Лев Аскеров – ТРЕТЬЯ КАРТИНА МИРА или ОТ СУМЕРЕК К СВЕТУ (страница 13)

Более того В.И. Вернадский ещё и отмечал, что проблема Времени ныне встала в центре внимания философии и науки, заняв в ней место, какого она никогда не имела в прошлой истории. Происходящее сейчас чрезвычайное оживление, углубление и расширение философской мысли – начало, судя по всему, огромного мирового порядка движения в умственной жизни человечества – неизменно всё глубже и глубже оттеняет философское и научное значение проблемы Времени. Многим крупным мыслителям современности (Александеру, Бергсону и др.) кажется, что в ней ключ к решению тысячелетних исканий философии. (25)

Однако, наука по сию пору невнятно, с неохотой, а, порой, с категоричностью паспортного столоначальника отказывает Времени в прописке в мир Материи, как одной из её сущностей. Это тем более странно, что она же, наука, утверждает: всё в мире материально и, подчиняясь всеобщему закону, находится в движении и постоянном преобразовании, протекающим в разных направлениях – от самой тонкой материи до самой грубой и наоборот. Между этими двумя границами имеется много степеней плотности и функциональных особенностей материи. Кроме того их преобразования не совершаются гладко и последовательно. (26)

На некоторых этапах развития существуют паузы или, по мнению Гурджиева, передаточные станции, находящееся во всём, что можно, в широком смысле слова, назвать организмами. Например, Солнце, Земля, человек, микроб. Они суть коммутаторы, преобразующие материю, как в её восходящем движении, когда она становится более тонкой, так и в нисходящем – в сторону большей плотности. Это преобразование происходит чисто механически.

Мы не можем согласиться с Г. Гурджиевым (см.26) и рядом других философов, настаивающих на том, что Материя всюду одна и та же. На счёт «всюду», нам кажется, они немного погорячились. Настаивать на таком, по крайней мере, опрометчиво. Но мы не можем не согласиться с их мнением по поводу того, что каждая из них имеет свои физические и функционально структурные особенности. Теми, что на каждом физическом уровне обладают разным проявлением своих возможностей или, как ими настаивалось, их плотностью. Если, разумеется, под понятием «плотность» ими подразумевались их функциональные возможности и диапазон целенаправленного влияния на то или иное вещество или совокупность веществ.

Ведь каждая, составляющая материю, деталь, в силу механики преобразовательного воздействия, начинает занимать в её структуре то своё место, по которому можно определить: будут ли вещества или их совокупность, на которые она нацелена, меняться на тонкую или более грубую форму. И тут её коммутационные и, принимающие свойства, будут различаться только масштабами.

«К примеру, – пишет Г. Гурджиев,– человек – это передаточная станция в такой же мере, в какой им является Земля или Солнце; внутри него протекают те же самые механические преобразования высоких форм материи в низкие, а низких – в более высокие» (см.21;22).

Эти преобразования веществ, по его мнению, обусловливают эволюцию и инволюцию жизненных процессов. Но это, как мы полагаем, не совсем так. Вряд ли в полной мере и так, как нужно осуществлялась бы эволюция и инволюция, если бы Человек, Земля и Солнце обладали лишь передаточными свойствами и не имели бы приёмного устройства (Выделение наше). Устройства, принимающего сигналы, осуществляемые Командным пунктом, посредством, как нам думается, особенностей и свойств такой материально-энергетической сущности, как ткань или сеть (как хотите) Пространства-Времени.

Проблема материально-энергетической особености Времени и её функциональной значимости стало ставиться в научном сознании благодаря возникновению в геологических науках новой, созданной В.И. Вернадским научно-практической отрасли, названной им геохимией.

«…геологические науки,– писал академик,– занимающиеся историей нашей планеты, все без исключения рассматривают изучаемые ими явления в разрезе Времени. (Выделено нами) Это та их особенность, которая, с одной стороны, связывает их с гуманитарными науками, а с другой стороны, заставляет по-особому относиться к ним, философскую мысль… Развитие в ХIХ веке геологических наук поставило в теории познания проблему Времени в новые рамки в тот момент, когда Время не осознавалось в философии в настоящем его значении. (Выделено нами) Лишь в ХХ веке благодаря огромным успехам научного знания философская мысль подошла к этой, вскрытой геологическими науками, проблеме».( см.23 и 24)

Продолжая мысль учёного, скажем, что из всех геологических наук, геохимия, пожалуй, глубже всех проникает в проблему Времени. Объясняется это тем, что она занимается историей химических элементов, сводимой к истории атомов – основных единиц научно выраженного мироздания. Рассмотрение Времени в разрезе Пространств Бытия, определяя своеобразие, диапазон и глубину его функций в процессах геохимии, одновременно открывает нам новую и неожиданную картину мирового Бытия.

Но геохимия подходит к объяснению проблемы Времени не только этим путём. Она рассматривает его с ракурса изучения жизни, как одного из основных химических механизмов биосферы. Жизнь сводится в ней, в первую очередь, к истории изучения строящих её атомов. То есть, в ракурсе того же Времени.

Время в нашем сознании связано с жизнью. Это с яркой рельефностью очерчивается философской мыслью Георга Зиммеля, отождествившего Время с жизнью. (29)

Итак, будем исходить из того, что Время такая же материальная среда, как воздух, вода, электричество и тот же самый свет. Что касается последнего, блестящие эксперименты выдающегося русского ученого П.И.Лебедева подтвердили существование светового давления по отношению к твердым телам и газу. Это был один, но достаточный признак, узаконивший его материальность.

Наряду с этим, объективно существующие и неподтвержденные экспериментами субстанции, которые мы либо не осязаем, либо не видим, нельзя относить к пасынкам Материи и не имеем права с бюрократической самоуверенностью отказывать им в законности существования. Не их, а наша вина в том, что мы, люди, не додумались до эксперимента подтверждающего их наличия. И не пора ли нам отказаться от такой, порождённой подавляющим большинством заземлённой части учёного сообщества, красиво звучащей догмы, как: «Эксперимент – мать доказательств!» Выходит, что если нет эксперимента подтверждающего неочевидное, но существующее – значит, его нет, а те проявления, указывающие на него, следует объяснять по расчерченным калькам, «заземлённых жрецов науки». Далеко не всё можно воспроизвести экспериментом.

«…Кроме того, наука всегда имеет в виду практическую полезность, – писал Анри Бергсон, которого, часто ссылаясь на его работы, очень ценил В. Вернадский,– а это одностороннее видение». (30)

Мы должны исходить из того, что каждая из форм Материи имеет свое, только ей присущее состояние, конкретные функции, закономерности и сложный механизм взаимодействия с иными видами и формами окружающей среды, работающей слаженно и в едином ритме, составляющими непостижимую для нас гармонию. Спрашивается, кто из «жрецов законодателей науки» смог бы экспериментом воспроизвести подобное?..

Комментарии, как говорится, излишни.

Людям, наконец, надо признать и понять, что каждая из них имеет свои физические, не укладывающиеся в их представления, состояния, особенности, признаки и функциональные предназначения.

Вода, воздух, земная твердь, свет и прочее – это очевидные формы материи. Время, микромир, нано мир и иное – неочевидные виды материи, не осязая и не видя которые мы, тем не менее, не можем не признавать их существования, ибо их властные физико-биологические воздействия на среду обитания и на нас самих не проходят незамеченными.

Очевидные и неочевидные формы материи в определенном сочетании способствуют зарождению и развитию биосферы и её функций. Одной из таких, из всех известных нам форм материи, является великая невидимка – Пространство-Времени.

Жизнь на Земле нанизана на энергию Времени, как на стержень. Оно чем-то похоже на провода, по которым в наши комнаты поступает свет, работает телевизор, холодильник и т.д. В непреклонной зависимости от Времени находятся законы природы и ее обитатели. То есть, энергетическая составляющая Времени ведает и управляет биологией и физикой всей природы. Является ее хронометром. Это очевидный признак в многофункциональном диапазоне функциональной роли Времени. Другой ее признак лежит в створе житейских наблюдений: "Время – лучший лекарь", "Со временем все забудется" и т.д.

Механизм действия и следствий огромных величин Времени нам более заметен, чем малых. Если периодика глобальных катаклизмов известна нам по преданиям, летописям, наблюдениям и записям, оставленными грамотеями древности, а также по геологическим, археологическим и космическим следам, то следствия малых величин Времени, что мы разбили на секунды, часы и сутки, нам вовсе неизвестны.

Мы обратили внимание на цикличность катастрофических явлений, обрушивающихся на Землю, и на неотвратимую периодичность потрясений в человеческих сообществах. Но мы не можем определиться и вычленить корень закономерностей человеческих отношений, провоцирующих общественные разломы, а уж тем более управлять ими. Мы можем только предполагать, что они есть и то, что куда они смогут нас завести.