Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (III) (страница 17)

– Я еду с базара. Отдам Нине покупки, билеты, и сразу к тебе…

– Кстати, как она?

– Кто, Нина? Прекрасно. Тоже интересовалась, куда ты запропастился.

– Исмаил, куда и с кем ты собираешься ехать – ей ни слова, – предупредил он.

– Хорошо. Через час будь готов.

– Да, – остановил Семен друга, – очень может быть, тебе захочется там заночевать… Экзотика, какой ты, отродясь, не видывал. На всякий случай скажи, что ты приедешь завтра, – посоветовал он.

– Если обещаешь экзот, что-нибудь придумаю.

– Действуй…

Собрался Семен в считанные минуты. Не успел разжиться пожитками. Бросив авоську с рубашкой и сменой белья на кровать, он, наконец, вспомнил, что ещё не завтракал, и направился на кухню. Он уплетал яичницу, когда входная дверь отворилась и на пороге появилась тётя Сима. «С чего бы это? – подумал он. – По расписанию она должна прийти завтра». Горбунья протянула ему вчетверо сложенную бумагу. «Записка от Бахаза», – разворачивая её, смекнул он.

«Привет! Ты что наделал?! Зачем звонил? Илья в панике. Судя по всему, за мной слежка. Я к тебе больше не ходок. Сиди как мышь. Теперь вывозить тебя будет проблематично. Однако уже кое-что реально наметилось. Борис».

Тётя Сима изваянием застыла у стола. Она явно дожидалась ответа. И Семён на том же листе дописал:

«Привет! Будь спок. Я исчезаю. Спасибо за всё. Только очень прошу, ставящей свечку во здравие помоги всем, чем можешь. До свидания».

…Исмаил подъехал раньше.

– Объявляй курс, штурман! – потребовал Аскеров.

– Штурманы сидят рядом с пилотами, а я на полусогнутых, на заднем сидении.

– Не вякай там. Говори направление, – смеясь, командует он.

– В сторону аэропорта.

– В сторону – значит не в аэропорт, – догадывается Исмаил.

– Так точно, – подтверждает Семён и просит ехать осторожно, чтобы не придрались гаишники.

Проезжая аэропорт, Мишиев, наконец, назвал конечную точку их маршрута:

– Рули на остров Артёма.

– Есть, шеф!

В посёлке Копчёных кутумов, за два с небольшим года, что он здесь не появлялся, ничего практически не изменилось. Всё те же промазученные четыре рыбацких лачужки, горы ракушек и тот же утёс в море, прозванный островитянами Беркутины. Неподалёку от крайней хибарки, рядом с камышами, кто-то конопатил лодку. Услышав ломкий скрип ракушек под колёсами машины, он обернулся. Семён сразу узнал его – Девятый Вал. «Постарел. И сильно сдал», – отметил Мишиев, махнув ему рукой. Тот широко улыбнулся.

– Балаш, к нам гости… Кажется, Лебедь, – крикнул он.

Из лачуги выглянула седая борода.

– Рыбий Бог, это я, Семён! – заорал Мишиев.

И Балаш со свойственной божеству солидностью вышел наружу. Он выглядел, как и прежде. И гораздо лучше Девятого Вала, хотя ему было уже под девяносто. Время его словно законсервировало.

– Кто они? – вполголоса спросил Аскеров.

– Мои самые лучшие друзья, – сорвавшись с места, бросил он.

И снова у прибоя, за камышом, была уха и раки, сваренные в мятом ведре. И водка. Рыбий Бог с первым тостом выпил грамм сто, а Девятый Вал даже не пригубил.

– Эх, Лебедь, язва желудка извела меня в конец, – перехватив вопрос Семёна, сказал он.

– Почему – Лебедь? – удивился Исмаил.

– Так его назвал Белый Берш, один из наших товарищей. Царство ему небесное, – ответил Девятый Вал и рассказал почему.

– Помянем его, – предложил Мишиев, разливая по гранёным стаканам водку. – Изумительнейший был человек. Добрейший, наивный…

– И большой политик, – улыбнулся Балаш.

– И смелый, как чёрт, – добавил Девятый Вал, припомнив, как тот спас его, когда он, сдуру, решил в зверский прибой рискнуть и кратчайшим путём, через Ствол – узкий проход в гряде скал – влететь в Домашнюю заводь.

– Лодка в щепки, а я вот он… Берш успел мне бросить верёвку. А ведь мог погибнуть.

– Да, тогда я думал, вам обоим амба, – задумчиво проговорил Балаш.

Исмаил был в восторге от мишиевского экзота.

– Лучшая ночь моего отпуска, – еле ворочая языком, успел выговорить он и, уронив голову на ворох морской травы, уснул.

– Принеси одеяло из моей хибары. Накрой его, – посмотрев на Семёна, распорядился Рыбий Бог.

Накрыв Исмаила одеялом, Семён подсел поближе к старикам и коротко рассказал, с чем пожаловал к ним.

– В общем, я в беде. Меня подставили. Я к вам за помощью.

– Ясное дело, – пробасил Девятый Вал. – К Беркутинам припадают, когда невмоготу.

– Чем мы можем помочь? – спросил Рыбий Бог.

– Единственный путь скрыться – уйти морем.

– До Дербента устроит?

Семён поднял голову. Балаш, обронивший это, смотрел на рубины догорающих углей костра. Он слишком хорошо знал его, чтобы подумать, что он шутит. В серьёзных делах он никогда не шутил.

– Послезавтра Славик держит путь именно туда. Копчёного балыка и икорки везёт своему постоянному клиенту. Думаю, ему не помешает иметь помощничка. Как ты считаешь, Леонид Петрович? – обратился он к Девятому Валу.

– Кому-кому, а Славка Лебедю не откажет, – прогудел тот.

– Кто такой Славка? – ещё не веря в удачу, любопытствует Семён.

– Как?! Ты не знаешь? – удивился Леонид Петрович. – Славёнок, внук усопшего Никиты – Белого Берша… Он пахан островских браконьеров. И у него лодчонка всем на зависть. На корме четыре «вихря». Ни один рыбнадзор не угонится.

– Не надо много говорить, Петрович, – перебивает Рыбий Бог. – Сходи, приведи его…

Утром, провожая Аскерова, Семён, ничего не объясняя, спросил, не смог бы он там, в Москве, подыскать ему крышу.

– Понимаешь в чём дело, мне месяцок-другой, по очень серьёзным обстоятельствам, надо отсидеться в укромном местечке.

– Что случилось, Мишиев? – встревожено вскинулся Аскеров.

– Лучше тебе не знать.

– Возможно, – подумав, согласился он.

– Понимаю: прошу невозможного.

– Почему же?.. Устроить можно.

Глазами, превратившимися в знаки вопросов, Мишиев посмотрел на друга.

– Видишь ли, Сёма, я работаю в Москве, а проживаю в Подмосковье. В Щербинке. Есть такой городишко. Там найти квартирку для тебя проблем не составит. Нина там всё может.

– В Подмосковье вообще здорово…

5.

Накидывалось всё, как на спицы неумелой пряхи. Едва приметные петельки, складывающиеся в узлы из самых пёстрых, казалось бы, ни с чем не связанных между собой событий, выпрядали чёрте что.