Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 54)

Его размышления прервал ее голос, раздавшийся из-за двери.

– Одну минуту, Ролло, всего минутку!

И голос Ролло, такой же настойчивый, но чуть более громкий:

– У нас нет ни минутки. Мы опоздаем на поезд.

Кажется, он буквально погнал ее вниз по лестнице, бедную Веру. Она была так добра к Джимми, несмотря на ее совершенно нелепые амурные притязания. Джимми был рад, что завтра они с ней увидятся снова… В Вердью гораздо приятнее, чем в Лондоне… Он слегка задремал.

Возвращаясь из леса, Джимми прошел мимо приземистой маленькой церкви с квадратной башенкой-колокольней. Он знал, что там было два колокола: надтреснутый нижний звонил не так чисто и звонко, как целый верхний. Рядом с церквушкой протекала неспешная речка, заросшая зеленой ряской. Речку пересекал простой бревенчатый мостик без перил. Джимми нравилось стоять на мосту и слушать немелодичный колокольный звон. Никто не ходил в эту церковь, никто за ней не ухаживал, никому не было дела до несозвучного звона. Но Джимми он нравился: он создавал восхитительное, слегка меланхоличное ощущение пасторального запустения и увядания, которым Джимми любил наслаждаться в одиночестве. Однако сегодня на мосту стоял какой-то старый крестьянин.

– Добрый день, – сказал он.

– Добрый день, – отозвался Джимми.

– Вы, как я понимаю, гостите в замке? – спросил старик.

– Да.

– И как вам мистер Вердью?

– Какой именно мистер Вердью?

– Ну так сквайр, конечно.

– По-моему, вполне приятный человек, – ответил Джимми.

– О да, он может казаться вполне приятным, – заметил старый крестьянин, – но у кого есть глаза и уши, те знают, как оно на самом деле.

– Он плохой землевладелец? – удивился Джимми.

– О нет. Землевладелец как раз неплохой. Не в этом дело. – Старик замолчал, хитровато прищурившись. Похоже, ему доставляло огромное удовольствие говорить загадками.

– Вам больше нравится мистер Ролло Вердью? – спросил Джимми.

– Я бы так не сказал, сэр. Мистер Ролло – он диковатый.

– Да, мистер Рэндольф Вердью уж точно не диковатый.

– Я бы не был так уверен, сэр.

– Я его не видел в таком состоянии.

– Так его мало кто таким видел. А те, которые видели… они ничего не расскажут. Не захотят рассказать или не смогут.

– Почему же не захотят?

– Потому что это не в их интересах.

– А почему не смогут?

– Потому что они мертвы.

Возникла неловкая пауза.

– Как они умерли? – спросил Джимми.

– Не мне об этом судить. – Старик плотно сжал губы и изобразил, что закрывает рот на замок.

Но Джимми знал, что это просто уловка, чтобы подогреть интерес собеседника. И действительно, через пару секунд старик заговорил:

– Вы слышали об убийствах в Вердью?

– Что-то слышал.

– Так вот, тут убивают не только собак.

– Да, я знаю.

– Но убивают всегда одинаково.

– Как именно?

– Ножом, – угрюмо проговорил старик. – Режут горло, как свиньям. От уха до уха. – И он повторил с пояснительным жестом: – От уха до уха. – Старый крестьянин ненадолго умолк, погрузившись в воспоминания, и продолжил: – Том Пресланд был моим другом. В тот вечер он сказал мне: «Этот чертов осел не стоит штрафа в десять фунтов». А я ему говорю: «Тебе еще повезло, что тебя не упрятали в тюрьму». Если вы вдруг не знаете, сэр, нашей судейской коллегии, в общем-то, все равно, если кто-то неласков со своей скотиной, но мистер Вердью – председатель коллегии, вот в чем загвоздка. А тот осел… Мне самому иной раз хотелось его прибить, до того был упрямый. А Том, значит, мне говорит: «Но знаешь, что, Билл? Мне как-то не по себе, когда я вспоминаю, что стало с Джеком Дидвеллом». И он прямо как в воду глядел. На следующий день его нашли в канаве с перерезанным горлом, в точности, как беднягу Джека. А осел был противный, упрямый. Уж кого мне не жалко, так это осла.

– И почему же вы подозреваете мистера Вердью?

– Тут дело такое… Слуги клянутся, что он всю ночь пробыл в замке и мост был поднят. Но откуда нам знать, может быть, есть и другая дорога, не через мост? И Джордж Уискомб божится, что видел его в роще рядом с деревней в ту ночь, когда был убит старина Том. И мистер Вердью любит животных и не одобряет жестокого к ним отношения, это все знают.

«Как легко потерять репутацию в замкнутом деревенском мирке!» – подумал Джимми.

– Скажите мне, как же тогда мистер Вердью ест мясо и птицу, причем без всяких угрызений совести, и одобряет уничтожение улиток и прочих садовых вредителей? – спросил он.

– Это вы верно заметили, сэр. В самую точку, – сказал старик, ни капельки не смутившись. – Но, говорят, мистер Ролло Вердью помог ему составить большой-пребольшой список животных, которых убивать можно и которых нельзя, в соответствии с их полезностью для человека. Убиваешь какую-то живность, убеждаешь его, что она была вредной, и он вносит ее в черный список. И если все это происходит не у него на глазах или виновный не предстает перед судом, то мистер Вердью и не принимает случившееся близко к сердцу. А потом, через неделю-другую, так и вовсе забывает. Джека и Тома убили через несколько дней после того, как все узнали о том, что они натворили, как и ту колли, которую здесь нашли две недели назад.

– Здесь? – переспросил Джимми.

– Ну да. Прямо тут, у моста. Бедная псина, больше ей не гонять этих чертовых котов. Жутковатое было зрелище, я вам доложу. Но, как я уже говорил, если деяние было недельной давности, вам уже ничего не грозит, если так можно выразиться.

– Но если он так опасен, – удивился Джимми, невольно впечатлившись явной, хоть и не высказанной напрямик уверенностью старика в виновности Рэндольфа, – почему мистер Ролло Вердью не отдаст его в руки закона, чтобы его изолировали от общества?

Этот простой вопрос заставил собеседника сделать долгую паузу, пожалуй, самую долгую и наиболее многозначительную из всех. Джимми подумал, что это молчание наверняка породит монстра, перед которым побледнеют даже самые смелые подозрения.

– Я вам скажу, – наконец проговорил старик, – только пусть это останется между нами. Сдается мне, мистер Ролло не хочет, чтобы его брата изолировали от общества. И не хочет, чтобы его считали сумасшедшим. И знаете почему? Потому что, если все будут думать, что он сумасшедший и он снова кого-то убьет, его запрут в сумасшедшем доме, и все его деньги и все имущество конфискует корона. Но если он совершит убийство в здравом рассудке и его вина будет доказана, его повесят, а деньги, замок и угольные шахты перейдут в собственность мистера Ролло.

– Ясно, – кивнул Джимми. – Все предельно просто.

– Я не утверждаю, что мистер Ролло что-то такое задумал, – сказал старик. – Просто я говорю, как бы мне это виделось на его месте. Ну, мне пора. До свидания, сэр. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Конечно, до ночи было еще далеко, всего лишь пять часов вечера, но в этот день Джимми больше не встретится со стариком, так что, наверное, тот был прав, пожелав ему доброй ночи. Мысли Джимми по дороге к замку были сумбурными и неприятными. Он не поверил ни единому слову из того, что ему наговорил старик. Это было не просто искажение правды: это была злая, невежественная клевета. И все же слова старика испортили ему настроение и навели на невеселые размышления. Ему было одиноко: Рэндольф не вышел к обеду, и Джимми скучал по Ролло и еще больше (хотя сам этому удивлялся) – по миссис Вердью. Они не то чтобы часто общались, даже наоборот, но сегодня он почему-то испытывал потребность в их обществе. Но Джимми даже не знал, где они, и не мог им позвонить. Погруженный в такие беспокойные мысли, он подошел к двери в свою спальню. Оказавшись внутри, он даже не сразу сообразил, почему комната кажется такой странной, но потом понял, в чем дело: все его вещи оттуда убрали.

«Слуги, видимо, перепутали день отъезда. Решили, что я уезжаю сегодня, и упаковали мои чемоданы», – подумал Джимми. Его накрыло внезапной волной облегчения. Поскольку в комнате его чемоданов не было, видимо, их отнесли вниз. Что ж, все за то, чтобы ехать в Лондон вечерним поездом. Представляя, как покупает билет в кассе вокзала в Вердью-Гроув, Джимми спустился в переднюю.

Его размышления были прерваны появлением Уильяма.

– Ищете ваши вещи, сэр? – спросил он с легкой улыбкой. – Они в Ониксовой комнате. Мы перенесли их туда, сэр. Пойдемте, я вас провожу.

– Вот как? – удивился Джимми. – А почему меня переселили?

– По распоряжению мистера Вердью, сэр. Я поставил его в известность, что у вас в комнате не работает освещение, видимо, полетел предохранитель, и он велел перенести ваши вещи в Ониксовую комнату.

– Которая соседствует с его спальней?

– Да, сэр.

– А что, предохранитель нельзя починить?

– Думаю, дело не в предохранителе, сэр.

– Да? А мне показалось, вы сами сказали, что в нем.

Значит, теперь он будет спать в Ониксовой комнате. Джимми вдруг вспомнил, что Ролло с самого начала хотел поселить его в этой комнате. Оформление и вправду напоминало оникс: темные, блестящие, как будто слоеные панели разных оттенков, даже на потолке. Впрочем, Джимми не волновал интерьер. Он только мельком подумал, что декором, видимо, занималась Вера Вердью. Его внимание привлекла очень красивая китайская ширма, маскировавшая дверь, которая вела в смежную комнату – видимо, в спальню Рэндольфа. Вот будет грохот, если она упадет, подумал Джимми, рассматривая темные, явно тяжелые панели ширмы, покрытые матовым лаком. А она упадет, если дверь резко откроется. Поглощенный своими мыслями, он не сразу услышал вопрос слуги.