Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 106)

Он сказал себе, что это так, ерунда. Просто шутка. «Утром я увижу все в другом свете и вылью обе бутылки в раковину, а пока лучше принять меры предосторожности». Он написал на клейкой бумаге крупными буквами: «ПРОСЬБА НЕ ТРОГАТЬ», – и приклеил листок к бутылке хереса, которую поставил на видное место, на столик для напитков, чтобы ни днем, ни ночью никто не мог не заметить его предупреждение.

Он отправился в постель, но заснуть не смог, поскольку его нервная система, взбудораженная мыслью о таком губительном чувстве, как месть, отомстила самой себе, вызвав у него острый приступ несварения, настолько острый, что он стал опасаться, что в какой-то момент этой авантюры – возможно, когда переливал цианид в бутылку хереса – коснулся смертоносной жидкости и, «выставив палец, поднес к своей черепушке», как написал в одном романе Мередит[145], другими словами, коснулся своей головы. А где голова, там и рот, и тогда…

Он вставал два или три раза за ночь и спускался в гостиную, где держал спиртное, просто чтобы убедиться, что бутылка на месте и ее пробку не прогрызла, к примеру, мышь, поскольку с тех пор, как он увлекался бабочками, Вивиан развил в себе почти буддистскую любовь ко всему живому. Но нет, пробка была нетронута и не погрызена, хотя бутылка амонтильядо маячила в комнате так, словно кроме нее там больше ничего не было. Наконец Вивиан принял опасную дозу барбитуратов и только тогда смог заснуть.

Проснувшись следующим утром, он ощутил привычное дурное предчувствие и неготовность встретить новый день. Как правило, это чувство развеивалось, стоило лишь встать с постели, но не сегодня. Ему придется как-то объяснить наличие этой бутылки домработнице.

– Этель, – сказал он, – вам попадались крысы в последнее время?

– Да, сэр, – с готовностью ответила она, – на кухне одна, и довольно большая, я напугалась до одури. В этих старых домах крысам раздолье. С тех пор, как я здесь, сэр, от крыс нет отбоя, я так думаю, они тут плодятся, в подвале, куда мы не заглядываем, уж больно там мрачно. Не будь я к вам так привязана, сэр, я бы давно взяла расчет – если я кого и ненавижу, так это крыс. И не я одна, сэр.

– Я их сам не люблю, – сказал Вивиан, нервозно озираясь. – От них прямо мурашки по коже, правда? И они такие смекалистые, почти как грабители.

– Да, сэр, я уже не раз вам говорила: надо разбросать для них отраву. Понимаю, дело это недоброе, но ведь и крысы не добрее. У меня-то крыс нет, моя квартира современная, не то что эта старина. Она, может, и радует глаз, но вредна для здоровья. А заведись у нас крысы, я не думаю, что хоть кто-то из жильцов остался бы в доме: мы там блюдем чистоту.

Вивиан увидел удачную возможность.

– Ну, вообще говоря, Этель, я как раз обдумывал эту проблему, и у меня возникла идея. У меня в шкафу уже много лет стоит яд. – Он рассказал ей про бабочек. – Так вот, я добавил его в эту бутылку с хересом. – Он взял и поднял бутылку. – Потому что крысы, как мне кажется, неравнодушны к хересу.

– Отродясь такого не слышала, сэр, но они сожрут и выпьют все, к чему не притронется человек.

Он снова поднял бутылку, чтобы Этель могла как следует ее рассмотреть.

– Я написал на ней: «Просьба не трогать». Крысы этого не поймут, – он хохотнул, – но иногда, когда нас обоих нет дома, кто-то может зайти – мойщики окон, электрики и тому подобные люди. У мистера Стэнфорта, нашего соседа, есть ключи, и я совершенно ему доверяю. Вы ведь знаете его, да?

– О да, сэр, мы с ним давно дружим. Через него-то я к вам и попала.

– Я ему очень за это признателен, как и за многое другое. Но что я хотел сказать… Кто-нибудь может зайти ко мне в дом с наилучшими намерениями, соблазниться этой бутылкой – вводить людей в соблазн нехорошо – и потихонечку к ней приложиться. Поэтому я написал: «Просьба не трогать».

– Не уверена, что это их остановит, сэр.

Вивиан признал, что в ее словах был резон.

– Есть и другие бутылки, – он повел рукой в сторону буфета, – есть к чему приложиться. А пока не устроить ли нам ловушку для крыс? Вот только где?

– В кухне, я так думаю. Там они рыскают. Не то чтобы я оставляла что-то съедобное на виду. Но у них нюх на все, что надо и не надо.

– Может, в блюдце? Что угодно, лишь бы нам с вами не отравиться.

– Знаю, сэр. Та китайская мисочка, она-то уж точно не прольется.

– Что ж, берите бутылку, Этель, и посмотрим, что будет. Но осторожнее. Не дышите, пока будете наливать эту отраву.

Она улыбнулась его опасениям и, наполнив миску, вернула ему бутылку, опустевшую примерно на восьмую часть.

Вивиан не умел готовить ничего, кроме яиц к завтраку, хотя их тоже обычно варила ему Этель. В основном он питался в клубе, куда приглашал и друзей, да и сам не отказывался, если его приглашали. В остальных случаях он обедал и ужинал в уединении.

Впрочем, иногда он ел на кухне, если Этель покупала ему что-то вкусное, что не нужно было готовить. Ему нравилось совершать такие набеги на холодильник. Но сегодня – в день крысиной охоты – его пригласили на ужин, так что он перекусил в клубе и не стал заглядывать на кухню.

На следующее утро, после более удачной ночи, чем накануне, Этель приветствовала его с сияющим лицом.

– Знаете, что случилось, сэр?

Вивиан был заинтригован.

– Нет.

– Хотите посмотреть?

Вивиан, не имевший ни малейшего представления, что это могло быть, сказал:

– Да, конечно.

Этель вышла из комнаты и вскоре вернулась, все так же светясь от радости и держа за хвост огромную крысу, размером с кошку.

– Нашла этим утром, сэр, рядом с мисочкой. Должно быть, жажда ее одолела, потому что мисочка наполовину опустела. Но далеко она не уползла, яд свое дело сделал. Она совсем не мучилась, вы даже в голову не берите. Я покажу ее сборщику мусора и спрошу, видел ли он когда-нибудь такую большущую. Но, я думаю, надо долить в мисочку еще хереса, на случай, если другая крыса пожалует.

Наутро еще одного грызуна, неравнодушного к хересу, постигла та же печальная участь. Эта особь была уже не такой крупной, но, когда Этель подняла ее за хвост, она произвела сильное впечатление на Вивиана, лежавшего в постели.

После этого два или три дня грызунов не попадалось, но затем попался еще один – покрупнее двух прежних.

– Все соседи о них судачат, – сообщила Этель. – Здесь, почитай, у всех крысы, и все хотят знать, как вы с ними расправляетесь. Я сказала, это ваш секрет, сэр, но уточнять ничего не стала, без вашего позволения – ни-ни. Я только сказала, он в бутылку что-то там добавляет. Не удивлюсь, если сам мистер Стэнфорт придет к вам по этому делу – так его крысы замучили. Я не обещала, что вы ему все расскажете, сэр, потому что это, можно сказать, секрет фирмы, а вы не нанимались работать крысоловом. Но он так настаивал!

Мистер Стэнфорт жил в квартире в одной из малоэтажек и пользовался всеобщим уважением на их маленькой улице, поэтому большинство соседей доверяли ему ключи от своих квартир, чтобы в случае, если они потеряют свои, он мог бы их выручить в любое время. Или если кому-то доставляли товары или почтальон приносил посылку и никого не было дома, мистер Стэнфорт принимал ценный груз и вручал, как положено, желанный предмет законному владельцу.

Прожив на этой улице двадцать лет, он был известен едва ли не всем соседям, и многие пользовались его услугами, за которые он не взимал никакой платы, но не отказывался от чаевых, служивших приятной добавкой к его пенсии.

Мистер Стэнфорт знал не только жильцов всех ближайших домов, он знал по имени или в лицо многих визитеров, многих курьеров и всех домработниц, у кого они были. Что и говорить, он являл собой кладезь ценных сведений, зная обо всех жильцах гораздо больше, чем любой из них друг о друге; а поскольку раньше он служил в полиции, у него был наметанный глаз на незнакомцев, особенно на подозрительных незнакомцев, появлявшихся в округе. Однако он не был ночным сторожем, а если учесть, что большинство грабителей (пусть и не все) орудуют по ночам, он не мог опознать злоумышленников, дважды вламывавшихся в квартиру Вивиана. Впрочем, он сказал, подтверждая их давнюю дружбу, что у него есть догадка и он ее обдумывает.

– Это мог быть кто-то, кто знает ваш дом, – проговорил он довольно хмуро, – ведь после того, как они вас связали, они, похоже, сразу нашли, где что лежит, а потом быстренько убрались. Так вы мне сказали, мистер Воспер.

– Вы совершенно правы, – кивнул Вивиан, с новой досадой вспоминая долгую тишину, в которой он пытался, проникаясь то надеждой, то отчаянием, распутать веревки. – Но среди моих друзей нет грабителей.

– В наши дни никогда не знаешь, – задумчиво произнес мистер Стэнфорт, – никогда не знаешь. Так что у вас ко мне за дело?

Вивиан уже почти забыл, зачем позвонил мистеру Стэнфорту и попросил его заглянуть к нему, когда будет время. Он оглядел свою гостиную, пытаясь вспомнить.

– Ах, да, – сказал он, взял бутылку хереса и протянул ее мистеру Стэнфорту. – Там кое-какой химикат, которым я травлю крыс.

У мистера Стэнфорта заблестели глаза, когда он взял в руки бутылку.

– До меня, конечно, дошли слухи, сэр, – с чувством проговорил он. – Мы все уже наслышаны, как вы сумели избавиться от дюжины крыс.

– Ну, не дюжины, но пять-шесть было.

Мистер Стэнфорт, похоже, огорчился, узнав о столь скромных потерях в стане неприятеля.