалуй, раза три, чуть ли не по слогам, перечитывал донесения Центуриона и, приложенные им, объективки на каждого из трёх агентов влияния. Одну из них он щёлчком отправляет в сторону Кейси.
– Твой, сугубо, твой кадр.
– С чего ты взял шеф?! В списках Кремлёвских информаторов он у нас не значится.
– Я не о твоём списке. Я о другом… Писатель… Подстрекатель… Словесный провокатор…
– Слов нет, шеф! Его амплуа нами так и определено,– хитро сощурившись, смеётся Кейси.
– Самая солидная фигура из трёх, конечно, он. Помощник Горби. Шахназаров..
– Однозначно, Рони!..
– Уилли, здесь,– тыча пальцем в один из листов, – Центурион пишет:
– Информацию о нём достоверна на все сто. Наши резиденты в Закавказье и на Северном Кавказе, а он выходец из тех самых мест, независимо от Центуриона утверждают то же самое. Их характеристики могу привести по памяти –
– Не понимаю, в чём их интерес? Чего они хотят?
– Кто они?
– Шахназаров и компания.
– Тут, сэр, их интересы в параллели с интересами генсека. Рядом две одержимости. Горби охвачен идеей перестройки, которая, по его мнению, поможет стране уйти от надвигающегося краха, а ему войти в историю под именем Спасителя Отечества. Шах усиленно поощряет своего босса и чуть ли не в открытую называет его Давидом-строителем. Хитро обставляя свою игру, он делает так, чтобы пресса и иные общественные институты всячески восхваляли решительно настроенного на благоденствие народа прогрессивного Горби…
– Где же тут ты видишь параллель?
– Она в том, что Шах и компания, как вы выразились, сэр, под эту сурдинку и под настоятельную диктовку армянской международной организации, штаб-квартира которой находится здесь, у нас, хотят, в пределах Союза, восстановить, так сказать, нарушенную историческую справедливость – Великую Армению. Вернуть им территорию, которой они будто бы владели ещё до нашей эры.
– Ого! – воскликнул Рейган. – И насколько она, их Армения, была велика?