Леся Глинская – Развод. Первый шаг к себе (страница 6)
– Я в норме, – отвечаю излишне бодро. – Поверьте, все отлично!
– Значит, встретимся на суде? – с ложным оптимизмом уточняет Андрей Борисович.
– Встретимся на суде… – отвечаю я глухо.
Далее следуют формальные заверения в том, что я могу на него рассчитывать, обычные в таких случаях прощания…
Кладу трубку, смотрю в окно…
Ни на кого я не могу рассчитывать.
Ни на кого, кроме себя.
На улице шумят дети, сидят на лавочках старушки, не могут разойтись две женщины с писклявыми собаками…
Это не Москва.
Это какой-то крохотный, забытый всеми городок, утонувший в пробках и зелени.
Первым советом адвоката было сменить замки на квартире.
Но…
Я очень хорошо помню, как стояла посреди этой идеальной, роскошно обставленной гостиной и…
И аж морщилась от отвращения.
Нет.
В той квартире я замки менять не стала.
Собрала документы, свои каждодневные вещи, косметику, крема… Любимую чашку и деревянную вазу для фруктов.
Больше не тронула ничего.
Счета по-прежнему оставались заблокированы, но у меня были кое-какие сбережения, к которым Витя не имел доступа. С высоты моей прежней жизни – незначительные копейки. А в моем нынешнем положении – должно хватить на пару месяцев.
Я очень надеялась, что за это время удастся продвинуться в деле о разводе.
Свой новый адрес мужу я не оставила, но телефон не отключала.
Только вот он не звонил. И не писал.
Первый день я ждала. Даже первую неделю ждала. Готовила колкости, тренировала испепеляющие интонации…
А потом мне стало смешно!
Боже! Он там живет своей прежней жизнью! У него его фирма, его квартира, его любовница и его ребенок… А я?
Дура!
Наверное, еще неделю я приходила в себя…
Училась смотреть в окно и думать о погоде, о собаках и о том, что надо выйти за молоком, а не о том, что Витя делает сейчас.
А потом…
А потом адвокат сообщил дату судебного заседания, и я почувствовала, как внутри все сжалось от внезапного холода. Сердце словно остановилось, дыхание замерло. Все, что болело и рвалось на части, теперь покрылось коркой льда, твердой и непроницаемой… Единственным моим желанием на эту секунду было – покончить с этим всем как можно скорее…
Москва встречает духотой и пылью.
Я впервые жалею, что не взяла с собой ни одного из своих брендовых костюмов. Тех самых, идеально сидящих по фигуре. В них я чувствовала себя неуязвимой и великолепной. Сейчас они там, в прошлой жизни, в шкафу роскошной квартиры, и кажутся такими же нереальными, как и та Марина, что их носила.
Только вот сегодня хотелось выглядеть именно так: дерзко, шикарно, вызывающе, уверенно. Чтобы он понял, кого потерял. Чтобы всем на зло! Чтобы красиво в новую жизнь!
Но пришлось обойтись широкими брюками и простой рубашкой. Совсем не то, на что я рассчитывала. Не так ярко, не так эффектно. Просто… прилично.
Паркуюсь недалеко от здания суда, выхожу, оглядываюсь.
О боже…
Витя.
Витя уже подъехал и стоит на крыльце.
Только…
Он не один…
.
Глава 7
– Марина! – Татьяна бросается мне наперерез. – Марина, послушай!
– Отойди, – стискиваю зубы.
– Марин, да послушай ты меня! – Татьяна хватает меня за запястье.
– Не смей! – отдергиваю руку. – Я доверяла тебе! А ты? Что сделала ты? Дочку под моего мужа подложила?
Я говорю громко, совершенно не стесняясь ни случайных свидетелей, ни того, что Виктор стоит рядом. Люди вокруг начинают оглядываться, шепчутся, кто-то даже достает телефон, чтобы заснять сцену. Меня это злит, раззадоривает, я уже не могу остановиться! Душа требует справедливости и возмездия!
– Марина! – с осуждением и почти обидой в голосе восклицает Татьяна. – Как ты можешь?
– Как я могу что? – смотрю ей в глаза, делаю шаг вперед. – Говорить о тебе то, что я думаю?
– Я не верю, что ты так думаешь, – Татьяна даже выжимает из себя слезки.
– Ты ошибаешься, – произношу резко. – Я думаю, что ты расчетливая дрянь! Паразитка! Пиявка, присосавшаяся к другим, успешным людям! Сама создать ничего не можешь, так у других воруешь! – перевожу взгляд на мужа. – Что, ты для него оказалась слишком стара, так решила дочь использовать?
– Так, все, хватит! – вскрикивает Виктор.
Он зол, в его глазах блистают молнии, но отчего-то он сдерживается. Не слышу ни одной резкости в свой адрес, и это немного сбивает с толку.
– Я не намерен с тобой ругаться, – смотрит он на меня, сцепив зубы. – Ты все, – выдавливает он, – неправильно поняла…
И тут я начинаю смеяться.
Наверное, это нервы.
Напряжение последних дней.
Но…
Смеюсь аж до слез…
– Марина, Марина… – меня подхватывает под руку подоспевший Андрей Борисович. – Марина, выпейте воды, – он буквально впихивает мне в руку бутылку. – Марина, – шипит он мне на ухо, резко и холодно, – возьмите себя в руки! Сейчас не время для истерик! Вы выставляете себя не в лучшем свете, – шепчет мне на ухо. – Постарайтесь быть сдержаннее…
Закрываю глаза, выдыхаю…
К щекам приливает жар стыда.
Боже! И это я? Я, которая хотела тут быть идеальной и великолепной? Чуть бывшей подруге в волосы не вцепилась, как баба базарная…
Хотя, – закусываю губу, – может, и надо было бы!
Отпиваю большой глоток из бутылки, купленной адвокатом.