Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 3)

Азиат смещен. Акция осуществлена с подачи Шаха. На поставленный Вами вопрос (степень влияния Шаха на Меченого) сообщаю: достаточно действенное. Подтверждение этому – отставка последнего монстра и те, полученные от него,

сведения, о которых я ставил Вас в известность в предыдущих донесениях.

Операция продолжается. Завершаю разработку акции в известной Вам прикаспийской стране. Подробный план вышлю на утверждение к концу недели.

Центурион

– Хорошая новость, Кейси. Молодец, – похвалил президент.

– Да, Рони… Этот азиат Алиев здорово мешал…

Не выпуская из рук расшифрованного донесения московского агента, Рейган уселся в кресло рядом с шефом ЦРУ. Полы халата его распахнулись, и Кейси невольно засмеялся.

– Ты чего? – спросил Рейган.

– Цветочки на трусах.

– Ну, тебя, – отмахнулся тот.

Объяснять, кто значился под кличкой Шах, ему не надо было. И не надо ему знать, кого припрятали под именем Центурион. Он агент. Свой. Главное, пусть делает свое дело. И совсем не важно, кто он и что он. Наверняка прохиндей и пролаза высокого полета. Таких у Кейси не так уж много. «Как про таких Хрущев говорил? – задумался Рейган. – Кажется, «Еж в штанах». Странные у этих русских выражения. Странные, но точные». Еж в штанах у коммунистического цезаря не может не быть нашим Центурионом. Уильям удачно придумал ему кличку. И Горбачеву – Меченый – тоже удачно. Родинка, что наплывала кровавым пятном на лоб советского генсека, походила на отметину дьявола. Шульц, кажется… Да, точно, он, его госсекретарь, докладывая о ситуации, складывающейся в СССР, в связи с идиотской перестройкой, как-то, не называя Горби по фамилии, сказал: «Этот господин с кляксой дьявола на лбу»…

Нет, Кейси хорошо окрестил его. Чего не скажешь о Шахназарове, главном советнике господина с кляксой дьявола. Почему Уильям нарек его Шахом, непонятно. Правда, он объяснял: дескать, по первому слогу фамилии, который означает титул восточного монарха.

Завербовать Шаха никакого труда Кейси не составило. Помог, как ни странно, сам Рональд. Будучи в Огайо, на каком-то форуме видных банкиров и бизнесменов Европы и Америки, Рейган повстречался там со своим давним знакомцем – шумливым и хвастливым миллиардером Гарри Гульбекяном. Тот сразу полез целоваться, чего Рональд терпеть не мог. А Гарри словно демонстрировал, мол, смотрите, я запанибрата с президентом. Наверное, играл на кого-то из присутствующих, подумал тогда Рейган. И явно переигрывал. Уж чего-чего, а такое, профессиональный актёр Рональд Рейган мог определить с точностью на все сто.

Гарри вел себя, как на а-ля фуршете мэрии заштатного городка, массовик-затейник. Какой-то бельгиец, что стоял среди тех, кто окружили Рейгана, посетовал на нечестную игру одного из ведомств Советского Союза, наколовшее его на 300 миллионов долларов.

– Хуже всего, что они неподсудны. Ни один суд не признают, – скрипнув зубами, подхватил хозяин «Шеврона».

«Советские ребятки, видимо, и его нагрели, как этого бельгийца», сочувственно улыбаясь им, ехидно хмыкнул про себя Рейган.

– Бизнес, господа, есть бизнес, – миролюбиво заметил Шульц. – Сегодня тебя, завтра – ты.

Гульбекян, повиснув на руке Рейгана, расхохотался:

– Золотые слова! И зачем судиться, парни?! Горби и Раиса – наши люди. Сниму ваши проблемы, когда хотите и где хотите… Пять процентов мои.

Бельгиец и владелец «Шеврона», приняв на себя благородную миссию спасителей Рональда, в один миг сняли вцепившегося в его руку Гульбекяна. Хотя, если по правде, он сам снялся с нее. Как-никак десять процентов, по пять с каждого олигарха – это сумма не в один десяток миллионов баксов.

Брошенная самодовольным Гарри фраза – «Горби и Раиса наши люди» – запомнилась Рейгану. Коль тот с такой уверенностью запросил свои проценты – значит, это не пустое бахвальство. Значит, действительно у Гарри завязки в Кремле. И серьезные.

Сразу после ужина Рейган связался с Кейси и, все рассказав ему, попросил прозондировать и посмотреть, как это можно использовать.

Результаты зондажа ошеломили Кейси. Битых два часа он слушал записи бесед заместителя директора ЦРУ Билли Стюарта с Гарри Гульбекяном. Она, эта кассета с глуховатым голосом болтливого Гарри, поколебала в нем, его, казалось бы, устоявшиеся представления об устройстве этого бестолкового мира взаимоотношений между людьми. Еще какой-то час назад он был уверен, что есть только две силы, которые правят миром. Первая – это евреи, а вторая – остальные. К «остальным» он даже не присматривался. Есть таковые, и всё. Своей Нэнси, настоятельно советовавшей ему, по пристальней присмотреться ко второй половине, правящих миром этим, он как-то, остроумно отшутился.

– Дорогая, если я начну это делать, у меня, от ее разношерстности, зарябит в глазах. От ряби разболится голова. А нужна ли Америке мигрень?..

Из кого состоят «остальные», его не колыхало. К ним он относился по принципу «кто не с нами, тот против нас». Так-то оно так. Оказалось жн не совсем так. Так сказать, «остальные», при всей пестроте и разношерстности, имеют свои структуры, сплоченность и влияние которых могут поразить самое изощренное воображение. Он не понаслышке знал о всяких там лобби, диаспорах, мафиях и террористических образованиях, но такую добротно сработанную армянским сообществом паутину, охватившую чуть ли не полмира, он представить себе не мог. Некоторые места записей он заставлял Уильяма прокручивать по два-три раза.

– Повтори то место об их связях с Меченым, – улыбаясь, попросил Рейган.

Кейси перекрутил ленту в обратную сторону и нажал на кнопку воспроизведения.

…Стюарт. Гарри, ваши отношения с Горби, как мне кажется, ты немножко того… приукрасил.

Гульбекян. (пылко) Обижаешь, Билл. Повторяю: лично мне не доводилось встречаться с ним и говорить о делах, но если захочу, то сделаю это в любое время. А наши люди имели и имеют такое удовольствие. Когда Горби был первым лицом в Ставропольском крае, наш человек Сашик Аванесян каждое первое число месяца приносил к нему домой дипломат, набитый советскими рублями. Он из рук в руки передавал его Раисе…

Стюарт. Что за деньги?

Гульбекян. Доля, дорогой Билл. Доля за железное прикрытие. Сашик держал в своих руках торговлю… Ни за что не догадаешься! (хохочет) Он держал монополию на продажу лука. А человеком, содержавшим около ста подпольно действующих текстильных, деревообделочных и перерабатывающих цехов и заводов, был Аркадий Манукян. Он приносил по тому же адресу раз в пять больше. Но Раиса больше доверяла Сашику. Она только его просила скупать для нее на черном рынке доллары… Аркадий и Сашик могли кого угодно смещать с должностей и назначать на них тоже кого им угодно. Все это, разумеется, делалось за деньги. Горби в них души не чаял. Именно они уговорили Горби пригласить в Ставрополь католикоса всего армянства Вазгена. А он, католикос, как ты знаешь, кушает из наших рук. Вазген в знак благодарности за добрые отношения к армянской диаспоре в Ставропольском крае подарил Горби золотой кинжал редкой армянской работы, а Раисе – бриллиантовое колье. Все это на наши деньги. Мы как чувствовали, на кого ставить…

Стюарт. А Шахназаров? Откуда он взялся?

Гульбекян. Шахназаров – нефтяник. Бакинский нефтяник. Там, в Баку, занимал высокий пост. Когда в Ставрополе стали разрабатывать нефтяные месторождения, его пригласили сюда в качестве консультанта. Пригласили не случайно. Он родственник Сашика Аванесяна. Двоюродный брат, кажется. Или женат на его сестре. Точно не помню. Это меня мало интересовало. Шахназаров с Горби очень сильно сдружились…

…Сейчас, здесь, на ранчо, держа в руке донесения от Центуриона, Рональду вспомнились и тот форум в Огайо, и те магнитофонные записи, что он с интересом слушал, и его встречи, неафишируемые и открытые, с международными лидерами всех армян.

– Уилли, – вдруг сказал он, тыкая указательным пальцем на что-то в листе. – Что это за детский сад? Вот здесь. Почему вместо точки – не то пика, не то кинжал?

– А-а-а, – засмеялся шеф ЦРУ. – Не пика это и не кинжал, а копье Лонгина – символ операции, которую я разработал. Им мы разобьем башку Красному дракону.

– Копье Лонгина, говоришь? То самое, каким на распятии убили Христа?

– Да.

– Дракон не Христос, Уильям, – глядя перед собой, раздумчиво тянет Рейган.

– Но убить его можно только им, копьем Лонгина, – возражает Кейси. – Кажется, Геббельс незадолго до войны с Советским Союзом говорил, что это карточный домик – потяни нужную карту – и все развалится. А начнем мы с Закавказья. Это та самая карта. Армяне готовы…

Кейси, распрощавшись, ушел. Рональд долго ворочался и не заметил, как заснул. Ему казалось, что, устав от ворочаний, он встал и, не надевая халата, подошел к окну. А там, за окном – похожая на череп огромная гора. Её обступили сотни людей в старинных одеяниях. Их лица искажены злобой. Он их видит, но не слышит, о чем они орут…

Зной и пыль… А ему прохладно. Он вдыхает… нет, не вдыхает, а пьет всей грудью муссон, пахнущий прогорклым дымком сожженной травы. Он у окна. Без халата, в трусах из синих цветочков, над которыми посмеялся Кейси…

Что-то в этой картине за окном творилось нездешнее, неведомое и жуткое, а ему ни чуточку не страшно. Рони снова поднимает взгляд на гору, похожую на череп. «Так это Голгофа, – догадывается он. И эта догадка нисколько не удивляет его. – Ну да, Голгофа, – шепчет Рональд. – На ней три креста. Тот, что посередке и в крови – крест Иисуса».