Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 50)

На лицо Киоко наложили несколько небольших швов. Джон очень любил смотреть на ее лицо. Киоко действительно была очень красивой. У нее было длинные черные волосы, черные, как обсидиан, глаза и ангельская улыбка. Джон обожал Киоко, потому что она была дочерью Йоко, и относился к ней как к собственной дочери. На черно-белых фотографиях, снятых на улице, двое худых детей изображены в килтах, клетчатых пиджаках и с кожаными сумками с мехом. Они застенчиво улыбаются из-под козырьков клетчатых кепок. Дети держатся за руки и стоят между мамой и папой. Йоко одета во все черное, на ее ногах белые парусиновые туфли. Джон с отросшей бородой и в свитере крупной вязки. Вид у них радостный, понятно, что это дружная семья.

Если Синтия ничего не могла поделать по поводу эгоизма и безответственности Джона, то Тони Кокс не собирался прощать Джону его ошибки. Он воспринимал дорожное происшествие как игнорирование безопасности своей дочери и запретил Киоко находиться в компании Йоко и Джона без своего присутствия. Кроме этого, он осложнил процесс передачи ребенка матери. Джон приобрел роскошное поместье Титтенхерст-парк с землями поблизости от Аскота. Этот особняк показан в видеоклипе на песню «Imagine», в котором Йоко открывает занавески и где весь интерьер эфемерно изображен в развевающейся тонкой и просвечивающейся ткани. Это было во всех смыслах шикарное поместье, правда с долгим перегоном до него по трассе М4. Любой человек, который делил ребенка с бывшим партнером, знает, что часто по этому поводу возникают противоречия и споры. По крайней мере, у Джона с Йоко было достаточно денег. «Can’t buy me love?» Деньги, конечно, помогают. В Титтенхерст-парке Джон и Йоко (принявшие решение делать все вместе) начали употреблять героин. Зачем? Дурацкая дань моде тех времен? Кокс, вероятно, узнал и об этом. Либо был наблюдательным: смазанная речь, точечный зрачок, бледность и рвота. Не дело оставлять детей под присмотром героиновых торчков. Сам Кокс в 1960-х имел большой опыт употребления кислоты и в целом разбирался в наркотиках.

– Я принял много кислоты, считая, что она положительно повлияет на мозг, но спустя много лет понял, что это не так, – говорил Кокс. – Наркотики – это не лучший выход[158].

В общем, он решил оградить дочь от людей, находящихся под воздействием опиатов.

Позднее Йоко говорила о том, что этот их с Джоном опыт был небольшим и недолгим. По ее словам, они бросили наркотики, потому что хотели как можно быстрее зачать и боялись последствий, которые могут быть у малыша. Они не хотели, чтобы пресса узнала о том, что они лечатся от наркозависимости, поэтому им пришлось бросать дома. Джон и Plastic Ono Band записали сингл «Cold Turkey» / «Ломки». На второй стороне пластинки песня про Киоко и про то, что ее мама потеряла руку в снегу.

Джон и Йоко поехали на север Дании, где в то время Кокс проживал вместе с Киоко и своей девушкой-американкой Мелиндой Кендалл. Кокс и его подруга попали в первую из серии сект, в которых им пришлось побывать. Ленноны провели в Дании январь 1970 года. Они общались с Киоко и прощались с эпохой 1960-х, пытались бросить курить при помощи сессий гипноза, которые проводил один из руководителей секты. Ленноны подстриглись в ходе подготовки к акции «Первый год мира» / Year One for Peace. Локоны своих отрезанных волос они привезли с собой в Англию и подарили уроженцу Тринидада Майклу Иксу для продажи и передачи денег в поддержку движения за права черных, Black Power. Поддержка Майкла Икса оказалась ошибкой: к концу года его обвинили в грабеже и вымогательстве, после чего этот персонаж уехал в Тринидад, чтобы не попасть под суд. В Лондоне и Лос-Анджелесе Ленноны прошли курс первичной терапии у Артура Янова. «Эта терапия помогла мне избавиться от всего говна, связанного с Богом», – говорил Джон, который почувствовал, что окончательно освободился от своего битловского прошлого. Он начал писать и исполнять честную, стопроцентно свою музыку. Он писал и пел сам, без технических и студийных наворотов, а также сложных музыкальных пассажей, для того чтобы звук его собственного голоса казался ему лучше. Он стал самим собой. Он теперь занимался исключительно собственной жизнью. Былое разделение исчезло. С битлами он писал песни о боли и неуверенности, но эти чувства были хорошо закамуфлированы. В качестве примеров можно привести песни «Help!» и «I’m a Loser», мрачный текст которых положен на веселенькую мелодию. Никто особо не вдумывался в содержание песен, потому что мелодии были очень позитивными. Раньше мне казалось, что он писал очень абстрактно, о ком угодно, но не о себе. Сейчас мне кажется, что он всегда писал о себе, о Джоне. Он с новой силой стал изливать душу в своей музыке. Например, композиция «Jealous Guy» с альбома 1971 года «Imagine» является точно таким же криком о помощи. По сравнению с Ленноном, тексты Маккартни кажутся отвлеченными, а также «делаными», то есть не такими искренними.

Джон хотел звучать в песнях так, как звучит в реальной жизни. Его первый сольный альбом «John Lennon/Plastic Ono Band» (продюсированный Йоко и Филом Спектром, с Клаусом Форманом на басу, Ринго на барабанах и Билли Престоном на клавишах) – такой реальный, что дальше не бывает.

– Маккартни более мелодичен как музыкант, и как композитор он сильнее. Но он не Джон-провокатор, – писал бывший сотрудник «Melody Maker» Майкл Уоттс в одном из американских изданий в 1970-е.

– Джон умел выразить неожиданные чувства по поводу мира и происходящего в нем. В этом смысле он был человеком, у которого был очень интересно брать интервью. Он говорил непредсказуемые вещи, над которыми можно было подумать, или освещал проблему с новой для тебя стороны. Именно поэтому его очень любили журналисты. Мне кажется, что Маккартни всегда неуютно чувствовал себя перед журналистами, потому что Джон так живо, выразительно и интересно отвечал на вопросы прессы. Пол тоже очень хорошо говорит, но он не умел выражаться так ярко, как делал это Леннон. Он был настолько искренним, что становилось скучно. Сольник «John Lennon/Plastic Ono Band» с песнями «Mother», «God» и «My Mummy’s Dead» – прекрасная пластинка. Песни очень откровенные и показывают, насколько Джон был чувствительным и ранимым человеком. Мне кажется, что этот альбом – квинтэссенция Леннона. Он совершенно очевидно стремился рассказывать историю открыто. Это не альбом, это признание. Я тогда считал и сейчас считаю, что это великий альбом.

Хочу напомнить читателю, что Джон пошел путем самопознания. Мало кто из рок-звезд шел по этому пути так долго и последовательно, как Джон. Он оказался значительно смелее многих, утверждает Уоттс. Он хотел найти себя. Отправной точкой было то, что ему не нравился тот человек, которым он являлся.

– И он сознательно начал меняться. Сложно представить себе рок-звезду, которая сознательно хочет измениться. Такого практически не бывает. Джон дал понять, что тот, кого все любили, – пустышка, подделка. Он хотел предложить людям другого Джона Леннона – того, которого он сам был готов любить и уважать. Это очень рискованная история, потому что все могло бы пойти не так, как он планировал. Люди могли бы в нем разочароваться и потерять в него веру. Вот, смотрите, какие, например, признания он делал: «Я раньше был буйным и склонным к насилию, а сейчас все изменилось» и так далее. Он понимал свои недостатки и хотел стать лучше. Хотел стать более достойным человеком. Некоторые считают, что он говорил много всякой ерунды, что объяснялось тем, что он много торчал. Журналисты – циничные ребята, я частично согласен с этим утверждением. Но я искренне считаю, что он верил в то, что говорил. Он действительно хотел изменить мир.

Уоттс согласен с утверждением о том, что во многом желание Джона измениться связано с Йоко.

– Она была его истинной второй половинкой, он был влюблен в нее по-настоящему. В этом нет никаких сомнений. Он нашел женщину, которая его понимала. Он сделал много глупостей, поэтому считается, что она сбила его с истинного пути. Но они вместе и она сама сделали в сфере искусства много интересного.

Акции Джона и Йоко «В постели за мир» / Bed-In For Peace стали предтечей незаправленной кровати художницы Трейси Эмин, а голос и подача Йоко сильно напоминает накал чувств и интенсивность Björk.

– Совершенно верно. Мир еще не был готов к тому, что тогда делала Йоко. Она была настоящей авангардисткой. Все эти bed-in, фишка Джона и Йоко, посыл, заключавшийся в том, что нельзя судить о человеке по его внешнему виду. Действительно, если человек находится в мешке, то сложно судить о его поле, возрасте и расе[159]. То, что Йоко лежала в мешке во время интервью, все это, как говорил Джон, похоже на дадаизм. Это народу не очень нравилось, и люди не понимали этого. Поклонникам творчества Джона было сложно представить, что рок-звезда Леннон будет так активно впитывать влияния арт-мира и станет выражать себя более сложно и непривычно. Они с Йоко делали очень интересные вещи. Суть в том, что их эксперименты привлекали внимание миллионной аудитории, то есть их видело гораздо больше людей, чем обычно интересуются авангардным искусством, только потому, что они были всемирно известными. Джон понял и использовал эту энергию. И благодаря этому совершенно потрясающим образом подзарядил свои собственные батареи.