Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 59)

Вот какая у него при этом была неуверенность. Его внутренний мальчишка никуда не делся. Что, конечно, супер. Это говорит о том, что он может расти и развиваться. Когда считаешь, что все, что ты делаешь, достойно золотого диска, что все идеально, то ты уже не в состоянии расти, а расти и развиваться надо. Он был не уверен в себе до самого конца.

Мы разговаривали со Сликом перед его турне по Англии под названием Evening with… Во время тех гастролей я несколько раз брала у него интервью на сцене. Однажды заговорили о том, как Джон вел себя в студии. Как один из музыкантов или как лидер? Он только сам принимал решения или прислушивался к тому, что ему предлагают?

– У него в этом смысле все было вообще идеально. Сейчас объясню почему. Он был командиром, он был главным. Он писал свою пластинку. Он пригласил на запись понравившихся ему музыкантов, но он этого никогда не подчеркивал. Ничего не навязывал. Он относился к нам с уважением, а мы знали, что ему было нужно, и просто играли. Мы писа́лись с большим удовольствием, потому что к нам относились с большим уважением. Было совершенно очевидно, что он просто хочет быть вокалистом. Он сам написал все песни, он знал, что подобрал правильных ребят, поэтому нет никакой необходимости над всеми постоянно нависать и раздавать приказы. Он относился к людям так, как хотел бы, чтобы относились к нему самому. Но при этом Джону Леннону никто никогда не имел права приказывать.

Были ли у вас задушевные разговоры про жизнь? Не сравнивали ли вы личный опыт?

– В этом не было смысла. Мы с ним выросли в очень похожих условиях. У нас было много общего, и мы оба об этом знали. Может быть, это и была одной из причин того, что мы так хорошо друг друга понимали в студии. Каждому из нас нравились люди, с которыми мы работали. Есть много вещей, которые не обязательно озвучивать. Не обязательно все в эфир пускать. На свете не так много штук, о которых стоит говорить. Говорить можно гораздо меньше, чем люди обычно считают. В этом и разница песни и книги. В песне все сжато. В книге можно писать бесконечно.

С The Beatles или без них, он, бесспорно, один из лучших текстовиков. Он знает, как выразить то, что он хочет сказать. Он очень крут. Он мог заставить человека заплакать, мог впихнуть в несколько слов массу эмоций. Эта способность напрямую связана с болью и сложностями, пережитыми в детстве. Это умение найти пути решения конфликта. Это стремление сделать вещи более стабильными. Не мне судить, получилось ли в конце концов у него все это. Думаю, что получилось.

После окончания записи альбома «Double Fantasy» Слик собирался лететь назад в Лос-Анджелес. Неожиданно ему позвонили и сообщили, что его график меняется.

– Я говорю, как вас понимать, когда вы говорите, что перенесли меня на другой рейс? «Нууу, Джон хочет, чтобы ты заехал в студию и записал соло». Хорошо, я подъезжаю. Мы вместе играем «соло» и потом разговариваем. Он вызвал меня не для соло, а для чего-то другого. Это я понял лишь спустя несколько лет. Он говорит: «Слушай, помнишь, мы с тобой говорили о концертах и все такое?» Я говорю: «Да, помню». «Хочешь со мной?» – спрашивает он. Я отвечаю: «Да, но я подписался с Columbia Records, мне надо на одном сделать альбом, а потом я с группой поеду на гастроли». «Хочешь со мной?» – повторяет он. «Да!» – отвечаю. «Хорошо, – говорит он, – тогда я вот что сделаю. Я им напрямую позвоню и скажу от твоего имени. Я попробую перенести твои гастроли на после турне со мной». И он-таки позвонил! Его собственный тур не состоялся, но он лично позвонил в лейбл. Он был человеком, державшим свое слово. Он хотел собрать людей, которые уже играли его музыку, и поехать с ними. Мы все-таки записали пластинку. Кто вживую может сыграть лучше, чем те, кто записал материал? Так что Джон совершенно определенно думал: «Это моя группа! Мне подходит, и мы ничего не будем менять».

Джон уже давно не выступал. Иногда был приглашенным гостем-музыкантом на сцене, но не слишком часто. Он не перегорел? Не застоялся, ничего не потерял?

– Он горел желанием, рвался в бой, вот это я могу сказать точно, – отвечал Слик. – Ему нравилось быть в рок-группе. Эту сторону своего характера он в битловские времена немного приглушал. Ему нравилось то, что у него нет фейкового имиджа, это его прикалывало. У него все было, как и раньше. Он нам это доказал. Офигенно трагично, что у него не получилось выступить.

Глава 21. Финал

«Когда мы подошли к «Дакоте», я заметил, что на улице «вьется» парень с бульдожьим лицом. На вид двадцать с чем-то лет. Я на него два раза посмотрел, потому что он был какой-то странный. Позднее я узнал, что он часто бывал у нашего дома. Он просил Джона подписать альбомы «Double Fantasy», которые, скорее всего, перепродавал. Джон никогда не отказывал фанатам. Он относился к ним вежливо и с пониманием. Йоко обратила внимание на этого парня. Она не знала его имени, но внешне он казался ей знакомым. Он был одним из тех, кто регулярно поджидает Джона, чтобы увидеть его и переброситься с ним парой слов».

Энди Пиблз пощипывает себя за большой палец и медленно потягивает колу. Спустя сорок лет он снова переживает один из самых интересных моментов своей длинной и успешной творческой биографии. В свое время он получил возможность взять интервью, которое мечтал бы сделать любой радиоведущий. Это было первое за десять лет интервью Джона с ведущим BBC Radio 1 (именно там тогда работал Энди). Сорок лет назад Энди был знаменитым диск-жокеем, человеком, тринадцать лет проработавшим на Radio 1, создателем программы My Top Ten, на которой брали интервью у топовых исполнителей, обсуждая их любимые пластинки. В начале 1981 года интервью Энди с Джоном Ленноном слышали миллионы. Это интервью Энди взял за два дня до гибели Джона, и его не успели поставить в эфир до смерти рок-звезды. Разговор с Джоном стал поворотным моментом в жизни музыкального журналиста и оказал влияние на всю его последующую жизнь.

Соблюдая журналистскую этику, профессиональные обязательства перед BBC, а также из-за чувства внутренней деликатности и уважения к личной жизни других людей, Энди Пиблз не рассказывал подробностей о своей дружбе с Йоко после смерти Джона. После того, как Энди согласился обсудить со мной эти вопросы, он тут же поднял следующие.

– Почему Йоко кажется более счастливой после смерти Джона? – говорил Энди. – Почему она сразу после его смерти начала демонстрировать всем в Нью-Йорке своего любовника Сэма Хавадтоя? И почему стала использовать наследие Джона, как мне кажется, для получения личной выгоды и славы? У меня сложилось четкое ощущение того, что меня использовали. Бесспорно, подобное произошло не в первый раз в жизни. Так в мире продвигают и продают пластинки. Джон записал «Double Fantasy», который вышел на лейбле Дэвида Геффена. Альбом надо продвигать всеми возможными способами. Так принято, и так все работает в музиндустрии. Тем не менее существуют границы приличия и честности, за которые не стоит заходить. Когда я вспоминаю, что произошло сорок лет назад, то начинаю ужасно злиться. Главным образом потому, что период «Starting Over», песни Джона и Йоко, в декабре 1980 года был PR-ходом для продвижения пластинки в Англии, в которой у него пять лет не выходило новых релизов. Кроме этого, я очень недоволен политикой BBC и тем, что радиостанция не давала хода самому известному интервью Леннона. Этот документ должен был быть в открытом доступе.

До интервью 1980-го Энди ни разу не встречался ни с Джоном, ни с Йоко. В Нью-Йорк он прилетел с группой коллег: исполнительным продюсером Дорин Дэвис, своим собственным продюсером Полом Уильямсом и сотрудником Warner Bros. Биллом Фоулером. Они понимали, что успех продвижения альбома в Англии зависит от «засветки», поэтому решили, что интервью с Джоном должна провести крупнейшая радиостанция страны BBC, к которой сам музыкант очень тепло относился. Продвижение альбома было делом тонким, на нем одинаковое количество песен Джона и Йоко, а ее песни могли людям не понравиться. Поэтому решили сделать интервью Джона и Йоко на BBC – радиостанции, которая напоминала Джону о его родине.

Энди говорит, что он очень волновался перед встречей с кумиром своего детства. Но, чтобы получить доступ к Джону, он должен был пройти проверку у Йоко.

– Мы договорились встретиться с ней в «Дакоте» в полдень в пятницу, 5 декабря, – вспоминает Энди. – Несмотря на то, что еще до вылета из Англии мы согласовали все детали, она хотела с нами предварительно поговорить, чтобы понять, будет ли она иметь с нами дело. Квартира у них была роскошной, как дворец. Нас попросили снять обувь и провели в огромный кабинет Йоко. Она сидела за огромным антикварным столом из Древнего Египта. Я сел по-турецки на диване и в основном слушал, потому что Йоко говорила много. Ее отношение к нам было не особо уважительным, и говорила она очень декларативно. Кроме прочего, она заявила, что у нее были предложения и получше, чем от BBC, а именно от Radio Luxembourg и Capital. «Объясните мне, почему я должна дать интервью именно вам?» – вопрошала она. Она сознательно нас провоцировала. Дорин ответила: «Вы должны понимать, что Capital Radio, конечно, прекрасная радиостанция, но транслирует только на Лондон. Radio Luxembourg – в историческом смысле очень важная радиостанция, но ее сейчас практически никто не слушает. BBC Radio 1 – это государственная радиостанция с покрытием всей страны. На BBC можно положиться». Мы прекрасно понимали, что Йоко хотелось, чтобы ее упрашивали.