Лев Аскеров – ТРЕТЬЯ КАРТИНА МИРА или ОТ СУМЕРЕК К СВЕТУ (страница 5)

Есть и другие варианты объяснений загадок понимания и не понимания тех или иных вещей, которые наблюдаются в повседневно-бытовых и профессиональных межлюдских контактах. Они вполне естественны, поскольку, заложены, так сказать, природой в мыслительный аппарат человека, индивидуальность которого порождает пестроту разнообразий точек зрения и позиций.

Однако данное Г. Гурджиевым объяснение этого фактора, и ссылка на им замеченный некий закон, по которому тот, кто «говорит другому – либо для его познания, либо для его понимания, суть того, что воспринимается, зависит от сути самого говорящего» (подчёркнуто автором) – не совсем убедительно и, вероятней всего, может касаться какого-либо отдельного, частного случая. Расплывчато звучит и его формулировка ПОНИМАНИЯ, являющейся по мнению Гурджиева «следствием намеренно (подчёркнуто автором) полученной информации и личного опыта.

Под намеренным получением информации, очевидно, следует понимать почерпнутые им знания из учебников и иных источников, которые должны и не могут не соответствовать личному опыту и наблюдениям. А если увиденное и пережитое не вмещается в границы усвоенного, что тогда? Оно ложно и ничтожно потому что непонятно?!.. Почему?!.. Оно же есть и существует. Эту сторону вопроса Гурджиев обходит молчанием. Он не в состоянии ответить на него потому, что его утверждение слишком заземлено и топчется у порога трёх закрытых дверей, за двумя из которых лежат тоже всем известные научно аргументированные и признанные два концептуальных взгляда на картину мира – Исаака Ньютона и Владимира Ивановича Вернадского.

Что касается третьей и новейшей двери, за ней мы расположили своё представление Картины Миропонимания, стартовой площадкой для которой стали учения Владимира Вернадского о ноосферической составляющей биосферы и волнового генома нашего современника Петра Гаряева. В свете их взглядов на мир и человека, как вы далее убедитесь,утверждение Гурджиева – суть того, что воспринимается, зависит от сути самого говорящего – не совсем, а точней, совсем не точна.

Опираясь на выведенные положения Вернадского-Гаряева и наши собственные наблюдения, мы утверждаем, что понимание в любом общении двух субъектов или одного с той или иной аудиторией, зависит от обоюдной сути наших объектов. Как говорящего (выступающего), так и слушающего (слушателя). Доминанта говорящего, если, конечно, речь идёт не о гипнотическом сеансе, отнюдь, не правило о чём свидетельствует многозначность реакций на одну и ту же излагаемую, либо, произносимую мысль. И дело тут не в просвещенной подготовленности слушателей, как хочется сразу же объяснить складывающуюся не стыковку. Слишком просто было бы удалить её, насытив людей необходимыми для этого знаниями. Проблема сложней и глубже. С ней-то мы и задались целью разобраться и дать вразумительное объяснение.

Человечеству давно известно, что от «понимания» и «непонимания» говорящего и слушающего берут начало все житейские и мировые драмы, которые наводят на мысль о несовершенстве людского рода.

Давайте поразмышляем… Жизнь и смерть, любовь и ненависть, горе и счастье, голод и сытость, боль и радость и т.д. и т.п. – понятия общечеловеческие. Во всяком случае, чтобы выразить их людям не обязательно говорить на одном языке и иметь определенный уровень духовного развития. И у белых, и у черных, и у желтых они имеют общепонятный язык выражения. Когда ликуют – смеются, хлопают в ладоши. Плачут – когда больно, когда беда. Тянутся к кобуре и кинжалу – если ненавидят и их охватывает ярость от несправедливости. Лицемерят – если слабы да корыстны. Топчут святая святых, чувствуя свою силу и безнаказанность…

В основе основ всего этого, и в первую голову людских отношений, согласитесь, лежит некая странность, вызывающая противоречивость и неприятие в общении у одних и совпадения взглядов и мнений у других.

Спрашивается: откуда она? Вопрос: «Откуда?» людей, как не странно, занимает меньше всего, поскольку, у них, видите ли, есть готовое, а главное универсальное объяснение из чего эта странность складывается. Особо не задумываясь, они скажут: широчайшим, кишащим нюансами спектром чувств, отношений, уровнем знаний, интеллекта, вкусов и т.д.

Но это совсем не так. Всё гораздо сложней и интересней. Чтобы окунуться в эту таинственную загадочность бытия человечества обратимся к работам родоначальника целого ряда направлений современной науки, академика В. И. Вернадского. Широта его научных поисков поражала современников. Поражает она и сегодня. С его именем связаны многие замечательные открытия в естествознании – минералогии, кристаллографии, геохимии, радиогеологии, биогеохимии, природы воды… И тут следует подчеркнуть, что все устремления учёного были направлены к единой цели – к выяснению роли живого вещества на Земле и в Космосе.

Живая и неживая природа, как ныне уже огульно не отрицается, при всём различии, неразрывно связаны между собой миграцией атомов. Эти три феномена реальности – молекулярно-атомическая сущность, космос и живое существо – образуют материальный мир, природу. Наша планета и вся звёздная система, которой она принадлежит, только малая песчинка в составе Галактики, а Галактика – песчинка в структуре Мироздания.

С именем В.И. Вернадского связано становление новой, второй по счёту, научной Картины Мира, противоположной прежней, ньютоновской. Молодая наука (наука ХVII века) открывала человеку мир, как мир физических, механических сил, как «пустое» Пространство и Время. Блез Паскаль назвал его «миром пустого безмолвия». И эта Картина Мира, принятая наукой ХVII века, перекочевала в широкие пласты культуры, в том числе и в философию. Именно она в какой-то мере послужила источником мирового пессимизма. На неё в ХIХ веке ссылались Артур Шопенгауэр и Фридрих Ницше. Так, Щопенгауэр, исходя из её посылов, назвал живое существо Земли «плесенью», случайно покрывшей нашу планету. К ней (плесени) философ отнёс и жизнь хомо-сапиенса, человека разумного – со всеми его жалкими радостями и горестями, надеждами и любовью…

Ещё дальше своего предшественника и учителя, пошёл Ницше, провозгласив тезис о том, что итоги мирового развития «равны нулю». Вместе с тем, Ницше, всё-таки, признавал жизнь, как высшую человеческую ценность. Правда, под жизнью, мыслитель имел в виду инстинкт и волю к власти, как господству над другими. Он настаивал на том, что мораль господ превосходит мораль рабов, идущих, по навязанным им, религиозным истинам (заповедям).

Главная идея философского творчества Ницше, восходящая к его пониманию ньютоновской Картины мира – это идея сверхчеловека. И тут само собой возникает вопрос: чем, жившие с ним в одно Время люди, не устраивали философа? И он на него нам отвечает устами Заратустры: «Всё измельчало»(6). Это по Заратустре означало, что цивилизация оказалась под господством людей, усиленно «проповедующих покорность, скромность, благоразумие, старание, осторожность и длинную вереницу остальных маленьких добродетелей».(7). В целом же, как заявляет Ницше, человек – «… Смешная порода. Какое-то стадное животное. Нечто добродушное, хилое и посредственное». (8) Это популяция страдающих существ, не способная к творчеству. А главным признаком творчества, философ считал волю к власти.

Не стремящийся к ней обычный человек, представляется им практически безжизненным и никчемным существом, лишённым самоценности. Её он начинает приобретать в случае, когда в нём пробуждается воля к власти и, следовательно, к трансценденции в сверхчеловека. Поэтому, по мнению Ницше, падающего, то есть слабого, лишённого всякой жизненности и ценности индивида, нужно обязательно подтолкнуть. Помочь его падению. Подобная помощь есть подлинная доблесть настоящего человека, очищающего дорогу для сверх людей.. Поэтому философ сравнивает человека, идущего над пропастью по канату, что натянут между животным и сверхчеловеком.

«В человеке,– заявлял он,– важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и уничтожение».(9)

Под переходом, который, как вы заметите по настоящему трактату, утверждается и нами в плоскости нашей Картины Миропонимания. Но, в отличие от нас, Ницше видел его в переходе от человека к сверхчеловеку, где напрямую признаётся неравенство людей и, где «мораль рабов», будет заменена «моралью господ».

Очевидно, такая категорическая позиция философа имеет явный признак Заземлённости. В ней, напрочь, отсутствует космическая составляющая бытия. То есть, диапазон его теории, мягко говоря, лишён необходимой широты, поскольку не рассматривает, влияющую на бытие, силу объективных процессов, происходящих в оси: Человек- Земля – Космос- Пространство-Времени.

Повёрнутая в сторону сверх людей, время которых ещё не пришло, но им принадлежит будущее, мыслитель выступает за радикальный пересмотр всех морально-нравственных ценностей и человека, ибо сверхчеловек никак не будет связан с обществом и людьми, никакими нравственными условностями. Для сверхчеловека «человеческое слишком человеческое» и он живёт, думает и действует «по ту сторону добра и зла». Поэтому сверхчеловек, как настаивает философ, вовсе не добрая особь, в набор которого входит всё слабое, больное, неудачное, страдающее и т. д. Это человек с узнаваемыми качествами «антихриста», олицетворяющего дионисийское начало (свободную игру жизненных сил, стихий и творчества). Сверхчеловек – это личность, поставившая себя на место Бога, ярко отличающаяся врождённой аристократичностью, благородством и доброжелательностью по отношению к равным себе и чётко выраженным превосходством и презрением к «серой массе». Той, чтодолжна безропотно повиноваться, превосходящему их ещё и биологически, сверхчеловеку.(7)