Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 6)

– Неужели не понятно?! Упреди… Слей москвичу всю информацию, что ты получил от меня.

– Ты гений, Борис! – потянувшись к телефонному аппарату, выдохнул Мишиев.

– Никакой я не гений. Я раввин, – кротко отозвался Бахаз.

– Вор! Мерзкий вор!.. – закончив разговор с Москвой, со вчерашним своим собеседником, прошипел Мишиев.

– Ты о Вазгене? – кротко уточняет раввин.

– А о ком же еще?! Мы подведем его к ногтю! Так опозорим, что ему мало не покажется. Все до копейки выбьем.

Бахаз громко рассмеялся, а затем, многозначительно кашлянув, тихо и проникновенно произнес:

– Не мели глупостей. Он вам не по зубам. За всем этим стоят люди, под которыми ходит КГБ. Одна фамилия Шахназаров тебе о многом должна сказать. Он ближайший советник Горби. С его подачи, и Ага и, вероятно, еще кого-то с ним, из верхушки, лишили властных рычагов. Уверен, эти деньги не принадлежали твоему хозяину. Потому его кондратий и долбанул…

– Очень может быть, – глубоко задумавшись, пробурчал Мишиев.

Раввин, однако, на этом не стал останавливаться:

– Никому до Вазгена не дотянуться. Даже нам, евреям. Не потому, что мы слабы, а потому, что такой команды от наших никогда не поступит. Напомню, в 60-х годах в Израиле, на соборе, в котором приняли участие высшие армянские иерархи, было принято решение о всесторонней поддержке друг друга и невмешательстве в деятельность наших конфессий…

– Я об этом слышал… Но не думал, что это правда, – не без разочарования промямлил Боливар.

– Правда… Еще какая правда, – усмехнулся раввин.

– Боря, ну скажи на милость, зачем ему, Вазгену, понадобились такие деньжищи? Что ему, мало перепадает от взносов прихожан?

Раввин пожал плечами, а потом осторожно добавил:

– Большие деньги армянскому первосвященнику, очевидно, нужны не для мошны. Они,смею полагать, для иных целей.

«Какие такие у каталикоса могут быть цели, что стоили бы десятки миллионов долларов?» – нахмурившись, не без скепсиса спросил себя Семен. А раввин ничего по этому поводу не подумал. И осталось непонятным: либо Бахаз просто высказал своё предположение, либо знал, о чем говорит. Если бы наверняка знал, то от него бы не стал скрывать. Нет, не знал.

Но то, что раввин попал не в бровь, а в глаз, в мире пока знало не более десяти человек. И в первую голову эти трое, что сидели далеко-далеко, на другом конце света. И не в синагоге, а в штаб-квартире ЦРУ – Уильям Кейси, его заместитель Билл Стюарт и, прибывший из Чикаго, лидер партии «Дашнакцутюн», Ричард Хачиксон. Правда, Кейси находился в своем кабинете и внимательно слушал трансляцию диалога между Биллом и Ричем Хачиксоном. Он с самого начала решил так, хотя Хачиксон настаивал на встрече именно с ним, с Кейси.

– Уилли, – связавшись с ним по домашнему телефону, говорил Хачиксон, – дело, которое я хочу с тобой обкатать, предназначено только для твоих ушей.

– Может быть, по телефону и выложишь, Ричи? Мои уши как раз настроены…

– Нет. Не телефонный разговор, – отрезал Хачиксон.

– Но если так, приезжай, – тоном, дававшим понять собеседнику, что это ему не очень-то нравится, проскрипел Кейси.

– Не пожалеешь, Уилли.

– Хорошо, хорошо, – отмахнулся шеф ЦРУ.

– Когда?

– Завтра в 12.00.

– Спасибо. Буду.

Кейси догадывался о причине, по какой Ричи так настойчиво просил встречи с ним. Накануне вечером, как обычно просматривая почту, он сразу обратил внимание на листок с весьма любопытным сообщением, пришедшим из Чикагского бюро ЦРУ. Оно лежало на самом верху внушительной стопки входящих документов.

Чикаго – Цезарии

Совершенно секретно (1 экз.)

Сегодня в офис армянской партии «Дашнакцутюн» доставлено 26 миллионов долларов. Их принял лично Ричард Хачиксон. Источник сообщает: деньги пришли из СССР. От кого именно и цель их назначения – неизвестно. Нашим людям в налоговом ведомстве штата мною дано распоряжение незамедлительно организовать проверку на предмет выявления отправителя.

Шеф бюро Алан Бреннер

«По этой причине он и ищет встречи со мной», – обдав презрением телефонный аппарат, решил Кейси. Но спустя два часа шеф ЦРУ уже совершенно иначе думал по этому поводу. Верней, не знал, что думать. Доставленное ему домой Стюартом донесение московского агента все смешало в выстроенной им логической цепочке.

Центурион – Цезарии

Совершенно секретно

Шах провел блестящую операцию по изъятию у Азиата всех его сбережений. Азиат переправлял их в Нахичевань (город, в котором он вырос) через доверенного человека, майора госбезопасности Семена Мишиева (оперативный псевдоним «полковник Боливар»).

Изъято 28 миллионов долларов и 3 миллиона фунта стерлингов. В приватной беседе со мной Шах предложил всю эту сумму пустить на разрабатываемую советским армянством акцию по восстановлению исторической справедливости – освобождению Нагорного Карабаха, исконно армянского региона.

Предлагая эти средства, Шах настаивает на всемерной нашей поддержке.

Вышеозначенная сумма, по сообщению Шаха, отправлена в офис партии «Дашнакцутюн», в Чикаго.

Прошу указаний. 

Центурион

P.S. Поддержку своего шефа Горби Шах гарантирует.

– Уилли, удача сама прет нам в руки! – сверкая глазами, воодушевленно шептал Стюарт.

– Неужели Ричи везет нам эти 26 миллионов?

– А что, он едет к нам? – вскинулся Стюарт.

– Да. Завтра в 12.00 у меня с ним встреча.

– Значит, он прилетит не с пустыми руками, – подхватывает Билл. – Хорошо я связался с Аланом и приостановил проверку их офиса.

– Умница! Если что не сложится, ее не поздно будет провести и через пару дней, – согласился с решением своего заместителя Кейси. А после непродолжительной паузы добавил:

– Теперь только в наш план «Развал империи зла» надо будет внести некоторые коррективы.

– Без проблем, Уилли.

– И еще вот что, Билли, завтра Рича примешь ты. Я сошлюсь на то, что меня срочно вызвал Рональд. Сам же буду у себя. Ясно?..

…Застыв каменным истуканом, Кейси слушал разговор Хачиксона со Стюартом, стараясь не пропустить ни единого слова. И вдруг одна фраза, как бы мимоходом оброненная Хачиксоном: «…по большому счету эти баксы на похоронный марш Советам», – заставила его встрепенуться. Он вытянул из ящика стола красную папку, на которой рукой Стюарта было выведено: «Развал империи зла». Ему это название операции категорически не нравилось. И вот сию минуту Ричи, сам того не подозревая, натолкнул его на мысль, как назвать ее.

Кейси решительно зачеркнул написанное и черным фломастером размашисто начеркал: «Операция «Реквием».

– Это то, что надо! – произнес он вслух и, не упуская нить доносившегося из динамика диалога, добавил:

– Дай бог, чтобы он был таким, как обещала прелюдия к нему.

Глава вторая

П Р Е Л Ю Д И Я

Пупы мира. «Москва стоит Рождества». Погром.

1.

Боль резанула неожиданно. От плеча до плеча. Изнутри. Словно кто там из стороны в сторону медленно водил пылающим факелом. С минуту, наверное, подлец эдакий, жёг им по всей груди. Его бы остановить, да туда не залезть, не схватить за руку и не заломить её…

Отпустило так же внезапно, как и началось. Факел вдруг погас, и жгучей боли как не бывало. Но, окостенев от жуткого страха, он всё ещё боялся пошевелиться. Могло повториться.

Эта давно забытая им странная боль вновь напомнила о себе. Он узнал её сразу, хотя прошло лет пять, когда она впервые сказала ему своё садистское «здравствуй». Тогда он не придал ей особого значения. Ему и в голову не могло прийти, что такое ощущение человек испытывает во время серьёзной сердечно-сосудистой атаки. Узнал он об этом месяца два спустя. На обычном профилактическом обследовании.

– Сэр, вы перенеслиу инфаркт… – шебурша лентой кардиограммы, не то спросил, не то утвердительно проговорил врач.

– Никогда и никакого инфаркта у меня не было. Бог миловал, – недовольно буркнул Кейси.

А потом, по упрямому настоянию этого врача, его прослушивали и осматривали уже другие, чьи вердикты в медицинском сообществе считались истиной в последней инстанции. Проводимые с ним беседы очень напоминали ему изнурительные допросы. И он, слово за слово, помимо прочего, и, как-то само собой, в подробностях, рассказал о тех адских болях, что не так давно его донимали.