«Letroz» Вадим Смольский – Звёздный капитан (страница 15)
Шли мы долго, и лишь когда на горизонте замаячил рассвет, один из разведчиков указал мне на коричневые скалы вдалеке:
– Капитан, вон они!
Я кивнул и внимательно осмотрел их с помощью бинокля. Ничего примечательного: просто груда камней, чуть более высокая, чем остальные. Солнце уже поднималось, когда мы добрались до них. Ещё одной причиной, почему я решил осмотреть их, а не двинуться на юг или запад, было то, что в первый раз у разведчиков при себе не было никакого снаряжения. Даже фонарь и тот имелся всего в одном экземпляре. Поэтому-то в тот раз всё и закончилось лишь поверхностным осмотром.
Теперь же мы подготовились куда лучше. Фонари, верёвки, запас еды и воды на случай, если придётся задержаться, пара лазерных резаков на случай обвала. Я даже взял с собой, сам не знаю зачем, пистолет. Думаю, скорее из страха, чем из реальной необходимости. Не думаю, что у меня хватило бы духу совершить «акт милосердия» в отношении себя или кого-нибудь из своих спутников. Про неких противников и речи не шло. «Дичи» крупнее змей здесь похоже не водилось. Разумной жизни в нашем лице тоже вскоре предстояло исчезнуть.
Умелыми спелеологами наличие снаряжения нас не сделало, поэтому продвигались мы очень медленно и неуклюже, постоянно цепляясь за выступы, спотыкаясь; о количестве ударов головой о потолок я лучше и вовсе промолчу. Пещеры оказались куда более разветвлённые, чем я думал. Только услышав о них, мне представилась дыра на пару метров, а тут имелся целый лабиринт.
Первое зеленоватое пятно на стене мне показалось недостойной моего внимания кляксой. Второе такое я одарил поверхностным взглядом человека, свысока смотрящего на всякие мхи и лишайники. На третье уже обратили внимание и мои спутники.
Не сразу мы поняли, что, в общем-то, по пути занимались тем же самым – ставили краской крестики на стенах, обозначая наш маршрут. А эти зеленоватые пятна оставили те, кто блуждал здесь в поисках чего-то до нас.
Их мы нашли достаточно скоро – ориентируясь по этим самым пятнам. Десяток высушенных до состояния мумий гуманоидов с очень характерным выступом на черепе. Ма’Феранцы, погибшие очень-очень давно, наверное, лет тридцать назад. Рядом с телами лежали какие-то простейшие пожитки и убитое временем оборудование неясного предназначения.
Стены вокруг тел были покрыты их причудливыми письменами. Среди нас никто языка моллюсков не знал, но, думаю, это были имена и предсмертные записки тех, кто здесь погиб. Мы молча осмотрели их последнее пристанище и, не тронув ничего, пошли обратно. Шли медленно и понуро. Только что нам открылась наша дальнейшая судьба: моллюски тоже пришли сюда в поисках спасения…
***
Обратно мы планировали двинуться с наступлением темноты, то есть примерно часов через семь. Пока остальные укладывались на отдых, я вышел ко входу в пещеру и сел поразмышлять. Мне не понятно было, что делать дальше. Вернуться, отдохнуть день и пойти на юг? Но там только песок, разведчики дважды пытались найти там что-то, но оба раза возвращались, исчерпав силы и не найдя себе укрытие от солнца. То же самое и со всех остальных сторон. Днём – песок и жара, ночью – холод и темнота, ну и круглосуточно смерть, висевшая в воздухе.
Неожиданно послышался треск помех: ожила рация, которую я по привычке всюду носил с собой:
– Квадрат… пхххххх… дальше…
– Капитан Генри Чейдвик, приём! Ответьте! – я как ошпаренный принялся просто орать в рацию.
Разбуженные моими криками разведчики подхватились ко мне. У одного из них при себе также имелась рация, и мы, покрутив настройки, сумели найти тот же канал. В отличие от других, он передавал сигнал – пускай и помехи. Это были самые радостные фоновые шумы, которые мы только слышали!
Решив, что пещеры блокируют связь, мы решили забраться повыше. Уставшие, под палящим солнцем, мы так ползли по этим скалам, будто каждый был заядлым альпинистом. Впрочем, на грани смерти, услышав о возможном спасении, кем только не станешь в самые сжатые сроки. Рация оживала ещё пару раз, передавая малопонятные сообщения. Нас переговаривающиеся явно не слышали. Взобравшись на самую высокую из доступных скал, я с замиранием сердца повторил попытку связи.
– Приём! Меня слышно?
Следующие несколько секунд были самыми длинными в моей жизни.
– Приём, назовите себя! – наконец раздался ответ, вызвавший у меня и у других непроизвольные крики счастья и слёзы на глазах.
– Капитан Генри Чейдвик, КЗС «Небула». Мы потерпели крушение, со мной ещё тридцать четыре члена экипажа!
– Принято! Ожидайте!
В этот раз пауза продлилась несколько дольше. Прервал её поток восторженных ругательств, а затем раздался смутно знакомый голос:
– Чейдвик, это вы? Живой! Поверить не могу! Мы отправили к вам шаттл! Вы все там?
– Нет, – не сумев понять, откуда знаю этот голос, отрапортовал я, – остальные в паре километров западнее, ориентир озеро…
Из рации послышался звук, будто кто-то хорошенько приложился рукой по столу.
– Ну, конечно! Ну вы и выбрали себе местечко для посадки! Ждите, Карамзин, отбой…
Услышав фамилию говорившего, я понял, почему этот голос показался мне знакомым: под его началом тогда ещё лейтенант Чейдвик прослужил целых пять лет!
***
Дальнейшее до боли напоминает сценку хэппи-энда из какого-нибудь фильма про спасение выживших после катастрофы. Наверное, потому что мы были выжившими и нас спасли. Может, не в самый последний момент, для пущего трагизма, но всё равно – вовремя.
Вначале шаттл прилетел к нам на скалу. Встретивший мою команду медик, с улыбкой указал на наши скудные припасы и пояснил, что со своим нельзя. Пока моих напарников внимательно осматривали на предмет того, всё ли в порядке с людьми, пробывшими несколько недель в пустыне, я буквально на пальцах пытался объяснить пилоту, где искать остальных.
Как мне сказали, озеро, что было возле нашего местонахождения, самым надёжнейшим образом скрывало нас от всей электроники. Корабль Карамзина находился на орбите уже неделю, безустанно прочёсывая местность всеми возможными способами За исключением злополучного озера и его окрестностей. Никто в здравом уме и предположить не мог, что мы сядем в месте, где не работает связь.
По пути к нам присоединилась ещё пара шаттлов. Лагерь встретил спасателей криками радости и овациями. Я выглянул на секунду, показывая, что меня тоже спасли, и тут же скрылся внутри шаттла.
Этого хватило, крики резко сменились на «слава капитану Чейдвику». Морщась, как от зубной боли, я поудобнее уселся в кресло, собираясь отдохнуть, но, отмахиваясь от медиков, заглянул Лютцев, потревожив мой покой.
– Я так понимаю, капитан, вы по-своему решили истолковать фразу «найду воду»? – с ухмылкой спросил он. – Кому мы обязаны нашим спасением?
– Капитану Карамзину.
– Занятно, – на секунду поменяв выражение лица на удивление, оценил Лютцев, а затем, немного помолчав, лукаво спросил: – так что по поводу моего трибунала?
Его сухое, опалённое местным солнцем лицо вновь не выражало никаких эмоций, но я прямо-таки физически ощутил всю глубину издевки.
– Лейтенант Лютцев! Пойдите вон или правосудие свершится прямо здесь и сейчас!
***
Спустя пару часов шаттлы доставили нас на крейсер Циолковский, круживший на орбите. Тут меня ждала ещё одна неожиданная встреча. Среди прочих приветствующих отдельно стояла группка людей в новенькой, чистенькой форме. Всего семеро, каждый при полном параде. Впереди – лейтенант Фаррел с рукой на перевязи.
– Задержались вы, капитан! – заявил он, явно очень довольный своей шуткой.
Я радостно пожал ему здоровую руку и выразительно посмотрел на выживших. Фаррел стушевался и гораздо тише объяснил:
– Кереньев и ещё двое до сих пор в лазарете. Пятерых мы потеряли.
– А мичман Громмар где?
Фаррел выпучил глаза, а затем недовольно посмотрел куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел там отводящего глаза Лютцева.
– Он скончался через несколько часов после того, как вас оглушили. Не выдержало сердце, – объяснил Джек.
Он хотел что-то добавить, но его прервал вышедший вперёд капитан Ярослав Карамзин. Высокий, подтянутый, черноволосый мужчина с парой тёмных глубоко посаженных глаз. На первый взгляд очень манерный, наверное, даже аристократичный.
Поприветствовав меня с полным официозом, он жестом пригласил идти за ним. Как прослуживший под его началом пять лет, я знал, что на самом деле существовало два Карамзина. Один являлся манерным, немного чопорным аристократом родом с Земли – таким он зачастую представал на публике. Другой же Карамзин, как говорится, был своим в доску, но только для близкого круга знакомых. Который из них был настоящим, боюсь, не знал даже он сам.
Такая «двуличность» очень помогала ему на профессиональном поприще. В отличие от меня, простого капитана, Карамзин служил в разведке. Она считалась элитой флота: лучшие корабли, опытные экипажи, меньшая степень контроля со стороны начальства. А также немалый риск погибнуть очень далеко от дома. В местах, где больше никто и никогда уже не появится, что автоматически означало, что даже на могиле и сто лет спустя будет написано «Погиб во славу Человечества. Место гибели неизвестно».
– Мы нашли останки твоего корабля с неделю назад, – по пути сообщил Карамзин. – Всё благодаря аварийному сигналу. Твой первый лейтенант – герой, если решился залезть в кресло штурмана.