Вспомните вышеприведённые нами слова Макса Шелера: «Наша эпоха – первая, когда человек стал очень проблематичен. Он больше не знает, что он такое, но в то же время знает, что он этого не знает».
Разрушить своё жизненное пространство, утратив, обеспечиваемую биосферой естественную связь с ноосферой – значит, совершить самоубийство. Такое непременно могло бы произойти, не будь она, биосфера, объективной и неподвластной нам (нашему вмешательству) энергией пульсара, помещённого в сеть замкнутой, но обусловливающей и опережающей наше развитие, энергоёмкой и многофункциональной спирали Пространства-Времени. А чтобы такое не могло произойти и человечество состоялось бы, как Человечество, мы просто обязаны будем найти контакты со всё ещё непознанной нами, да и, по сию пору, не изучаемой, энергонесущей субстанцией Пространства-Времени. Ведь именно в её силовом поле (сети) находится и наша Вселенная и, охватываемые, тем полем, миры. А идея биосферы и ноосферы – ничто иное, как суть космической природы человека. Без них жизнь мыслящих существ теряет всякий смысл. Они двуедины, поскольку ноосфера может существовать только на принципах коэволюции с биосферой. (23)
В связи с этим В.И. Вернадский особо подчёркивал: «Ноосфера – не подарок судьбы, а дело рук и разума человека…» (24) Вторил ему и его ученик и последователь Пьер Тейяр де Шарден. Отмечая значимость ноосферы и её влиянии на состояние общества, французский учёный называл ноосферу «сверх жизнью» и ярким подтверждением, раскрытой Вернадским, новой Научной Картиной Мира.
Значимость последней неоценима хотя бы тем, что она в отличие от ньютоновской, представлявшей мир, как пустое пространство, указывает на конструктивную его особенность, требующую от человечества необходимости радикальным образом поднять свой мышленческий инструмент на более высокий уровень. Без теории Вернадского о биосфере и ноосфере нам едва ли бы удалось нащупать путь к порогу той двери, которая, как нам представляется, ведёт к Третьей Научной Картине Мира.
Он, тот путь, прокладывался в разное время, с разных сторон и разными выдающимися яркими умами. Их оставалось лишь свести воедино и выстроить в одну осмысленную линию. Что мы и попытались сделать.
Складывалось всё у нас на протяжении многих лет и, отнюдь, не просто. Изучив не одну сотню трудов мыслителей прошлого и настоящего, а также, опираясь на современные научно-практические достижения, собственный опыт и наблюдения, мы попытались, объединив разрозненное в единое, воссоздать дорожную карту, ведущую к истокам Третьей Научной Картине мира. Воссоздать по разрозненным источникам, ведущим к её порогу. Сразу же оговоримся, она нисколько не противоречит положениям выведенным академиком В.И. Вернадским. Напротив, вытекает из неё.
Гениально обозначенная им ось биосфера – ноосфера, нами рассматривалась уже, как мембрана плазменно-клеточного состояния, помещённая в далеко неоднородную ткань (структуру) Единого Пространства-Времени, которая, по Всеобщему Закону функционирования всех биосистем Мироздания, воспринимает и перенаправляет по адресатам (биосистемам и биообъектам), подаваемые ей, сигналы (команды).
Убедительным подтверждением этому стала теория доктора биологических наук Петра Гаряева, изложенная в его, оригинальных по видению мироустройства, монографиях – «Волновой генетический код» и «Код Бога. Лингвистико-волновая генетика» (24)
В них со скрупулёзной обстоятельностью рассматривались фундаментальные вопросы распространения волнового генома, как непосредственного проводника в механику функционирования структуры биосферы. Понятно, что, сама по себе, без активного воздействия на неё, довольно осмысленных «бомбардировок» командными кодировками, она ничего из себя представлять не могла. Была бы той самой «ньютоновской пустотой» – статичной, не развивающейся и не жизнеспособной. Учение же Петра Гаряева, с приложенными к нему теоретическими моделям, результатами, подтверждёнными собственными и независимыми экспериментальными исследованиями, уже, так сказать, «одушевляли» эту пустоту. Они придавали энергетические силы работе хромосомного аппарата живых клеток распознававших нечто ранее неизвестное, а в прикладном плане, необычайно новое. Более того, оно позволяло ухватить то, что давно витало в догадках учёных.
Так возникло принципиально новое научно-практическое направление, названное учёным «управляющей биосистемами генетико-волновой навигацией». В ней, согласно представленным автором генетической работе клеток, доминирующую роль играет квантовая составляющая, что проливает свет на то, почему в, количественном смысле, неисчислимых, а в процессуальном аспектах архи сложных функций метаболизма клеток, тканей и организма, им необходима централизованная целесообразность управления. Фактор того, что оно так и есть позволило автору выдвинуть существенно новую идею генетического квантового биокомпьютинга. Ведь живые организмы наглядно показывают нам примеры нанобиотехнологий, эффективно используя для собственной волновой биокомпьютерной регуляции такие активно работающие наноструктуры, как ферменты, рибосомы, митохондрии, мембраны, цитоскелет и хромосомы.
Безусловно, нанотехнические механизмы работы клеток и их генетического аппарата нуждаются в теоретико-биологическом осмыслении и физико-математическом анализе. Оно позволит создать, неизвестные ранее, принципиально новые лазерно-радиоволновые технологии генетического управления метаболизмом многоклеточных организмов. И Гаряев, остроумно используя такие технологии, провел ряд экспериментов, результаты которых не могли не обратить на себя внимание. Благодаря им, корректно и развернуто, была продемонстрирована дальняя (многокилометровая) волновая передача управляющих импульсов (информаций) в конкретные биосистемы и биообъекты – от Донора (живой ткани) к Реципиенту (организму). Такая передача до недавнего Времени считалась неосуществимой и невозможной. Теперь же она стала фундаментально подтверждённым фактом, приоткрывающим реальную возможность конструирования, не имеющих аналогов, молекулярно-оптико-радиоэлектронной аппаратуры, с возможностями осуществлять ранее, считавшимися немыслимыми, передачи навигационно-регулятивных функций по управлению (как позитивному и негативному) генетико-физиологическими функциями организмов. В этой же плоскости, что тоже находится за гранью невероятного, уже можно будет рассматривать и возможность создания генетического лазера. Тем более, что факт лазерной накачки ДНК и хромосом «in vitro», Гаряевым и его коллегами уже был продемонстрирован и опубликован ещё в 1996 г. Скажем больше, спустя всего несколько лет, он также был подтвержден работами японских исследователей.
Означенный лазер сможет выполнять многие, ранее непонятные функции той или иной биологической единицы для решения проблем биологии, медицины и сельского хозяйства. Научно-практическая значимость его – неоценима. Так, положим, для разработок биокомпьютеров, работающих на принципах голографии, солитоники и квантовой нелокальности. Фактически П. Гаряев создал прообраз такого биокомпьютера, позволившего ему получить уникальные результаты по квантовой трансляции генов и дальнему волновому генетическому управлению.
Использование хромосомных лазеров и биокомпьютеров не ограничивается сказанным и распространяется шире. За пределы биообъектов. На космическую связь, управление сверхсложными техническим процессами, авиационную навигацию и т.д. Вместе с тем, учёный, в сфере исследований лазерно-радиоволновых проявлений, обнаружил имеющийся в них суфлёрный посыл для ДНК. Также он выделил и ряд проблемных вопросов, проявивших себя, при снятии и передаче квантовой биоинформации от Донора к Реципиенту…
«В биологии,– писал Пётр Гаряев,– и особенно в ее ключевой части – генетике – настала пора переоценки ценностей. Вероятно, она будет иметь взрывной характер. Понятия "ген" и "триплетный генетический код", родившиеся в ХХ веке и крепко-накрепко прописавшиеся в методологии научных исследований, превратились в интеллектуальный тормоз. Стали бедой для науки. Сегодня лавина новых экспериментальных данных уже не укладывается в признанные постулаты. Эти новые факты удивительны, волнуют воображение и манят вперед». (24)
Его монографии по теории и практике волновых геномов, вместе с мировою славой, навлекли на него гнев и категорическое неприятие Отечественного (Российского) научного сообщества. Последним, выдвинутая Гаряевым проблема радикального пересмотра генетического кода, как программы построения всей биосистемы, резало слух. Она, видите ли, по мнению русских ретроградов от науки, никак не укладывалась в рамки их методологической схемы познания. Поэтому, вопреки мировому признанию, Пётр Петрович Гаряев своими соотечественниками был объявлен «Российским деятелем псевдонауки и создателем псевдонаучной теории «волнового генома».
Ну, как, спрашивается, не обратить ещё раз внимание на этот один из множеств фактов, когда Заземлённые берут верх над Устремлёнными. В нашем случае, первые, находясь во властных постулатированных ими рамках познания, никак не могли подняться до второго. Выверенное, новатором от науки, утверждение о том, что его работы не могут не способствовать дальнейшему проникновению в одну из божественных загадок – загадок генетического кода, которая, наверняка, подтолкнёт Науку к появлению новых и, скорее всего, революционных идей.
