Леся Глинская – Развод. Первый шаг к себе (страница 5)
– Да? Стоило с ним спать и делать вид, что я ничего не знаю? – спрашиваю с вызовом.
Тут же меня накрывают воспоминания той ночи.
Его ласки.
Его пошлости, которые он шептал мне…
И становится тошно, мерзко, противно от самой себя…
– Зачем так радикально, – адвокат, он и в Африке адвокат. – Просто не стоило ему заявлять о разводе до того, как я оформлю иск… Ну, – он вздыхает, – теперь уже будем действовать по факту… А! – словно что-то вспоминает Андрей Борисович. – Ваши счета… Проверьте… На всякий случай, – мягко заканчивает он.
– Да, конечно, – улыбаюсь.
Мне действительно смешно.
Заканчиваю разговор. Открываю банковское приложение на телефоне.
О-па! Заблокировано!
А этот не заблокирован, но на нем ноль.
А этот… Вообще войти не могу…
Стою, смотрю на дисплей телефона и не верю сама себе… Я же верила.. Я искренне верила, что он моя защита, моя семья…
А он…
Меня словно чем-то тяжелым по голове ударили. Реальность преломляется и открывается с новой стороны.
Боже, как же низко он пал! Оставить меня без денег, заблокировать счета!
Внутри рождается истерический смех, который я с трудом сдерживаю. Неужели он настолько плохо меня знает, что думает так со мной справиться?
Вот она, пресловутая мужская сила!
Выдыхаю шумно, делаю шаг, закидываю лицо к небу и вдруг:
– Ну что, – раздается нагловатый голос у меня за спиной, и меня мгновенно прошибает холодный пот.
Все тело напрягается, словно готовясь к атаке.
– Одумалась?
Я оборачиваюсь. Виктор смотрит ехидно, кривя губы в высокомерной усмешке.
– Сама приехала?
.
Глава 6
– Здравствуй, – я улыбаюсь, гордо расправляю плечи. – А что, ты у нас такой бедный, да?
– В смысле? – напрягается он.
– Ну что жене надо карточки блокировать, – усмехаюсь. – Никак не справишься без этих денег?
У него дергаются крылья носа, звереет взгляд.
– Это мои деньги! – рычит муж.
– О нет, дорогой, – подходу к нему, покачивая бедрами. – Это НАШИ деньги! – опираюсь рукой о капот его машины. – Это НАША машина, – киваю на здание офиса. – Это НАША фирма… И если тебе нужно, чтобы я заходила в здание с судебными приставами, то окей. Так уж и быть. Хотя, – морщусь, – конечно, это хлопотно, – разворачиваюсь, направляюсь к своей машине.
– Марина, подожди! – окликает меня Виктор.
Вздрагиваю, но не останавливаюсь.
– Марина! – он догоняет меня, преграждает дорогу.
В его глазах вдруг появляется что-то отчаянное, почти искреннее.
– Я не хотел этого, понимаешь? Я не думал, что все так затянется… Она сама запрыгнула ко мне в койку, а потом начала давить… манипулировать ребенком! Черт, Марина, не будь ты такой категоричной!
– Манипулировать ребенком?! – произношу резко и чувствую, как внутри все сжимается от гнева и обиды, в глазах темнеет от ярости. – А ты помнишь, Вить, я тоже была беременна!
– Марин, ну не надо сейчас, – кривится он.
– Ты помнишь, что ты заставил меня сделать? – наступаю на него.
– Вот прям заставил! – передразнивает он.
– Только за того, нерожденного ребенка, – шиплю я, – только за него я отсужу у тебя все, что смогу!
– Ну попробуй, – кривится он.
– Уже пробую, – смотрю ему в глаза. – А если ты считаешь, что можешь удержать меня заблокированным счетом, – усмехаюсь, – значит, ты за десять лет так меня и не узнал…
– Марина, – он пытается схватить меня за руку.
Но я отпрыгиваю как ошпаренная.
Не могу.
Противно.
Не хочу.
– Не смей! – шиплю. – Ты больше никогда ко мне не прикоснешься!
– Так, значит, да? – скалится он. – Еще вчера ночью касался, и тебе нравилось!
– Вчера ночью, – смотрю на него убийственным взглядом, – это была другая я. Ту женщину ты убил… Своей ложью… Предательством….
– Убил… – как-то странно повторяет за мной муж.
– Убил, – эхом отзываюсь я.
И не выдерживая его присутствия, бросаюсь к машине.
Пиликаю сигнализацией, завожу мотор, выезжаю, едва не задевая соседний внедорожник. Сердце колотится как бешеное, в горле стоит ком, глаза щиплет от подступающих слез.
Да не нужны мне его деньги! Черт с ними, пусть подавится!
Хочу лишь одного: сделать ему так же больно, как он сделал мне…
А значит, война! И я готова к ней, как никогда прежде. Если деньги – это единственное, что для него важно, я отберу у него именно их.
.
– Суд принял ходатайство о применении обеспечительных мер, – отчитывается по телефону адвокат. – С этой минуты Виктор не может распоряжаться имуществом до его раздела.
– Отлично, – киваю, хоть Андрей Борисович меня и не видит. – Это хорошо.
– Да! Это хорошо! – в его голосе явный оптимизм.
А потом неловкая пауза и…
– Как вы? – спрашивает он очень осторожно.