Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 56)

Мэй клянется, что «черная вдова» Йоко вернула себе Джона обещанием того, что может помочь ему избавиться от никотиновой зависимости при помощи той методики, которая помогла ей. Неужели Йоко решила околдовать Джона? Йоко говорила в интервью, что это Джон за ней бегал и умолял, чтобы она разрешила ему вернуться. То есть он сам настаивал на том, чтобы они снова были вместе. Он бегал за ней до тех пор, пока не поймал. Ну, а потом оба решили, что им вдвоем будет лучше. Сайонара, Мэй![175]

Общественность узнала, что Ленноны снова вместе на семнадцатой церемонии награждения премией «Грэмми», которая проходила в Нью-Йорке 1 марта 1975 года в театре «Урис» / Uris. Это было весьма странное мероприятие. Джон не получал никакой награды, он объявлял победителей. Вместе с Полом Саймоном он зачитывал список претендентов на лучший альбом года. Когда объявили, что лучшей записью года стала песня «I Honestly Love You» Оливии Ньютон-Джон и продюсера Джона Фаррара, то вместо Оливии получать приз поднялся бывший партнер Саймона Арт Гарфанкел, отношения между которыми тогда были далеко не самыми лучшими. Сцен никто устраивать не стал, но напряжение повисло в воздухе. Джон не смог удержаться, чтобы не спросить авторов одного из лучших альбомов 1970-х «Bridge Over Troubled Water»: «Ребят, а вы когда снова будете играть вместе?» Гарфанкел мгновенно ответил вопросом на вопрос: «А вы сами когда будете играть вместе?»

Джон и Йоко выглядели вместе одновременно странно и очень гармонично. Она была в отороченном белым шелком «марабу» белом платье с черными волосами до пояса (как у Мэй), безмятежная и светящаяся. Его образ был чем-то средним между французским библиотекарем и диккенсовским Скруджем. На нем был черный бархатный пиджак, берет, белый шелковый шарф, сильно ношенные коричневые байкерские ботинки, блестящая брошь с именем короля рок-н-ролла Элвиса на груди и белая гардения в петлице. После торжественной части они общались с гостями: Стиви Уандером, Марвином Хэмлишем, Робертой Флэк, Полом и Линдой. В тот раз Пол победил в номинации «Лучший вокальный поп-альбом» с «Band on the Run» – великолепным альбомом «Wings». Бывший звукоинженер The Beatles Джефф Эмерик победил в номинации «Лучший звуковой дизайн альбома» за тот же «Band on the Run». Джон с Полом много болтали друг с другом.

Или? На сделанных в тот вечер фотографиях мы видим, как Джон через голову Йоко разговаривает с андрогинного вида высоким, худым и бледным мужчиной с сумкой, в белом галстуке, шляпе федора и такими острыми скулами, которыми, кажется, можно резать уголь. Да, вы правильно угадали, с Дэвидом Боуи.

Сошлись вместе / Come together. Джон и Йоко снова стали парой, забыли былые разногласия и во время церемонии в здании «Дакота» при зажженных свечах произнесли слова брачной клятвы. Медовый месяц они также провели в «Дакоте». Вскоре сорокадвухлетняя Йоко забеременела. Тридцатичетырехлетний отец был на седьмом небе от счастья. Учитывая свои годы (сейчас в таком возрасте рожают достаточно часто, но в те времена отношение к детородному возрасту было несколько иным), а также прошлые выкидыши, Йоко должна была «сбавить обороты», больше отдыхать, а также дать Джону возможность за собой ухаживать, что тот и делал с такой заботой, терпением и любовью, что Синтию и Джулиана покоробил бы этот контраст. От успешного разрешения беременности зависело очень многое. И дело было не только в выкидышах, но и в том, что Джон и Йоко в той или иной мере потеряли своих детей. Примирение с Йоко негативно отразилось на отношении Леннона к Джулиану. После этого Джулиан виделся с отцом всего несколько раз. В последний раз они встречались во Флориде, перед шестнадцатилетием Джулиана. О Киоко в то время не было ни слуху ни духу.

Пусть играет музыка. Так оно и было, пока Джон не удалился на кухню и в спальню. Наконец после долгих проволочек вышел альбом «Rock’n’Roll» и сингл Боуи «Fame», с которым Джон помог Дэвиду. Это было совершенно случайное и счастливое стечение обстоятельств – встреча на студии звукозаписи, которая переросла в джем-сессию, в результате которой появилась песня. Несколькими годами позднее из подобной джем-сессии Дэвида и Queen в швейцарских горах родилась композиция «Under Pressure». Композиция «Fame» появилась в период, когда Дэвид делал кавер битловской «Across the Universe» для своего альбома «Young Americans». На альбоме играл Карлос Аломар и отличный молодой гитарист по имени Эрл Слик, о котором мы еще поговорим чуть позже.

Боуи не скрывал того, что боготворил и безмерно уважал Леннона. Об этом он часто говорил в интервью. Ему импонировал гедонизм Джона. Дэвид рассказывал мне, что они познакомились в Лос-Анджелесе, в период ленноновского «потерянного уик-энда». Когда я работала журналистом, то периодически ходила в Нью-Йорке с Дэвидом на ланч. Это было до того, как он женился на Иман. Какое-то время я жила у него в доме на острове Мюстик и писала первый рабочий вариант биографии Фредди Меркьюри. Дэвид рассказывал, что «зажигал» вместе с Ленноном, когда тот отдыхал от Мэй и от Йоко. Тогда Джон развивал в себе «внутреннего педика». У Дэвида с Джоном даже «кое-что было». «Между нами была проститутка, – Дэвид ухмыльнулся. – В какой-то момент она ушла. Мне кажется, что это была она. Но мы не возражали…» В Нью-Йорк «многостаночники» вернулись лучшими друзьями на всю жизнь.

Не будем забывать, что это были 1970-е. Между Боуи и Джаггером тоже кое-что было, помните? Так что во всем этом нет ничего удивительного. Удивительно и приятно, что сингл «Fame» стал у Боуи первой песней № 1 в американском хит-параде. Он считал, что сам не смог бы добиться такого успеха, в этом смысле помощь Леннона оказалась решающей.

В октябре того года Джон выиграл, наконец, тяжбу с иммиграционными властями, которая тянулась четыре года. Ему уже больше не надо было бесконечно подавать документы на временное разрешение на пребывание в США и избегать перелета на самолетах, которые могли выходить из воздушного пространства страны, чтобы после посадки у него не возникли проблемы с иммиграционной службой. Но когда пришла новость о том, что Леннонам разрешили беспрепятственно проживать в США, им было не до ликований. Йоко находилась в роддоме и в день тридцатипятилетия Джона после кесаревого сечения родила сына: Шона Таро Леннона. «Шон» – это «Джон» на ирландско-галльском, а «Таро» – «сын-первенец» по-японски. Интересно, не подумали ли они о том, как отнесется к этому имени Джулиан? Имя сводного брата точно указало Джулиану то место, которое отвел ему в своей жизни отец.

Биографы много писали о том, что контракты Джона с EMI и Capitol истекли в феврале 1976-го. Именно поэтому, по мнению многих, музыкант и погряз в семейной жизни и отошел от творчества. Однако подсознательно решение «завязать» с музыкой Джон принял гораздо раньше – за четырнадцать месяцев до истечения контрактов, после концерта с Элтоном в ноябре 1974 года. Всему миру казалось, что Джону с ребенком на руках стало не до музыки. Что он потерял интерес, охладел. Воспринимает полуночный рев ребенка как настоящую музыку. Джон стал настоящим заботливым отцом, которым он никогда не был для Джулиана и которого сам никогда не имел. Когда родился Джулиан, Джон был слишком молод. Он не был готов стать отцом, но когда появился Шон, все было уже совсем по-другому. Казалось, что все, что Джон делал для Шона, возвращалось ему вдвойне: когда он напевал своему ребенку, ему казалось, что поют и ему самому, когда он читал, то казалось, что ему читают, когда мыл – что его моют, когда дарил – то казалось, что дарят ему. Джон чувствовал в душе бескорыстную любовь, он наконец понял, в чем смысл любви. Он окончательно позабыл о проблемах своего обделенного детства. Джон словно заново родился. Хотя он действительно пек хлеб и получал огромное удовольствие от приготовления еды для других, это не означает, что он стал поваром. А разговоры о том, что он в это время полностью «завязал» с музыкой? Это большое преувеличение. Он никогда не переставал писать песни, которые оставались его главным способом коммуникации с окружающим миром. Леннон часто напевал и наговаривал странным голосом монологи на кассетник и постоянно говорил о том, что в квартире надо оборудовать студию, чтобы нормально записываться. Если он, конечно, сможет разобраться с техникой. Но руки до этого никак не доходили.

– Я не верю, что он полностью «забил» на музыку и стал семьянином-домоседом. Это совсем не похоже на правду, – говорит Майкл Уоттс, который хорошо знал Леннона по Нью-Йорку 1970-х. – Я совершенно уверен в том, что кое-что он все-таки делал: и пеленки менял, и хлеб пек, или чем там он еще занимался. Совершенно справедливо говорят, что он потерял часть творческого драйва. Может, он был слишком счастлив и доволен. Может, для того, чтобы творить, ему, как и большинству других творцов, нужно было находиться в неуравновешенном и взвинченном состоянии. Драйв у него был уже явно не битловский. Наверняка то, что Маккартни разъезжал по всем миру с концертами, был страшно популярен и как бы представлял The Beatles, но без Джона, сильно цепляло последнего. По меньшей мере. Соперничество между ними продолжалось.