Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 52)

За две недели до того, как Мередит должно было исполниться двенадцать, с ней произошел несчастный случай. До этого у нее было стопроцентное зрение. Во время школьных занятий колба, с которой она проводила школьный эксперимент, взорвалась у нее под носом. У нее на лице были такие ожоги, которые врачи, помнившие Вторую мировую войну, никогда не видели у детей. «Я стала неузнаваемой, – говорит Мередит. – Меня отправили в Барселону, а потом в Хьюстон, где и оперировали. После каждой операции зрение возвращалось, но потом исчезало. В конец концов я полностью ослепла, и из косметических соображений мне удалили глаза».

– После этого люди из шоу-бизнеса стали отправлять мне подарки. The Hollies прислали огромную мягкую игрушку. The Walker Brothers – свое фото с автографом. В больницу приезжали Лулу, Джимми Сэвил и Питер Нун, которого моя мама выгнала, потому что он курил сигареты с очень едким дымом. Битлы мне ничего не прислали, но тогда они были на пике, так что, видимо, про меня позабыли. Правда, однажды на мой день рождения Джордж позвонил и поздравил. Я продолжала следить за их творчеством, обращая особое внимание на Джона.

Но как получилось что она оказалась в одной и той же церкви в Хьюстоне, что и Тони и Мелинда Кокс?

– В жизни случается много странного, – говорит Мередит, которой сейчас уже за шестьдесят. К тому времени, когда мы вместе с ее отцом ужинали и предавались воспоминаниям, она была психоаналитиком, членом Британской ассоциации психоаналитиков и психотерапевтов. – Возникают странные связи. Со мной часто происходят удивительные вещи. Когда мы переехали из Лондона на север, – она имеет в виду из Лондона в Ливерпуль, где тогда работал ее отец, – мы жили в Milverton Lodge, который был тогда частным отелем. Там жил писатель и сценарист Вульф Манковиц, и я встретила странную пару: белого американца с японкой. Мужа и жену. У них был маленький ребенок в коляске, девочка, с которой я часто играла. Очень красивая девочка. Но потом я потеряла зрение.

После того несчастного случая Мередит больше не ходила в школу. В виде компенсации за причиненный ущерб она получила £88,284. Это самая большая сумма компенсации, присужденная женщине. За то, что Мередит живет в полной темноте.

– В возрасте семнадцати лет я снова вернулась в Хьюстон, где меня продолжали оперировать. Я стала членом евангелистской церкви, где царила хипповая атмосфера. Я играла на гитаре и познакомилась с женой одного музыканта. Она познакомила меня с милой парой – Тони и Мелиндой Кокс. Они занимались духовным поиском и оказались в Хьюстоне, потому что там жили родители Миранды.

– Я ищу церковь, которая станет для меня домом, – заявил Кокс.

– Рада познакомиться, – ответила я.

– У них была девочка приблизительно семи лет, которую звали Розмари. Пара пригласила меня к себе на ужин, где я впервые попробовала еду веганов. Я подружилась с Розмари, хотя не знала, как она выглядит. Потом Розмари решила, что должна креститься. «У меня в Англии есть чудесная крестная мать», – сказала я ей, после чего они попросили меня стать крестной Розмари. «У евангелистов это не принято», – отвечала я. Но они настаивали на том, чтобы я стала крестной матерью их дочери, и я согласилась. Крестили девочку на следующей неделе. Я подарила ей серебряное сердечко с эмалью, которое мне в свое время дала моя крестная.

Спустя пару недель к Мередит неожиданно заехал Тони.

– Нам надо ненадолго уехать, – сказал он. – Мы можем оставить у тебя Розмари?

– Я согласилась. Она была беспроблемной девочкой, милой, она всех любила. У нее были густые и мягкие волосы. Она часто сидела у меня на коленях. Моя приятельница отвезла нас в кино посмотреть диснеевский мультфильм «Набалдашник и метла». Я кино, конечно, не видела, я его слушала. Потом Тони и Мелинда забрали у меня Розмари. Я даже и не подозревала, что Мелинда не была ее матерью. Они относились друг к другу, как мать и дочь, и Розмари очень любила Мелинду. Но потом они неожиданно исчезли и даже со мной не попрощались. Больше я о них никогда не слышала.

«Розмари» была дочерью Йоко Киоко. То, что Тони оставил свою дочь на попечение слепой, хотя и доброй и заботливой семнадцатилетней девушки, свидетельствует о том, как он не хотел, чтобы Ленноны нашли Киоко. Наверное, Кокс считал, что у Мередит искать ее никто точно не станет. Мередит не знала, что Тони скрывался от полиции и что Ленноны разыскивали Киоко. Джон и Йоко так никогда и не узнали, что Киоко временно жила у Мередит. В конце 1971 года суд в Хьюстоне обязал Тони разрешить Йоко видеться с дочерью, но Коксы снова исчезли. «Они никак не могли меня поймать», – не без гордости говорил позднее Кокс.

Мередит не заподозрила ничего плохого. Она понятия не имела, что «Розмари» имела какое-либо отношение к Джону Леннону. Она утверждает, что в то время не следила за новостями. Действительно, многие подростки этого не делают. Она не знала, что Розмари выглядела как японка, потому что ничего не видела. Но самое странное в этой истории то, что Мередит раньше видела Киоко. Когда сама была маленькой, в том самом частном отеле. И в компании ее настоящей матери Йоко Оно, которая приезжала в студию Granada Television, чтобы продать отцу Мередит фильм о «бомжах», как выразился Джонни Хамп[161].

Семья Коксов переехала в Лос-Анджелес к своему приятелю, который был членом другой секты: церкви живого слова / Church of the Living Word, или, сокращенно, Прогулка / The Walk. В этой секте практиковали сумбурную смесь восточного мистицизма, оккультизма и пятидесятничества. Тони и Мелинда «вписались» в нее и проживали у ее последователей в Калифорнии и Айове. Кокс стал одним из «старейшин» секты, квазипророком, прозрел и «увидел свет». Он утверждал, что создатель секты Джон Стивенс считал себя «инкарнацией Иисуса Христа на земле», практиковал гипноз и управление сознанием. Кроме этого, Кокс обвинял Стивенса в том, что тот молился за то, чтобы погибли Джимми Картер и Роберт Кеннеди. После смерти Стивенса в 1983 году Кокс говорил, что тело хранили восемь месяцев в ожидании его воскрешения. Потом Кокс разочаровался в секте, развелся в 1977 году с Мелиндой, которая вышла замуж за одного из сектантов.

Пока Тони находился в секте, Киоко стали называть Рут Хольман, и она училась в школе в северном Голливуде. После того как «гуру» узнал, что Тони собирается уйти из секты, отводить девочку в школу и приводить ее домой стали члены секты. Кокс боялся того, что его дочь могут похитить, чтобы он не уходил, поэтому в один прекрасный день сам забрал Киоко из школы раньше, чем обычно. Они сразу же уехали из города и больше не возвращались. Позднее секта опровергла все обвинения Кокса.

Киоко снова стала Киоко. Кокс утверждал, что весь пережитый негативный опыт на нее никак не повлиял. Несмотря на то, что по суду в марте 1972 года Йоко имела право опеки над своей дочерью с оговоркой, что девочка должна находиться на территории США, мать ребенка так и не увидела. Кокс утверждал: «Ленноны меня чуть в гроб не загнали». Потом он все же признал, что Йоко, вероятно, очень страдала. Но по факту получилось, что пострадала не только она. Потеря ребенка привела к тому, что она не могла находиться в компании с детьми, в результате чего и Джон потерял контакт со своим сыном. Несмотря на то, что он эпизодически встречался с Джулианом, отношения были уже не те. Лишь спустя три года после переезда из Англии в Нью-Йорк Джон увиделся с сыном. Киоко больше никогда не увидела своего отчима. Она снова встретилась со своей матерью только после того, как сама родила.

Кокс остался евангелистом и в 1986 году выпустил фильм о том, что пережил в сектах. Этот фильм был первой весточкой о судьбе дочери Йоко со времен телеграммы с соболезнованиями, которую она получила в декабре 1980 года после гибели Джона. Йоко опубликовала открытое письмо дочери.

«Дорогая Киоко, – писала она в этом письме, – за все эти годы не прошло и дня, чтобы я не скучала по тебе. Тем не менее я не буду предпринимать попытки тебя найти и буду уважать твое решение и личное пространство. Я желаю тебе всего самого лучшего. Знай, что, если ты когда-либо захочешь со мной связаться, я тебя люблю и буду рада тебя слышать. Но ты не должна себя корить за то, что не хочешь меня найти. Я уважаю тебя, люблю и буду всегда поддерживать. Мама».

– У меня всегда было сильное чувство того, что она меня помнит, – говорит Мередит Плам, в девичестве Хамп, о пятидесятисемилетней Киоко Чан Кокс. – Я никогда не пыталась с ней связаться. Люди, пожившие в сектах, очень ранимы. Если я ее когда-либо встречу, то я хотела бы ей все это рассказать, потому что, как мне кажется, ей будет интересно узнать, что я много лет назад играла с ней в Milverton Lodge и в те дни видела ее своими глазами.

Спустя тридцать лет после того, как мать в последний раз видела свою дочь, и двадцать лет после убийства Джона, Йоко заметили в Центральном парке около мемориала Strawberry Fields напротив здания «Дакоты». На коленях Йоко сидела маленькая, похожая на японку девочка. Что произошло? Время повернуло вспять? Йоко очень хотелось бы, чтобы это было так. Мама трехлетней девочки стояла рядом. Ребенка звали Эми, и она была ее внучкой, а ее мать Киоко Чан Кокс была дочерью Йоко[162].