Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 63)

– Ну, тогда ладно. Хочешь посмотреть комнату?

Я сказал, что хочу.

– Она на первом этаже. Называется «холостяцкая крепость».

Мы пошутили насчет названия.

– Холостякам надо держать оборону, – сказал я, – из-за коварных девиц, которые вечно на них охотятся. Но почему ты не определила туда Виктора? Тогда ему не пришлось бы ходить по лестницам.

– Эта комната несколько уединенная, – сказала она. – Я знаю, ты против этого не возражаешь, а он – да.

– Дело только в этом? – спросил я, но она ничего не ответила.

С Виктором Чисхолмом я познакомился, только когда мы собрались пропустить по рюмке перед обедом. В нем не было ничего примечательного: ни брюнет, ни блондин, ни высокий, ни низкий, ни полный, ни худой, ни молодой, ни старый. Я перебросился с ним несколькими фразами, но он как будто уклонялся от любой темы, кто бы ее ни затронул, – не бросался прочь, словно от прокаженного, но, выказав из вежливости необходимое внимание, потихонечку отстранялся. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление. Он довольно много улыбался, будто хотел показать, что не сторонится общества, но тут же уходил в себя. Казалось, он сберегал силы для чего-то другого – возможно, для борьбы со своим неврозом.

После ужина мы играли в бридж, и Виктор последовал за нами в библиотеку, вероятно, раздумывая, не принять ли и ему участие, но, увидев, что и без него набралось четверо игроков, он вернулся в гостиную, к остальным трем гостям, в бридж не игравшим. Мы засиделись допоздна, пока не доиграли последний роббер, и я вновь увидел Виктора только тогда, когда все начали расходиться.

В библиотеке был большой открытый камин, в котором над кучкой золы тлели несколько поленьев. Комната производила впечатление полностью замкнутого пространства, в основном из-за того, что на дверь были наклеены книжные корешки, имитирующие книжные полки, стоявшие в ряд с настоящими стеллажами, и закрытая дверь совершенно не выделялась на фоне стены. Ближе к полуночи я спросил Несту, не подкинуть ли в камин новое полено, и она беззаботно ответила:

– Нет, не надо. Должны же мы когда-нибудь закончить, если ты пообещаешь не объявлять больше взяток, Хьюго.

И тут я вспомнил о Викторе и его комплексе. Когда мы наконец доиграли, я произнес со значением:

– Неста, может быть, я проверю камин в гостиной?

– Что ж, можешь проверить, – согласилась она, – но он уже наверняка прогорел.

– А в столовой? – спросил я, украдкой оглядев остальных, чтобы понять их реакцию, однако ее не последовало.

Неста чуть нахмурилась и сказала:

– В столовой электричество. У нас всего два камина.

На этом мы разошлись по своим комнатам.

Несмотря на всю мою браваду, мне почему-то не спалось. Я ворочался с боку на бок, периодически включал свет и смотрел на часы. Стены комнаты были темно-синими, но при искусственном освещении казались почти черными. Они были такими гладкими и блестящими, что, сидя на кровати, я различал в них свое отражение или как минимум тень. Мне это надоело, и я решил, что, будь у меня книга, я мог бы усыпить себя чтением – общепризнанным средством от бессонницы. Но книг в комнате не было, по краям пустой полки, как я помню, стояли только два книгодержателя из мыльного камня – в виде слоников, глядевших друг на друга.

Я промаялся до половины третьего, потом все-таки встал, набросил халат, открыл дверь спальни и выглянул в коридор. Сплошная темнота. Библиотека располагалась в другом конце длинного дома, и, чтобы попасть туда, мне нужно было пройти весь коридор. Фонарика у меня не было, и я не знал, где расположены выключатели, так что продвигался медленно. Я старался по возможности не шуметь, а потом подумал, что, если Неста меня услышит, она решит, будто это Виктор Чисхолм совершает свой ночной обход. Эта мысль придала мне уверенности, и я почти сразу нашел распределительный щит у подножия лестницы и включил свет в коридоре.

Дверь библиотеки была открыта, я вошел и машинально потянулся к выключателю. Но опустил руку, не успев коснуться стены, поскольку у меня возникло ощущение, что я здесь не один. Не знаю, почему я так решил, но передо мной будто мелькнуло видение еще до того, как я различил фигуру в дальнем конце комнаты, в глубоком каминном алькове – сгорбившуюся, почти скрючившуюся над очагом. Этот некто стоял ко мне спиной, почти вплотную приблизившись к огню. Я не видел, шевелится он или нет, но взметнувшийся язычок пламени сделал его силуэт еще темнее. Я подумал, что это наверняка Виктор Чисхолм, но воздержался от приветствия, решив, что его, как лунатика, тревожить не следует: это могло бы его испугать и поставить в неловкое положение. Но мне нужна была книга, и я на ощупь взял одну с полки. Однако сделал это не вполне бесшумно и краем глаза уловил, что фигура шевельнулась.

Вернувшись к себе, я подумал, что, наверное, надо было оставить свет в коридоре, чтобы облегчить Виктору обратный путь, но потом рассудил, что, раз он сам обходился без света, значит, знал свой маршрут достаточно хорошо. Я чувствовал себя молодцом: я подловил этого Чисхолма и добыл книгу. Это оказался четвертый том дневника Джона Ивлина[71]. Я прочитал всего несколько предложений и сам не заметил, как уснул.

Встретив за завтраком Виктора Чисхолма, я хотел было спросить у него, хорошо ли он спал. Это был невинный светский вопрос, но почему-то я так и не решился его задать. Мы просто поздравили друг друга с ясным морозным октябрьским утром, причем с таким пылом, словно в этом была и наша заслуга. К нам присоединились два других гостя, но ни одной дамы. Без их участия разговор как-то не клеился, и мы уткнулись в газеты.

Но мне хотелось с кем-нибудь поделиться своим ночным приключением. Я подумал, что Неста, наверное, не слишком занята домашним хозяйством, и подкараулил ее в коридоре.

– Твой друг Виктор Чисхолм снова ночью кутил, – сказал я. И, не давая ей вставить ни слова, рассказал обо всем, что случилось со мной прошлой ночью.

Примерно в середине рассказа я подумал, что моей истории явно недостает драматизма, ведь, как ни крути, Несте были известны причуды ее гостя, однако она выслушала меня с удивлением и даже легкой тревогой.

– Наверное, зря я тебе рассказал, – проговорил я с раскаянием в голосе. – Мне просто хотелось тебя развлечь.

Неста выдавила улыбку.

– Что ж, тебе это удалось. – И, вдруг посерьезнев, она добавила: – Но меня кое-что смущает.

– И что же?

– Он уверял меня, что этой ночью спал на редкость спокойно.

– Тут как раз все понятно. Этого требуют правила хорошего тона, когда ты гостишь в чьем-то доме. Я бы сказал то же самое, если бы ты спросила, но подумал, что ты захочешь узнать о Викторе.

Неста не поддержала мой игривый тон.

– Но мы так близко знакомы, – сказала она, как бы споря сама с собой. – Виктор бывает у нас… ну, достаточно часто… и всегда сообщает мне, когда принимает свои меры предосторожности. Я не понимаю…

Я задался вопросом, почему она так расстроилась. Виктор значит для нее больше, чем она готова признать? Ее огорчает, что он ей соврал? Она подозревает его в неверности?

– Может, он решил хотя бы раз тебя не тревожить, – предположил я.

– Ты уверен, что это был Виктор? – спросила она с нажимом.

Я уставился на нее.

– А кто же еще?

– Ну, кто-нибудь, кому тоже понадобилась книга.

Я сказал, что это очень маловероятно.

– К тому же он смотрел не на книги. Он смотрел на огонь. Кажется, ворошил угли ногой.

– Ворошил ногой?

– Ну, отчего-то же взметнулось пламя.

Неста ничего не сказала, но, похоже, встревожилась еще больше. Надеясь выудить из нее что-нибудь еще, я шутливо заметил:

– Но он оказался в надежном месте. В коридоре я видел целый ряд ведер с водой и огнетушитель…

– О, это Уолтер настоял, – поспешно проговорила Неста. – Знаешь, дом очень старый, и разумная предосторожность не помешает. Даже если у тебя пунктик насчет огня, это не значит, что пожар тебе не грозит, как и мания преследования не означает, что тебя не преследуют.

При этих словах я кое-что вспомнил.

– Если он не хочет, чтобы его приняли за грабителя, – сказал я, – то почему не включает свет?

– Но он включает, – возразила Неста, – как раз потому и включает.

Я покачал головой.

– Этой ночью свет был выключен.

Проблема ночных блужданий Виктора никак не оставляла меня в покое, мешая непринужденно общаться. Я не любитель пустых разговоров, и наша болтовня перед ланчем показалась мне донельзя скучной. Поэтому после еды я передумал играть в гольф, хотя взял с собой клюшки, и, извинившись, объявил, что, пожалуй, пойду прилягу вздремнуть, поскольку плохо спал ночью. Гости отреагировали с пониманием, даже с сочувствием, но Неста ничего не сказала, и никто – уж тем более Виктор – не выказал никакого беспокойства.

Днем, когда я проснулся, мне на ум пришла идея. Я решил прогуляться в деревню и поискать там старейшего жителя. Как ни удивительно, я его нашел, хотя от него не веяло седой стариной и он вполне бодро ковырялся у себя в саду. Я перегнулся через изгородь и завязал с ним разговор. Очень скоро он сообщил мне именно то, что я ожидал услышать, хотя, как это нередко бывает с новыми сведениями, мне было сложно найти им практическое применение, и я даже подумал, что зря проявил столь настойчивое любопытство. Главным образом меня интересовал вопрос: знает ли Виктор то, что узнал я? Неста знает, я даже не сомневался. Но сказала ли она ему?