Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 112)
– Как так, всегда? Каждую ночь? – поразилась Милдред. – Ты не боишься грабителей?
– Ну нет, не всегда. Только по выходным, когда он может выбраться за город. Но он никогда точно не знает и иногда прибывает ни свет ни заря. Он ничуть не похож на грабителя. Но если вдруг услышишь ночью шум, это может быть только он – заходить на посадку, так сказать.
Милдред обдумала услышанное.
– Заходить на посадку – это в смысле…
– В смысле устраиваться на ночь.
– Но не будет ли он недоволен, – спросила Милдред, чуть ехидно и с легкой тревогой, – что его сослали в восточное крыло? Я в том плане, – дерзко проговорила она, ведь в наше время уже не осталось запретных тем, – что не предпочел бы он быть поближе к
– Нет, – сказала хозяйка, – решительно нет. На то есть немало причин. Не стану вдаваться в подробности, но могу тебя заверить, что для всех сторон, для всех сторон, – твердо повторила она, – так будет лучше всего. Слушай, – внезапно добавила она, – ты ничего не слышала?
– Ты уже спрашивала, – сказала Милдред. – Здесь столько всяких звуков.
Открылась дверь, и дворецкий сказал:
– Мистер и миссис Секстон, мадам.
Джоанна поспешила к гостям.
– Дорогие мои, я надеюсь, вы добрались без происшествий?
– Без особенных происшествий, – сказал мистер Секстон, дородный малый с округлой и в то же время как бы угловатой головой под стать его фигуре и жидкими темными волосами. – Ничего особенного, не считая небольшого инцидента на М4, о котором я расскажу.
– Слава богу, что все обошлось, – воскликнула Джоанна. – А вот Милдред, вы с ней знакомы.
– Конечно, конечно. Та, чьими стараниями в этом доме царит красота!
В ответ на эту любезность Милдред выдала свою лучшую улыбку.
– Пока мы не перешли к напиткам, – сказала Джоанна, – по которым, я уверена, вы оба уже изнываете… – Она подвела их к подносу с напитками. – Сообщить вам, кто еще будет к ужину?
– Да, будьте добры!
– Макартуры, это уже шесть. Питер Пирсон, человек совершенно бесценный, семь. И… и…
– Кто же восьмой? – спросил мистер Секстон, заметив нерешительность хозяйки.
– Мой старинный друг, граф Олмютц. Не думаю, что вы его знаете…
– Нет, но мы о нем наслышаны, правда, Джордж? – сказала миссис Секстон, обращаясь к мужу, который как будто слегка растерялся. – И нам не терпится с ним познакомиться, правда? Похоже, это такая романтическая личность. Это не он раньше владел твоим домом, Джоанна?
– Нет, он им не владел, – сказала Джоанна, резко качнув головой, – он им не владел, но был как-то с ним связан, я точно не знаю, как именно. Я его спрашивала, но он такой скрытный. Он может быть здесь с минуты на минуту. Возможно, он нам расскажет. А вот, вероятно, и он.
Но оказалось, что это пожаловали Макартуры вместе с бесценным Питером Пирсоном.
– Разве мы не счастливчики? – воскликнула миссис Макартур. – Питер позвонил нам сегодня и спросил, не едем ли мы к вам. Не знаю, как он догадался, но Питер знает все.
Питер был слегка сконфужен, но миссис Макартур сказала:
– Мы были рады подбросить Питера.
Каждый налил себе выпить. Все расселись в гостиной, и вскоре Питер, как всегда, сделался душой компании.
– Эх, будь я мужчиной, а не бессильной развалиной! – воскликнул он.
Это откровенное признание вызвало смешки.
– Ведь вы ожидаете другого мужчину, не так ли, Джоанна? Крепкого и сильного? – Он несколько театрально передернул плечами.
– Не думаю, что мы будем ждать Франца, – ответила Джоанна. – Он такой непредсказуемый. – Она постаралась скрыть раздражение. – Если не хотите, можете не переодеваться к ужину, но если кто-то желает принять ванну, время еще есть. Ужин будет ближе к восьми.
Ужин прошел замечательно, и никто не высказал недовольства по поводу отсутствия Франца – к тому же, кроме Джоанны, никто из гостей и не был с ним знаком. Они знали его лишь с чужих слов, а Джоанна, если и испытывала беспокойство, старалась этого не показывать. Только когда в разговоре всплыло его имя, она заметила, что он сам себе хозяин. Около одиннадцати все разошлись по своим спальням.
– Ты знаешь, где твоя комната? – спросила Джоанна у Милдред.
– Да. Сначала по главному коридору, а потом налево.
– Я тебя провожу, – сказала Джоанна. – На двери табличка с твоим именем. Я придерживаюсь этого старомодного обычая. Но в таком тусклом свете ты можешь ее не заметить. Надеюсь, твоя комната не будет слишком неудобной. Ванная прямо напротив. – Они остановились перед дверью, к которой было приклеено что-то вроде визитки: «Мисс Милдред Фэншоу». – А комната Франца соседняя, – добавила хозяйка дома, указав на карточку с именем: «Граф Олмютц». – Не волнуйся, если услышишь ночью какой-то шум. Он иногда приезжает поздно. Я оставлю для него свет в коридоре. Если свет погаснет, ты поймешь, что он приехал. Вот выключатель, на всякий случай, но надеюсь, он тебе не понадобится. Спокойной ночи.
И Милдред осталась в комнате одна.
Комната оказалась удобной, с раковиной и викторианскими акварелями на стенах, но, на экспертный взгляд Милдред, все в ней было несколько обшарпанным и нуждалось в новой отделке. Внезапно она ощутила почти непреодолимое желание увидеть соседнюю комнату, предназначенную для графа Олмютца.
Она поймет, что он уже здесь, когда свет в коридоре погаснет. А если нет? Граф вполне может забыть его выключить. Он такой непредсказуемый… Только бы глянуть одним глазком…
Но не сейчас. Это подождет. Ей надо подготовиться ко сну, а это целый ритуал, включающий и вечернее омовение. Ванну Милдред всегда принимала в последнюю очередь, поскольку считалось, что это помогает от бессонницы, к тому же ей нужно было привести в порядок лицо. Все это превращало отход ко сну в кризисную ситуацию, а вовсе не в отдохновение от дневных забот, естественное для тех, кто не знает проблем со сном.
Она открыла дверь комнаты, и темнота почти ослепила ее. Она включила свет в коридоре и увидела перед дверью соседа пару больших грязных замшевых туфель. Значит, граф прибыл, и ей придется придержать свое любопытство. Она подумала, что в английских домах гости не оставляют обувь за дверью, как это принято в отелях, – только иностранец мог не знать такого
Почему она не заметила туфли раньше? Милдред задумалась. А потом вспомнила, что вскоре после того, как она вошла к себе в комнату, свет в коридоре погас. Теперь свет снова горел – ну конечно, она же сама его и включила.
«Какая же я дура! – подумала она. – Какая дура».
Но ее смутили даже не эти огромные туфли, а имя их владельца на строгой карточке с четырьмя медными уголками.
Она вернулась в свою комнату с чувством несказанного облегчения от того, что ей не пришлось столкнуться с графом в коридоре. Она принялась за свой еженощный ритуал отхода ко сну – ритуал весьма нешуточный и трудоемкий, но она знала, что иначе не сможет заснуть. Бессонница была ее проклятием.
«Сперва приму ванну, – решила она, – потом снотворное».
Вода была еще горячей – в некоторых загородных домах она остывает после полуночи, – и Милдред погрузилась, прикрыв глаза в полудреме, в ванну с химически обогащенной пеной.
«Умереть бы вот так!» – подумала она, но не всерьез.
Какие-то свои страхи – к примеру, клаустрофобию в переполненном поезде – она сумела перебороть, но не все. Одна ее знакомая умерла в ванне от сердечного приступа. Над ванной висел колокольчик, по обычаю прежних времен, но, когда пришла прислуга, было уже поздно.
Над этой ванной не было колокольчика, даже если бы кто-то и мог его услышать, но Милдред давно взяла за правило оставлять дверь ванной приоткрытой. Если кто-то войдет
Всем известно, что горячая ванна благотворно влияет на нервы – так приятно, когда медицина подтверждает что-то, что тебе нравится делать!
Милдред нежилась в зеленоватой воде с хвойным ароматом, смутно различая свои распаренные порозовевшие конечности, как вдруг на сияющей белой стене возникла тень, лицом направленная к ней. Это мог быть кто-то знакомый, но разве можно узнать тень «в лицо»?
В отличие от большинства людей, Милдред привыкла принимать ванну, лежа головой к кранам. Она смотрела, как тень на блестящей стене напротив становилась все больше, темнее и плотнее.
– Чего вы хотите? – спросила она, чувствуя себя защищенной под матовыми клубами пены.
– Я хочу
Она действительно это услышала? Или ей померещилось? Больше не было ни звука, лишь очертания лица на стене с каждой секундой становились все отчетливее, и вдруг рот, похожий на рыбьи жабры, широко раскрылся.
Никто не знает, как поведет себя в критический момент. Милдред выскочила из ванной и прокричала:
– Пошел отсюда к черту! – И впервые за много лет закрыла дверь ванной и заперла ее на ключ.
Это его угомонит!
Но не тут-то было. Проведя эту психическую атаку и оглядевшись по сторонам с облегчением, наступающим после удачного завершения трудного дела, она снова увидела тень, возможно, уже не такую отчетливую, но с ясно различимыми запрокинутыми рыбьими жабрами. Значит, путь к бегству отрезан – она оказалась пленницей. Что же делать?