Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 2)
Мишиев уже устал поддакивать ему, когда, наконец, Ага жестом поманил его за собой в ванную комнату. Подняв рычаги душевого смесителя и крана над рукомойником, из которых, напористо, с веселым гулом и урчанием побежали струи воды, он приступил к самому главному.
– Слушай внимательно, – жестким полушепотом произносит он, давая понять, что болтовня кончилась, и началось то, ради чего он его и вызывал на свою дачу в «Лесной поляне».
– Отсюда поедешь в Одинцово. Тут рядом. Улица Доватора, 39. Откроет женщина. Пароль:
– В багажник такси поместится?
– Не думаю. У тебя будет РАФ. Водителя зовут Костя. Он будет стоять на конечной остановке автобуса и ремонтироваться. Сначала осведомись, Костя ли это? Спроси:
Семен открыл было рот, чтобы спросить что-то, но Ага не дал.
– Не перебивай! – хлестко приказал он.
И в этот самый момент из душа и крана перестала литься вода. Ага прижал указательный палец к губам, и вдруг залихватски запел азербайджанскую народную песню, да так, словно, стоя под струями душа, он ее напевал, а сейчас продолжает:
«Ай да Ага! – обалдел Семен. – Кто бы мог подумать?! Такой высокопоставленный – и такой пройдоха-профессионал».
Представление на этом не кончилось. Ага, как неожиданно запел, так внезапно и осекся. И в наступившем молчании он, сначала голосом, полным растерянности, сказал: «Мать твою! Это что такое?!», – а затем зычно, по-командирски заорал: «Полковник! Разберись там! Что с водой? Я тут в мыле, а они, мать их!»
А полковник, то есть он, Мишиев, не шелохнувшись, стоял рядом. «Класс!» – продолжал восхищаться он.
Через минуту и душ, и кран вновь изливались шумными струями воды.
– Женщина, которая тебе передаст груз, – тут же убавил децибелы Ага, – красивая, аппетитная, слабая по части секса и выпивки… Сошлись на то, что ты голоден, и предложи покушать и выпить. Все принеси с собой… В раздевалке я дам тебе порошка. Улучив момент, подсыпь это ей. Она уснет почти мгновенно… Проспит часов десять. К тому времени ты давно будешь в Баку и операция будет завершена.
– Как с прикрытием?
– Уже в Дюбендах ты будешь под лапками Мокрицы. Пока не передашь груз из рук в руки его людям, отвечать за него тебе. Понял?!
Семён кивнул.
– Однако,– зло сорвав с вешалки полотенце, продолжал он, – предупреждаю. С Мокрицей держи ухо востро. Он надежен, когда обстоятельства надежные. А сейчас для меня они неблагоприятны. Будь начеку…
Мишиев все понял. Стало быть, слухи – не вымысел. Ага зашатался. И вот-вот упадет. И хотя там, в Баку, спецслужбу возглавляет человек, которого Ага некогда оставил за себя, он ему не верил. Семена это нисколько не удивило. Он никому не верил. И всех держал на крючке. А что касается Заира Юнусзаде, он знал его как облупленного. Пока он, Ага, на высоте, Заир будет лизать ему анус до идеального блеска. А стоит качнуться – предаст, не моргнув глазом… Это он, Ага, назвал его Мокрицей…
А дело было так. Тогда Ага в Москву еще не переехал и был хозяином грозного Дома на Бакинской набережной. Семен стоял в приемной, когда из его кабинета выскочил мокрый, маленький Заир и, даже не поздоровавшись, вышмыгнул в коридор.
В тот день Ага обсуждал с Мишиевым операцию по захвату азербайджанского диссидента, востоковеда по образованию, работавшего в Институте рукописи. Его надо было брать с поличным… Обсудив детали, Ага сказал, что операцию будет контролировать его заместитель – Заир Юнусзаде.
– Связь держать с ним по телефону и рации… Его позывной… – Ага скрипнул зубами, – можно назвать «Подкаблучник», а лучше… – Ага ударил по клавише селектора и, услышав голос своего заместителя, рявкнул:
– Твой позывной «Мокрица»!..
Тот, по всей видимости, чем-то здорово разозлил Агу. И ярость шефа была так велика, что он не мог сдержать её в себе.
– Подкаблучник чёртов, – оторвавшись от селектора, пропыхтел он.
Мишиев сделал вид, что не слышал этого. «Мало ли что? – подумал он. – Когда паны дерутся, лучше не лезть…»
В Доме на Набережной все, до самого последнего рядового, знали, что надменный и беспощадный к подчинённым замшефа боится жены больше самых изощрённых дознаний.
Наверное, предположил Мишиев, она опять позвонила шефу и что-нибудь эдакое наябедничала на него.
…Теперь Москва позади. Он в конспиративной халупе, а поклажа с долларами и фунтами стерлингов – в сарае.
Большая стрелка часов уже подобралась к двенадцати.
Чтобы во время телефонного звонка не корчиться от «дивного» кукования кота, Мишиев еще днем придумал небольшую хитрость. Нашел в сарае подходящие обрывки шнура, приладил их друг к другу, а потом к аппарату, чтобы его можно было свободно переносить. Обрывки провода были достаточно длинными и запросто протянулись до вполне просторного, но заставленного разной рухлядью, чулана, из щелей которого хорошо просматривалось всё нутро сарая и «пудель». Похвалив себя за находчивость, Мишиев снова покосился на кошачью морду ходиков и, взяв телефон, прошёл в чулан.
Главное, сказал он себе, чтобы свою задачу, что поставил перед ним Ага, а затем Мокрица, он выполнил. Оставалось только подглядеть, кто заберет «пуделя». Хотя лично для него и для всей операции это не имело никакого значения. Но так приказал генерал-лейтенант, то есть, не без удовольствия ухмыльнулся Семен, генерал-дегенерат.
В оставленной им комнате кошачья башка ходиков, видимо, закуковала, потому что задребезжал аппарат. Он поднял трубку по окончании третьего звонка… И тут все пошло как в замедленной съемке. И все, что происходило, виделось и слышалось им, как бы, со стороны… Долгий, раскатистый и оглушительный гром… Неестественно выползавшая из проема дверь… Тягучее, как патока, красное пламя… И он все понял. Молнией мелькнула страшная догадка: «Мина… Взрыв… Мне конец…»
2.
Машина, еле слышно шурша новенькими покрышками, плавно вкатилась в услужливо распахнутые ворота и скрылась за поворотом в глубине двора.
«Точен, каналья», – добродушно проворчал Рейган и, распахнув, пышущий жаром, махровый халат, подставил голую грудь ночной прохладе.
Он с наслаждением вдыхал легкие порывы муссона, пахнущего прогорклым дымком спаленной фермерами сухой травы. Такого будоражащего аромата, приводящего в упоительное состояние восторга, нигде, кроме как здесь, на ранчо своего детства, Рональд не вдыхал. Он тосковал по нему всегда. И потому, наверное, взял за правило хотя бы раз в году, всего на пару суток и обязательно в пору бабьего лета, выбираться из Вашингтона сюда. Без Нэнси. Без никого. Хотя в его положении быть одному просто немыслимо… Об его уединении на родном ранчо, где, по мнению близких людей, он подзаряжался на целый год, Америка не знала. Зато знала Нэнси. Знала охрана и, конечно, знал этот всезнайка, директор ЦРУ, его любимчик, Уильям Кейси.
Обычно в эти дни Уильям его не доставал, а тут с утра иззвонился, просил немедленно принять.
– Это срочно, Уилли? – поинтересовался Рональд, прекрасно понимая, что шеф разведки и старинный друг не стал бы из-за пустяков вторгаться в, святая святых, его уединения.
– Рони, разве я стал бы на тебя выходить?
– Хорошее или плохое? – с подтекстом вялого намека («быть может, все-таки, отвяжешься?») спросил он.
– С дурным я бы тебя дожидался в Вашингтоне.
– А где ты?
– Здесь. В аэропорту.
– Ты не оставил мне выбора, – засмеялся он. – Валяй! Жду!
– Буду через четверть часа.
Проследив глазами за машиной Кейси, остановившейся у черного входа, Рейган покачал головой. «Ну и лис. И об этом знает», – усмехнулся он. Только оттуда можно было подняться к нему сюда, в мансарду, где он, как в детстве, любил спать. О предстоящем разговоре Рональд старался не думать. Какую бы хорошую новость Уильям сейчас не сообщит ему, все равно в конце попросит денег.
Дверь отворилась. Ворвавшийся из коридора яркий сноп света выхватил стоявший поперек комнаты пустой письменный стол.
– Рони, где ты?
– Здесь, у окна. Включи торшер. Он от тебя справа.
Пожав Уильяму руку, Рейган снова отвернулся к настежь открытому окну и произнес:
– Имей в виду, Кейси, не дам!
– Что «не дам»? – опешил шеф разведки.
– Денег. Ты же за ними приехал…
– Нет, сэр, не угадали, – отозвался Уильям, усаживаясь в кресло.
– Рони, – после короткой паузы произнес он, – я приехал тебя удивить. А точней…
Щелкнули замки дипломата. Рейган покосился на незваного гостя. Тот выудил набитую бумагами красную папку.
– … а точней, – тоном, полным таинственности, продолжил Кейси, – обрадовать. – И протянул лист с компьютерной распечаткой:
– Прочти.
Рональд пробежал распечатку глазами в одно мгновение. В ней было всего несколько строчек, набранных специально для него крупным шрифтом.