Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 10)

– По мифу армянских мудрецов, от Чёрного моря до Каспийского и выше. Вплоть до Ростова-на-Дону.

– Что ж, – размышляя вслух, говорит президент, – если их побасёнка работает на наши цели, надо её поддержать. Ведь и Баку и Грозный, с их нефтяными промыслами, значит, тоже армянские?

– Территориально, согласно утверждениям армянских учёных, они принадлежат им.

– Хороши яблочки для раздора, – качает головой Рейган.

– Сэр, Россия так и поступала. Там, на Кавказе, она всегда держала армян за козлов-провокаторов.

– Да ну! – воскликнул Рейган и стал хохотать.

Совершенно не понимая причины столь заразительного смеха президента, Кейси вопрошающе уставился на него, мол, в чём дело?

– Козлы, – утирая слёзы, с трудом выдавливает президент, – козлы, опять в огород норовят.

– Надо им помочь, сэр, – лукаво усмехается Кейси.

– А как же! – поддерживает президент. – Козлы сделают то, что нам нужно.

– Однозначно, босс!

– А этот экономист, Уилли, – Аганбегян. Что он собой представляет? – пододвигая к нему лист одной из справок, интересуется Рейган.

– Как экономист он меня абсолютно не интересует, а вот как на агента влияния на него наверняка можно рассчитывать… Академик… Один из первых лиц Академии наук всей страны…

Кейси принялся перечислять упомянутые в справке его достоинства, и вдруг заметил, что президент его совсем не слушает. И он замолк, дожидаясь его реакции. Хотя взгляд президента и стоял на нём, глаза его словно ушли в себя. Они остекленели. Лицо окаменело.

Кейси кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

– У меня, Уилли, возникла одна прелюбопытная идейка, – промолвил Рейган и, с той же отрешённостью и, как в замедленной съёмке, медленно, сомнамбулой, направился к своему столу. Наклонившись к селектору, снова застыл, словно забыв, зачем он сюда шёл. Кейси хотел его окликнуть, но тот ожил сам и решительно ткнул в одну из кнопок.

– Слушаю, сэр, – раздался знакомый директору ЦРУ голос секретарши президента.

– Джил, найди и свяжи меня с Леонтьеффым, – распорядился Рейган.

– А кто это, сэр?

– У нас не много лауреатов Нобелевской премии. А с такой фамилией – один-единственный, – не без укора заметил президент.

– Да-да, припомнила, – извиняющимся тоном отозвалась Джил и уточнила:

– Он экономист.

– Верно, – подтвердил Рейган и, дав отбой, наконец, соизволил обратить более осмысленное внимание на своего собеседника. Обдав его блуждающей улыбкой, он рассеянно, как бы в пустое пространство, бросил:

– Меня осенило, Кейси.

Директор ЦРУ подался вперёд, готовясь услышать, что осенило босса. Рейган, однако, не спешил. Он подошёл к окну и уже там, явно провалившись вместе со своей таинственной идеечкой в иной мир, снова одеревенел. Отвлёк его от размышлений мелодичный напев телефонного аппарата. Рейган прямо-таки подбегает к нему и нажимает на кнопку громкой связи.

– Господин президент, мистер Леонтьефф, – докладывает секретарша.

– Спасибо, Джил, соединяй.

– Здравствуйте, господин президент, – звучит в кабинете надтреснутый старческой хрипотцой голос Леонтьеффа.

– Здравствуйте, профессор… Я вот по какому поводу. Тут ваше ходатайство о выделении средств на стратегические исследования. Очень хорошее дело… Вы просите на текущий год дополнительно два миллиона долларов.

– Это, господин президент, самый минимум.

– Я так и понял. Мало, конечно… В общем, мы здесь подумали, – Рейган, красноречиво глянув на Кейси, плутовато подмигнул, – и решили выделить втрое больше.

Кабинет наполнился восторженными возгласами профессора. Лет на двадцать помолодел даже и голос его.

– Полно, полно, профессор… Что вы, хуже своих оппонентов из СССР? Им, как меня тут проинформировали, на всякие там экономические изыскания выделили баснословные средства…

В кабинете на какое-то мгновение воцарилась гробовая тишина. А потом с другого конца провода раздалось осторожное:

– Кому выделили, господин президент?

– Советским учёным-экономистам.

– Не может того быть!

– Как же! Мне доложили, что эту новость озвучил некий академик Аганбегян.

– Чистой воды блеф. Поверьте, это неправда. Такое мог заявить круглый невежда, не ведающий, что творится у него под носом. Впрочем, их учёные в большинстве своём скорее заполитизированные назначенцы, чем серьёзные исследователи. Их экономическая теория, а тем более практика хозяйствования перевёрнута с ног на голову. Скажу больше. СССР накануне страшного экономического коллапса. Они, если я что-то понимаю в своём деле, выгребают уже последнее из кладовой своего золотого запаса. Они над пропастью…

– Вы преувеличиваете, профессор, – явно подзадоривая Леонтьеффа, возражает Рейган. – Богатейшая страна, с невиданными природными ресурсами…

– И невеждами вроде аганбегянов, – не выдержав, перебивает профессор. – Их вся система, весь государственный аппарат создан для таких, как он. Поэтому они сейчас по уши в дерьме… Знаете, кто больше всего наполняет их бюджет и благодаря кому они ещё держатся?..

– Наверное, не кто, а что, – поправляет Рейган.

– Нет, господин президент, именно кто!

– И кто же? – любопытствует Рейган.

– Пьяницы!.. Россия повально пьёт. Её экономику почти на треть держит водка.

– Может быть, – говорит президент и вновь возвращается к началу их разговора. – Однако мы с вами отвлеклись, мистер Леонтьефф. Этот вопрос, я полагаю, нам следует обсудить отдельно и подробней. Днями, если вы не возражаете, я приглашу вас.

– Охотно подъеду, сэр, – радостно отзывается профессор.

– Всего доброго. До встречи.

Отключившись от собеседника, Рейган победно взглянул на Кейси:

– Всё понял, Уилли?

– Что ты имеешь в виду? – решительно не понимая, на что намекает президент, пожимает плечами директор ЦРУ.

– Эх ты, – добродушно стыдит друга Рейган. – Ведь это так просто… Слушай. Передай своим московским охотничкам за капусткой, мы им поможем похозяйничать в огороде при одном условии. Если они на деле покажут свои умение и возможности. То есть, если в течение этого года в СССР их усилиями будет объявлен сухой закон…

– Рони, ты гений! Мне и в голову не приходило. Одновременно этим самым мы проверим степень их влияния…

Спустя час в Москву вслед за первой шифрограммой полетела другая.

Цезария – Центуриону

В беседе с Писателем, в рамках предыдущих наших инструкций, обязательно провести следующую мысль. Высшее руководство страны пойдёт на активное сотрудничество с ними и всячески будет поддерживать их на всех уровнях – если они смогут убедить Белый дом в коэффициенте своего практического влияния. Для этого им необходимо в ближайшее время поднять вопрос об ограничении такого порока, как пьянство, ставшего национальной бедой, бьющей по экономике страны.

Вам надлежит внушить им мысль, что Белый дом не может строить серьёзных отношений со страной, погрязшей в алкоголизме, и эта благородная миссия, которую они возложат на себя, станет прелюдией наших с ними деловых отношений.

Цезария

4.

Гастроном раскололся вроде грецкого ореха, вывалив на тротуар, вопящих и, цепляющихся друг за друга мужчин, женщин и детей. Если бы Семён не увидел это своими глазами, он ни за что, никогда и никому не поверил бы, что такое может быть…

Громадные витринные стёкла, опоясывающие по всему периметру магазин, с оглушительным треском разлетелись и остриями сколов драли на людях одежду и по-живому резали оголившиеся и оголённые части их тел. Асфальт, прихваченный белой ноябрьской изморозью, покрылся кровью…

Несколько дебелых мужиков, осатанело рыча: «Пархатые жиды!» – дубасили и пинали тщедушного пожилого мужчину и довольно дородную женщину, одетую в оранжевый халат, на лацкане которого телепался целлулоидный квадрат с надписью «Гастроном «Аквариум». Женщина, вероятно, была продавщицей и, очевидно, пыталась защитить этого бестолково отбивавшегося от них Тщедушного. Семён не раздумывая бросился им на помощь.

– Харэ, ребята!.. Харэ!.. – скрипя бакинским блатным жаргоном, он жёстко и бесцеремонно принялся раскидывать по сторонам «бакланов», убойно клевавших этих бедолаг.

Один из тех, кого коленом в копчик Мишиев отбросил в сторону, по-звериному оскалившись, заорал:

– Мать твою, черножопая морда, и ты захотел?!..