Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 62)

Бедняга Фэйклаф! Если судить по его следам, он бегал кругами еще больше меня. Но точно ли это только его следы? В следующем теменосе я наткнулся на статую Пана, бога паники. Как кстати!

– Фэйрклаф! Фэйрклаф!

Я не решился кричать, а только немного повысил голос, почти (но все-таки не окончательно) потеряв голову.

– Фэйрклаф! Фэйрклаф!

Я старался держаться подальше от тисовых стен; слишком плотным был сумрак вблизи кустов, на открытом пространстве ближе к центру лужаек мне было как-то спокойнее. И хотя я пытался найти Фэйрклафа и сам его звал, надеясь, что он отзовется, у меня душа ушла в пятки, когда я услышал его тихий голос: «Я здесь». Он сидел на корточках под темной изгородью, очевидно избрав тактику, прямо противоположную моей, – рядом с плотной стеной он чувствовал себя более защищенным. Мне пришлось долго его уговаривать выйти на середину лужайки.

– Слушайте! – прошептал я. – Вот что вам нужно сделать…

– Я его видел, – сказал он. – Вот его следы.

Я посмотрел: крупные, смазанные отпечатки, совсем не похожие на наши с Фэйрклафом следы.

– Если вы его видели, – удивился я, – почему вы его не окликнули?

– Я окликнул, – ответил Фэйрклаф, – но он не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону.

– Наверное, кто-то забрался в сад. Может быть, кто-то чужой. Сейчас мы все выясним. Я отведу вас к статуе.

– К статуе?

– Я потом все объясню.

Я уже успокоился, но все равно не смог вспомнить, как добраться до статуи Вейна. Наконец у меня появилась идея.

– Мы пойдем по следам.

– По чьим следам? – спросил Фэйрклаф.

– Вот по этим, которые не наши.

Легко сказать, и легко отличить их от наших следов, но какое они указывали направление? Хороший вопрос.

– Смотрите, вот отпечатки каблуков, – сказал я. – Значит, нам туда.

Мы пошли по следам, и они привели нас в теменос, где раньше стояла статуя. Ошибки быть не могло. Мы видели пятна сухой травы, примятой ногами статуи, видели цепочку следов, уходящую прочь. Но самой статуи на месте не было.

– Вейн! – крикнул я. – Вейн!

– Ку-ку! – донеслось издалека.

– Это на лестнице, – сказал я. – Пойдемте к лестнице! Пойдемте вместе!

Вейн стоял на лестнице, спускавшейся в сад, я отчетливо его видел. И так же отчетливо видел фигуру того, кто подкрадывался к нему сзади, – еще одного Вейна. Двух Вейнов. Вейн, который был ниже ростом, владелец поместья, стоял с гордым, уверенным видом и по-хозяйски оглядывал свои владения.

– Ку-ку! – крикнул он в ночь, залитую лунным светом. – Ку-ку!

Но тот, другой Вейн, уже поднялся по травянистому склону и встал у него за спиной. На мгновение два Вейна застыли, неподвижные, как изваяния. Затем раздался пронзительный крик. Клубок тел покатился вниз по ступеням, руки-ноги мелькали, словно спицы в бешено вращавшемся колесе. Грохот падения, глухой удар. Они оба упали, оба Вейна. И в ночи вновь воцарилась тишина.

Они лежали бесформенной кучей, почти в обнимку, два изломанных тела среди кусков гипса. Казалось, на них обрушился потолок, только это был не потолок: с ними как будто был кто-то третий, потому что обломки гипса еще сохранили вполне узнаваемые очертания человеческих форм. Оба Вейна были мертвы, но один из них, как мы узнали потом, был мертв уже несколько лет. И это был вовсе не Вейн, а Постгейт.

Поместье Монксхуд[70]

– Он странный, – сказала Неста.

– Странный в чем? – спросил я.

– Да просто невротик. У него то ли мания, то ли пунктик насчет огня. Он не спит ночами, боится, что из камина выпрыгнет искра и подожжет ковер. Потом встает и идет проверять. Иногда по несколько раз за ночь, даже когда огонь совсем прогорит.

– У него дома камины с открытым огнем? – спросил я.

– Ну да, потому что так лучше для здоровья, и другим это нравится, и он не хочет потакать своим причудам.

– Похоже, он человек принципа, – заметил я.

– Так и есть, – сказала хозяйка поместья. – Думаю, отчасти в этом-то и проблема с Виктором. Будь он чуть больше раскован, у него не было бы таких странных фантазий. Он говорит, это его наказание. Подсознание заставляет его делать то, чего ему самому делать не хочется. Но ему кто-то сказал, что, если он сможет принять свой невроз и получать от него удовольствие…

Я рассмеялся.

– Наверное, я не так выразилась, – строго проговорила Неста. – Какой ты ехидный, Хьюго! Он и вправду старается. Как будто это большое удовольствие – вылезать из теплой постели, тащиться вниз по холодным ступенькам, проверять огонь, который давно прогорел, и ты это знаешь!

– А ты уверена, что дело в огне? – спросил я. – Мне на ум приходит другая причина: он крадется посреди ночи по холодным темным коридорам ради того, чтобы получить удовольствие.

Неста пропустила мое замечание мимо ушей.

– Дело не только в огне, – сказала она, – он проверяет газовые краны и электрические выключатели – все, откуда может выскочить искра.

– Нет, правда, Неста, – настаивал я на своем, – в его безумии может быть свой расчет. Это дает ему алиби на все случаи жизни, помимо амурных утех: к примеру, воровства или даже убийства.

– Ты так говоришь, потому что не знаешь Виктора, – нахмурилась Неста. – Он почти буддист – он и мухи не обидит.

– И он хочет, чтобы люди знали о его странностях? – спросил я. – Я думаю, он рассказал тебе…

– И да и нет, – ответила Неста.

– Почему нет, понятно. Но непонятно, почему да, – заметил я.

– Все не так просто, – сказала Неста. – Я сомневаюсь, что твой приземленный ум это поймет. В его сознании это связано с чувством вины…

– Да неужели? – воскликнул я.

– Да, но вины не реальной. И он боится, что если кто-то увидит, как он крадется в ночи, могут подумать…

– Еще как могут!

– И вообще, он не хочет делать из этого тайну, что-то накручивать. Он считает, что пусть лучше люди над ним смеются.

– Смеются! – воскликнул я. – Что-то мне не особо смешно.

– Да, смешного тут мало. Я подозреваю, что дело в эдиповом комплексе. Ему подвержены почти все мужчины, так или иначе. Наверняка и ты тоже, Хьюго.

– Я? Мой отец умер раньше, чем я родился. Как бы я его убил?

– Ты не понимаешь, – сказала Неста чуть ли не с жалостью. – Я только хотела сказать, что если ты услышишь ночью необычный шум…

– Да?

– Или случайно увидишь, как кто-то ходит…

– Да?

– Знай, что тревожиться не стоит. Это Виктор принимает меры предосторожности, как он это называет.

– Я сосчитаю до трех прежде, чем стрелять, – сказал я.

Мы с Нестой прогуливались вдвоем в ожидании остальных гостей, приглашенных на выходные. Впереди показался притаившийся за лужайкой дом, длинный и низкий, со сводчатыми окнами. Я впервые гостил у Несты в этом относительно новом доме (она их все время меняла). Закончив обсуждать Виктора, мы заговорили о других гостях, их матримониальных устремлениях, перспективах и перипетиях. В нашей беседе ощущался дух предвоенного времени, и Неста была настроена по-боевому.

– А Уолтер здесь? – спросил я.

Уолтер – муж Несты.

– Нет, он уехал на стрельбище. Он здесь не часто бывает, как ты знаешь. Монксхуд ему никогда не нравился – даже не знаю почему. Да, кстати, Хьюго, – продолжала она, – я должна перед тобой извиниться. Я не поставила в твою комнату никаких книг. Я знаю, какой ты заядлый читатель, но…

– Вовсе нет, – возразил я. – Кровать для меня – место сна.

Она улыбнулась.