Лев Аскеров – ТРЕТЬЯ КАРТИНА МИРА или ОТ СУМЕРЕК К СВЕТУ (страница 7)

Описывая единую трёхуровневую структуру психики Юнг выделил из неё самое глубинное – коллективное бессознательное. На этом уровне заложен определённый набор архетипов, в котором главная роль принадлежит архетипу субъекта – его самости. Этот центральный архетип несет в себе идею целостной личности. Наше сознание изначально не отделено от своих бессознательных истоков, но, затем, ориентируясь и адаптируясь к внешнему миру, оно стало отделяться от своей бессознательной основы и привело к разрыву этой целостности. Однако, бессознательное функционирует на протяжении всей нашей жизни. Кроме того, оно скрытно корректирует отклонения сознания от данного им курса. То есть наше бессознательное задаёт нам путь и следит, чтобы мы с него не сбились. Если мы сбились, так сказать, перестали слушать и понимать бессознательное, то оно начинает действовать и подспудно и неуклонно заставляет держаться того пути, что был заложен в нас и задан нам изначально. В этом, согласно Юнгу, заключена суть процесса индивидуализации или изменения интенциональности, так сказать, естественно личной установки сознания от внешнего мира к внутреннему. То есть, к присущему каждому субъекту, глубинному центру. Вся эта, выявленная философом архетипическая модель проявляется на эмпирическом уровне в виде проекций и символических образов, как в сновидениях, так и в возникающих реальных ситуациях.

Итак, Юнг предположил, что существует определённая, наследуемая структура психической реальности, развивающейся сотни тысяч лет, имя которым – архетипы. Они влияют, на наши мысли, чувства, поступки и заставляют переживать и реализовывать жизненный опыт вполне определённым образом.

В аналитической психологии Юнга, как и в психоанализе Фрейда, сознание, представляемое нами непременным условием существования человека, оказывается лишь верхушкой айсберга. Верхушки, содержащей в себе более обширный пласт забытых или подавленных личных воспоминаний, чувств и поведенческих форм.

Если Фрейд называл этот пласт бессознательным, а Юнг – личным или коллективным бессознательным, то мы, в своём трактате, этот фактор называем личным полем Времени разумных существ (людей), в понятие которого, вкладывается принципиально новое объяснение и смысл. К слову сказать, Юнг, формулируя личное или коллективное бессознательное, писал, что чем глубже погружаешься в психическую реальность человека, тем больше обнаруживаешь в нём имеющиеся материальные и духовные следы некоего «психического поля» или первосубстанции. (17)

Естественные науки также отмечают, что мы храним в себе историю нашей эволюции в физиологическом становлении, вообще и, в содержательности нашей внутренней нейроструктуры, в частности. Человеческий зародыш проходит в своём развитии весь эволюционный путь от простейших до млекопитающих. Кашалоты миллионы лет назад ушли в пучины вод и утратили сходство с обитателями суши, но один кашалот из десятков тысяч и сегодня рождается с зачатками лап (ног).

Вид бережёт, знает и помнит своё прошлое. Он помнит и знает, как помнят и знают свою историю кристаллы, горы, Земля и само Мироздание. Вид обладает генетической памятью, то есть, своего рода знанием. Подчеркнём – знанием, но не сознанием. Иначе говоря, он не знает того, что знает. Поэтому, оперируя понятием «бессознательное» Юнг, обращает внимание на влияние на нашу жизнь иных факторов, нежели сознание. Он предпочитал их обозначать как «неизвестное психическое». Вот что по этому поводу им было написано в работе «О природе психе»: «Бессознательное – не просто неизвестное, это, скорее всего, неизвестное психическое»…(18)

Здесь мы позволим себе сделать коротенькое отступление, подробности которого и аргументы, говорящие в пользу него, читатель найдёт в содержании этого трактата. Источником, обнаруженного Юнгом «неизвестного психического» является не сама психика человека, а механизм её устроенности, который под влияющим воздействием внешнего фактора, а именно структуры Пространства-Времени Вселенной и людей, воспринимает и, реагируя на них, отражает поступивший сигнал в выражениях конкретных физических и умственных проявлений.(19) Не увязывая своё «неизвестное психическое» с воздействием на психофизиологию человека внешнего фактора, а именно структуры Пространства-Времени Вселенной и людей, сам философ, тем не менее, указывал на некую иную силу, делающую бессознательное осознанностью. «Между «я делаю это» и «я осознанно делаю это»,– писал Юнг, – бездна несоответствий, иногда вплоть до явных противоречий. Стало быть, существует сознание, в котором преобладает бессознательное, равно, как и сознание, в котором господствует осознанное «я».

В сознании нет такого содержания, о котором можно было бы сказать, что оно всецело осознанно. В противном случае, это предполагало бы немыслимую полноту и совершенство человеческого разума. Или, иначе говоря, нет такого сознательного содержания, которое в то же время, в каком-то другом отношении, не было бы бессознательным».

В отличие от Юнга другой известный мыслитель прошлого века Георгий Гурджиев, рассматривая парадигму существования человека, утверждал, что основополагающим в философии антропологии является связь разумного существа и Вселенной. Этим своим выводом он в некоторой степени близок к изложенному Вернадским философскому видению роли живого вещества на Земле и в Космосе, и рядом своихутверждений отвечает нашей концепции.

Вникая в смысл человеческой жизни и природу человека, Гурджиев приходит к выводу, что его изучение невозможно без познания Вселенной. Точно также, как невозможно изучать Вселенную, не изучая Хомо Сапиенса. Через всю его теорию, красной нитью, проходит утверждающий тезис – «Человек – это подобие мира».(20) Следует заметить. Означенное понимание, отражающее принцип универсальной взаимозависимости космоса и человека, исследователь почерпнул из источников многих духовных и религиозных деятелей (герметизм, гностицизм, неоплатонизм, христианство, брахманизм, каббала и т. д.). Несмотря на открытость всех этих трудов, Гурджиев, пожалуй, один из немногих учёных, которого осенила идея создания своей философской доктрины. Как признавался он сам, она возникла у него по схеме сформулированной Карлом Юнгом, то есть, под воздействием аргумента о существовании, некоей, иной силы, делающей бессознательное осознанностью. (21)

Свою точку зрения философ обосновывает тем, что человек был создан по тем же законам, по которым создан мир в целом. Поэтому, познавая и понимая себя, он будет познавать и понимать весь мир, все законы, которые творят мир и управляют им. В то же время, изучая Вселенную и законы, управляющую ей, человек узнает и поймёт законы, что руководят самим человеком. В связи с этим Гурджиев замечает: некоторые законы легче понять и усвоить благодаря изучению объективного мира, когда, как другие, можно понять, только изучая себя. Следовательно, изучение мира должно идти параллельно изучению человека. Одно будет помогать другому. Именно эта логика и раскрытие сути общих законов для космоса и человека и легли в основу антропологической доктрины Гурджиева, ставшей своеобразной доктриной «русского мистицизма» начала ХХ века, представляющего из себя мешанину элементов и идей йоги, суфизма, тантризма, теософии и христианства… (22)

Утверждение того, что познание человека и человечества Земли лежит в пространстве окружающих его миров – не ново. Новое в этом деле, на наш убеждённый взгляд, должно быть то, что не столько умозрительным образом определяет, а сколько указывает на рычаги такого познания. Те, что реально должны вывести нас к подлинной разумности и совершенству. В доктрине же Гурджиева, они носят, к сожалению, декларативный характер и сводятся к следующим выводам:

«1. О децентрированном космосе и взаимосвязи и единстве макро- и микро-уровней.

2. О душе и разных уровнях смысловых полей существования отдельных и несовместимых друг с другом «Я» («Самостями») и движению к высшей «Самости» – к неделимому «Я».

3. О движении к сущности как усилии, предполагающее самонаблюдение, освобождение из-под множества влияний законов внешнего мира, телесные практики, искусство изменения и влияния «поз» и «стиля» на мысли». (20;21)

Впрочем, в философских теориях других мыслителей, от Шопенгауэра и Ницше вплоть до первой четверти ХХ века, творивших в рамках провозглашённой Ньютоном научной картины мира, грешили этим недостатком – умозрительной декларативностью.

Тут мы не можем не оговориться об исключениях и не вычленить из всей плеяды мыслителей Карла Густава Юнга, являющегося профессиональным психиатром и, определившим в этом ракурсе, конструкцию бессознательных и сознательных параметров человека, реагирующих на воздействие некоей иной, внешней силы. Но речь сейчас идёт не об исключениях, а о том, что в каждом труде философов, рассматривавших проблему антропогенеза, имелись крупицы исключительно ярких великих идей, положений и мыслей, высвечивающих путь к другой, Второй Научной Картины Мира, созданной гением Владимира Ивановича Вернадского (1863-1945 гг.).

С титаническим упорством и скрупулёзностью, осуществив селекцию из хаотичной россыпи драгоценных зёрен, содержащихся в работах выдающихся предшественников и современников, а также основываясь на своих монографических исследованиях в разных отраслях науки и практики, Вернадскому удалось выйти на ту самую Вторую, наиболее реальную и конкретную научную картину мира принципиально отличающуюся от ньютоновской. (выделено – Л.А.)