Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 61)

– Да, сэр. Он у себя.

– Будьте добры, проводите меня к нему.

Он провел меня по коридору, освещенному тусклыми старинными лампами.

Фэйрклаф как раз собирался переодеваться. Я сообщил ему, что сегодня мы ужинаем не во фраках.

Он удивился.

– Как же так? Почему? В этом доме всегда переодеваются к ужину!

– Но не сегодня.

Мне не нравилась моя роль сообщника, но Фэйрклаф изображал из себя этакого всезнайку, и мне захотелось его проучить. Маленькое потрясение ему точно не повредит.

– Интересно, переодевался ли Постгейт? – спросил я, подняв тему, занимавшую все мои мысли с тех пор, как я приехал в поместье.

– Наверняка, – отозвался Фэйрклаф. – Вы разве не знали? Его фрак так и не нашли.

– Я плохо помню эту историю, – сказал я, пытаясь подтолкнуть его к разговору.

– Да там и помнить особенно нечего. Он приехал сюда погостить, как мы с вами. Пошел переодеваться к ужину, опять же, как мы с вами. И больше его не видели.

– Он же был не один? В доме были другие гости?

– Да, много гостей.

– И когда это случилось?

– Три года назад. Через два года после того, как Вейн ушел с поста председателя правления.

– Если не ошибаюсь, Постгейт как-то способствовал его отставке?

– Да. Об этом все знают, – подтвердил Фэйрклаф. – Вейн великодушно его простил. Впрочем, Вейн не особенно пострадал. Возможно, он все равно подал бы в отставку, когда унаследовал это поместье от дяди. То собрание гостей было как бы приемом в честь перемирия. Зарываем топор войны, и все в таком духе.

Я согласился, что Вейн поступил благородно, решив помириться с человеком, при чьем содействии его уволили из компании.

– И он по-прежнему предан своей старой фирме, – добавил я. – Иначе он не пригласил бы нас в гости.

– Да, – кивнул Фэйрклаф. – Но мы просто мелкие сошки. Он проявил доброту и любезность не лично к нам, а к компании.

Я подумал об испытании, уготованном Фэйрклафу после ужина, но вряд ли оно могло кончиться как-то плохо.

– Наверное, не стоит упоминать при нем о Постгейте? – спросил я.

– Почему нет? Насколько я понимаю, он даже любит о нем говорить. Лучше уж высказаться, чем держать все в себе.

– Как вы считаете, Вейн тщеславен?

– Безусловно тщеславен.

– Мне показалось, он очень гордится своими скульпторскими достижениями, – заметил я.

– Скульпторскими достижениями? – удивленно переспросил Фэйрклаф.

Я уже понял свою оплошность, но отступать было поздно.

– Да, вы не знали? – спросил я не без злорадства. – Он увлекся скульптурой и изваял статую. Что-то вроде портрета. И собирается изваять еще несколько. Гипсовые портреты друзей и знакомых. Он спросил у меня, не хочу ли я ему позировать.

– Может, он сделает и мой портрет тоже? – произнес Фэйрклаф с бессознательным эгоизмом, свойственным каждому человеку. – По-моему, из меня выйдет отличная статуя. – Полуодетый, он встал перед зеркалом и рассмотрел себя со всех сторон. Он был высоким и стройным, белокожим, с высоким выпуклым лбом и копной тонких светлых волос. – Вы согласились позировать?

– Я сказал, что мне трудно долго стоять, но если он сделает лежачий портрет, я с удовольствием для него полежу.

Мы рассмеялись.

– А где его студия? – спросил Фэйрклаф чуть ли не с робостью.

– Где-то в подвале. Он говорит, что предпочитает работать при искусственном освещении.

Мы оба задумались, а потом, по какой-то неясной мне самому ассоциации, я спросил:

– В этом доме водятся привидения?

– Я ни разу не слышал о чем-то подобном, – сказал Фэйрклаф. – Но слышал странные рассказы о ванне.

– О ванне?

– Да. Говорят, здесь есть ванна, на месте старой лифтовой шахты, и она ездит вверх-вниз. Чего только не придумают! Кстати, о ванне… – задумчиво проговорил Фэйрклаф. – Я, пожалуй, приму ее прямо сейчас. Вы, возможно, не знаете, но Вейн не терпит, когда гости опаздывают к столу, даже на полминуты.

– Можно мне заглянуть в вашу ванную? – спросил я. – Вам повезло, у вас ванная, смежная с комнатой. А моя ванная – в конце коридора.

Ванная, отделанная белым мрамором, была совершенно роскошной и очень современной, если не считать саму огромную, явно старинную лохань из красного дерева с крышкой.

– Ванна с крышкой! – воскликнул я. – Знаете сказку о веточке белой омелы[69]?

Он не знал. Я его просветил и ушел к себе.

Несмотря на предупреждение Фэйрклафа, я все-таки опоздал к ужину на пару минут. Причина опоздания никак не шла у меня из головы, хотя я не стал поднимать за столом эту тему и предпочел бы и вовсе о ней не думать. Боюсь, из меня получился не самый блистательный собеседник. Впрочем, и сам Вейн был задумчив и не особенно разговорчив. Но после ужина он заметно взбодрился и принялся с воодушевлением объяснять нам с Фэйрклафом правила игры в садовые прятки. Мы все разделимся – так он сказал, – и мне достанется левая сторона огороженных лужаек (или теменосов, как ему нравилось их называть), а Фэйрклафу – правая. Вейн будет прятаться, мы – искать. Мы стояли на верхней ступеньке крутой длинной лестницы, спускавшейся от дома в сад, и Вейн прямо пальцем указал нам обоим, куда идти.

– «Домик» здесь. Где я сейчас стою, – заключил он. – Я крикну «ку-ку», когда можно будет идти искать. – Он развернулся и зашагал к дому.

Мы с Фэйрклафом осторожно спустились по лестнице на большую круглую лужайку, от которой в обе стороны расходились зеленые коридоры – входы на территорию теменосов. Мы церемонно раскланялись, и каждый пошел в свою сторону, согласно полученным указаниям. Фэйрклаф шагнул в проем в плотной тисовой изгороди и сразу скрылся из виду.

Я наконец-то остался наедине со своими мыслями. Разумеется, я уже понял, что это был просто-напросто очередной розыгрыш Вейна, но понял только теперь. Но в тот момент, когда это произошло, я перепугался до полусмерти. И мне до сих пор страшно подумать, что стало бы со мной, если бы я… что ж, скажу все, как есть… если бы я залез в ванну. Меня спасла давняя привычка сначала пробовать воду ногой. Кстати, я убрал ногу не сразу, потому что вода была довольно прохладной. Сказать по правде, я не просто окунул ногу в ванну, а надавил на нее всем весом.

– Ку-ку!

Стало быть, охота началась. Фэйрклаф будет бродить по сумрачным теменосам, вглядываясь в темноту. Моя роль – чисто зрительская, я не участник, а лишь наблюдатель. Я просто подыгрываю Вейну. Я ему просто подыгрываю…

Я почувствовал, как проседает дно ванной, и сразу же вытащил ногу. Крышка захлопнулась, и ванна медленно ушла под пол, словно гроб в крематории. Боже, как я испугался! Снизу донесся щелчок. Видимо, ванна достигла дна. Я заглянул в шахту, но ничего не увидел в кромешной тьме. Затем снова включился грохочущий механизм, ванна поехала вверх и встала на место. Но я не рискнул в нее забираться. Большое спасибо, но как-нибудь без меня!

– Ку-ку!

Я вздрогнул от неожиданности. Голос раздался так близко! Я перешел в следующий теменос, старательно притворяясь, будто тоже ищу Вейна. Я уже начал склоняться к мысли, что надо бы разыскать Фэйрклафа и все ему рассказать. Да, я обещал Вейну не выдавать его планов, но я был зол, мне хотелось его проучить. Потому что нельзя так пугать ни в чем не повинных людей.

– Ку-ку!

Теперь голос донесся со стороны Фэйрклафа. Но он звучал как-то странно, будто даже не по-человечески. Может быть, я не расслышал? Может быть, это был крик совы? Разыскать Фэйрклафа будет непросто: этих чертовых теменосов здесь, наверное, полсотни, если не больше, а луна, как назло, скрылась за облаками. Тут легко заблудиться, легко разминуться – возможно, я войду на лужайку, где он только что был, буквально в ту же секунду, когда он выйдет с другой стороны, – так мы можем бродить до утра. Хорошо, что ночь выдалась теплой. Но как же все это глупо!

Я посмотрел на часы, с трудом разглядев в темноте циферблат. До конца игры оставалась еще четверть часа. Фэйрклаф наверняка весь издергался. Я твердо решил, что найду его и расскажу о статуе. Вейн ничего не узнает. Или все же узнает? Он мог быть где угодно – буквально в соседнем теменосе! – и наблюдать за мной через дырку в тисовой изгороди.

По саду разлился легкий туман, в котором скрылись головы статуй, возвышавшихся над темно-зелеными стенами теменосов. Если туман станет гуще, я не замечу Фэйрклафа, даже если он будет где-то совсем рядом, и мы можем блуждать тут до самого Судного дня – как минимум еще десять минут, которые уже сейчас представлялись мне целой вечностью.

Я посмотрел себе под ноги и разглядел свои собственные следы – темные отпечатки на влажной траве. Их было много. Казалось, цепочки следов расходились во всех направлениях. И все это только мои следы? Я и вправду так много ходил? Я попытался сравнить отпечатки и понять, нет ли здесь чьих-то еще следов.

– Ку-ку!

Это почти наверняка была сова: мне показалось, что звук шел откуда-то сверху. Хотя, возможно, среди прочих своих достижений Вейн владел еще и искусством чревовещания. Я бы не удивился. От него можно ждать чего угодно. Ему точно нельзя доверять. Постгейт ему не доверял – по крайней мере, как председателю правления компании.

Я уже не сомневался, что надо предупредить Фэйрклафа. И чем скорее, тем лучше. И я сам буду рад его увидеть, мне уже надоело бродить в темноте одному. Но где он? Как его найти?

Потеряв всякую ориентацию и не зная, куда идти, я метался по саду, из одного теменоса в другой, пока не вернулся на ту лужайку, с которой начал. Я узнал ее по статуе; она-то уж точно не двигалась. Я снова начал обход. Спокойнее, спокойнее. В конце концов я набрел на теменос, где не было вообще никаких следов, – девственно чистый теменос, – прошел его насквозь, вышел с другой стороны и оказался на круглой центральной лужайке, откуда направился в «угодья» Фэйрклафа.