Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 48)

Твой друг

Джимми долго смотрел на шутливое послание, пока содержание не поблекло в его голове, оставив лишь смазанное впечатление замысловатых петелек и завитушек. Почерк Вердью был под стать ему самому – дерзкий, щеголеватый, неуправляемый. По крайней мере, такое мнение сформировалось о нем у Джимми на основании трех предыдущих встреч. Ему импонировали подкупающе дружелюбные манеры этого человека, но он совершенно не ожидал, что сам понравится Вердью: уж слишком они были разные. В тот вечер в субботу Джимми и впрямь почувствовал себя неважно, выпив больше обычного в попытке подстроиться под настроение хозяина дома, – похоже, он все-таки преуспел. Даже лучше, чем думал. Возможно, таким сумасбродам, как Вердью, нравится кротость в других. Иначе зачем бы ему приглашать Джимми в гости?

Он крепко задумался. Вероятно, тамошние окрестности и вправду богаты с энтомологической точки зрения. Где, кстати, находится замок Вердью? Джимми, конечно, имел некоторое представление, но очень примерное, с точностью до трех графств, однако доподлинно знал, что это где-то на побережье. Он вообще был не силен в географии, и чем больше думал, тем больше путаницы появлялось в голове. Справочник подсказал несколько станций на выбор: станции, видимо, были промежуточные, поскольку названия ничего ему не говорили. Почтовый адрес, адрес для телеграмм и городской код телефонного номера уверенно указывали на разные города – Киртон-Трейси, Шрайвкросс и Паулингхэм. Эти названия были смутно знакомы, но ничего конкретного не вспоминалось. Впрочем, какая разница? Вердью подробно распишет самый удобный маршрут. Главное – добраться туда, а уж обратно он как-нибудь выберется.

Его мысли, протянувшиеся в обозримое будущее, резко застыли на месте, столкнувшись с препятствием. Он так рассуждает, словно уже собрался ехать. Хотя, почему бы и нет? Приглашение от Вердью решало проблему с отпуском, и теперь можно не мучиться с выбором. Тем более что Суонник утратил былое очарование. И все же, как это ни парадоксально, именно сейчас его прежние охотничьи угодья вдруг представились очень даже заманчивыми: плакучие ивы, ольхи, тихие серые камыши в темной неспешной реке… Его консервативный характер – вкупе с почти суеверной привязанностью к предпочтениям юности – был решительно против отказа от Суонника. От того самого Суонника, где Джимми всегда делал именно то, что хотел, где ему не мешал никакой бридж, где его не касались условности светского общества. Его мысли вновь устремились вперед во времени, и он представил себе жизнь в замке Вердью, где придется придерживать двери перед миссис Ролло Вердью и вести вежливые беседы с Рэндольфом, старшим братом Ролло (или, может быть, младшим, Ролло ведь не уточнил), за карточным столом. И даже если у него будет куча свободного времени, он вряд ли сможет им распоряжаться по собственному усмотрению, не боясь показаться невежливым.

Джимми взглянул на часы: пора на работу. Если его и забавляли картины воображаемого замка Вердью, он еще ничего не решил. Он пока что свободен в выборе. Однако когда он приехал в контору, то первым делом написал другу письмо с согласием.

Четырьмя днями позже пришел ответ в глянцевом голубом конверте. Получается, почта до/от замка Вердью идет двое суток, поскольку Ролло писал, что только что получил письмо Джимми, которое очень его обрадовало. Он вкратце коснулся некоторых вопросов, интересных для них обоих, и завершил сообщение обещанными инструкциями по наилучшему маршруту:

«Надеюсь, уже через десять дней ты до нас доберешься, вместе со своей убийственной бутылью и прочими приспособлениями для крупной дичи. Я забыл, есть ли у тебя машина, но если есть, я настоятельно рекомендую: оставь ее дома. Автодорожный мост через дельту давно пребывает не в лучшем состоянии. Его пока не закрыли, но могут закрыть в любой день, поскольку он ощутимо шатался, когда там в последний раз проезжал генерал-губернатор. Неловко получится, если его вдруг закроют прямо в день твоего приезда: придется ехать в объезд через Эмплсфорд, тридцать миль по кошмарной дороге (никто не желает ее ремонтировать). Если мост выдержал генерал-губернатора, то тебя выдержит наверняка, но я не хочу, чтобы твоя гибель была на моей совести! Стало быть, поезжай на поезде до Вердью-Гроув. Я рекомендую дневной поезд, который отходит в четыре часа. Правда, он прибывает на место уже затемно, зато можно поужинать по дороге, и на некоторых участках он идет почти как экспресс. Утренний поезд – это убийство, ты умрешь от скуки еще до приезда, а я не могу допустить, чтобы что-то подобное приключилось с моими гостями. Жаль, что приходится предлагать столь унылые альтернативы, но замок строился с тем расчетом, чтобы до него было непросто добраться, и, видит бог, так и есть! Будь готов задержаться у нас подольше. Я уверен, твоя контора как-нибудь без тебя справится. А ты хорошо отдохнешь, как пристало джентльмену. Сообщи, когда точно приедешь, и мы пришлем за тобой машину на станцию. И не мою крошечную жестянку, а роскошный „даймлер“ Рэндольфа.

Твой друг

Дорога и вправду была утомительной и ужасно скучной, но при этом и хлопотной, с несколькими пересадками с одного поезда на другой. Неоднократно случалось так, что поезд отъезжал от станции в обратную сторону, и Ринтул вскоре утратил всякое чувство направления, а если пытался мысленно сориентироваться, у него всякий раз возникало легкое головокружение. Когда они пересекали речную дельту, была уже половина девятого, и солнце садилось. Как обычно бывает в подобных местах, прилив стоял низко, и лучи заходящего солнца освещали округлые островки, подобные болотным кочкам. Железная дорога приближалась к дельте с заболоченной стороны и проходила по верху крутого откоса. Внизу виднелся автодорожный мост – старинное сооружение с множеством арок, очевидно, еще эксплуатируемое, хотя движения на мосту не наблюдалось.

Дорога выгнулась плавной дугой, и, вытянув шею, Ринтул увидел в окно, как поезд сгибается, словно лук, и локомотив приближается к черной дыре тоннеля в скале. Тоннель надвинулся хоть ожидаемо, но внезапно. Ринтул поспешно убрал голову из окна, и вокруг воцарилась непроглядная тьма. Казалось, что в мире никогда больше не будет света. Но длинный тоннель закончился, поезд выехал наружу и оказался среди высоких холмов, которые закрывали слабеющий свет уходящего дня, так что название станции «Вердью-Гроув» Ринтул прочел в слабом свечении фонаря на перроне. А потом его багаж уже грузили в машину, и он с трудом различал носильщика и шофера. Один из них произнес:

– Говоришь, это был кролик?

Другой ответил:

– Да вот, клочок меха прилип к колесу.

– Гляди, чтобы хозяин его не увидел.

– Да уж не увидит. – Не сказав больше ни слова, шофер, который, видимо, говорил о каком-то дорожном происшествии, уселся за руль.

Ролло не преувеличил: машина и вправду была роскошной и очень комфортной. Джимми быстро потерял счет поворотам и, утомившись высматривать кусочки неба в просветах между ветвями высоких зеленых изгородей, погрузился в приятную дрему. Должно быть, он ненадолго заснул, потому что не понял, сколько минут заняла дорога – то ли пять, то ли все пятьдесят, – а затем дверца открылась, в салон ворвался холодный воздух, и это значило, что они прибыли на место.

В передней он на мгновение остался один. Помещение казалось не слишком большим, но было сложно судить о его истинных размерах из-за многочисленных арок под потолком и участков густой тени по углам. Лампы под матовыми абажурами, расставленные на столах, давали мягкий приглушенный свет, несколько ничем не прикрытых лампочек, закрепленных на ребрах арочных сводов, освещали отдельные кусочки пространства так ярко, что пятна этого света скорее слепили глаза, нежели создавали условия для нормальной видимости. Участки побеленного потолка между арками отражали электрические лучи, отчего те казались еще ярче. Любопытный – и не сказать, чтобы приятный – контраст между слепящим свечением вверху и полумраком внизу.

На стенах не было ни одного охотничьего трофея – никаких оленьих голов или рогов, никаких ружей, рогатин, томагавков или ассегаев. Очевидно, семейство Вердью не увлекалось охотой. «Чем же тогда увлекается Рэндольф Вердью?» – подумал Ринтул, остановившись перед каминной решеткой, за которой трещало пламя, и тут раздался звук шагов. Раздался так внезапно, что Ринтул испуганно вздрогнул. Шаги приблизились, неожиданно стихли совсем, затем возобновились в том же поспешном ритме. Это был Ролло.

Ролло с его черными усами, франтоватой походкой, неуемным радушием и шумными, дружелюбными манерами. Он сердечно пожал Джимми руку и успел сказать только: «Чертовски рад», – как появился дворецкий, причем подошел к ним так близко, что Ролло поневоле умолк.

– Мистер Ринтул поселится в Розовой комнате, – объявил дворецкий.

Ролло поднес ко рту мизинец и слегка прикусил ноготь.

– Но я, кажется, распорядился…

– Да, сэр, – перебил его дворецкий. – Но мистер Вердью опасается побеспокоить мистера Ринтула, если тот будет спать в Ониксовой комнате. Как вы знаете, сэр, мистер Вердью страдает бессонницей и иногда ходит по комнате, если долго не может заснуть. И он говорит, что из Розовой комнаты открывается самый красивый вид. Он велел, чтобы мистера Ринтула поселили туда, сэр. – Он произнес эту речь с совершенно невозмутимым видом, после чего откланялся и ушел.