Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 38)
Пол, Джордж и Ринго рассказывали, что у Джона во время концерта поехала крыша. Самый эксцентричный из битлов полностью поддался сюрреалистической атмосфере. Небезынтересно взглянуть на кадры, на которых он сдавленно хихикает, как сумасшедший ученый-изобретатель, а Пол и Джордж косятся друг на друга с вопросом в глазах: «Что, блядь, происходит?» – и с опаской бросают взгляды на публику. Как расценивать то, что Джон воздел руки вверх и пел в небо, словно в него вселилось какое-то невидимое божество? То, как он не в такт отбивал ногой. Судорожно хватал руками воздух. Одно дело – вести себя так с публикой дома, другое дело – вытворять непонятно что перед еще не привыкшей к группе американской аудиторией. Пол начинает петь завершающий номер концерта «I’m Down», и Джон начинает локтем играть на электрическом органе и дико смеяться. Это оказывается очень заразительным. Пол поворачивается на сцене, будто хочет уйти, а Джордж теряет свое характерное сценическое, ничего не выражающее выражение лица и тоже начинает бесконтрольно смеяться.
После этого концерта возникло ощущение, что битлы достигли апогея своей славы. Когда журналист спросил, каково им было играть, не слыша самих себя, Джон ответил: «Мы не возражаем. У нас дома есть пластинки».
Позднее Джон сказал Сиду Бернстайну – концертному промоутеру, который в 1964 году организовал их выступление в Carnegie Hall, даже ни разу не слышав при этом их музыки: «Там, на стадионе, я увидел вершину горы».
Имеется в виду, что тогда было так, что лучше быть уже не может. Так ли это? Может, это типичное ироничное замечание чисто в его стиле?
Все время становится лучше? /Getting better all the time?[113] Или хуже уже быть не может?
Когда на следующий год они снова попали на Флашинг Медоуз / Flushing Meadows, это было их четвертое, и последнее, турне по Америке. И за все время никто из битлов ни разу не комментировал свой второй концерт на Shea Stadium. Можно простить их молчание, объяснив его тем, что за это время они слишком много гастролировали. Принимали слишком много наркотиков. Вели двойную жизнь. На сцене они были всеобщими любимчиками. Дома катилась своя история: они оправдывали (или не оправдывали) ожидания своих партнеров, друзей, детей, прихлебателей и старались держать себя в руках. Пол все еще был с клубничной блондинкой актрисой Джейн Эшер, хотя их графики часто не совпадали и Пол слишком часто ей изменял. Пол сделал ей предложение на Рождество 1967 года. И они должны были объявить о том, что помолвлены. Но Пол тянул резину. В июле 1968-го Джейн с грустью сообщила ведущему программы на BBC Саймону Ди, что с Полом все закончилось. Спустя девять месяцев Пол женился на матери-одиночке Линде Истман, и у них родилось трое детей. В феврале 1965 года Ринго женился на парикмахерше Морин, или Мо (в девичестве Мэри Кокс, с которой познакомился в Cavern, когда битлы там выступали). Первенец Ринго (первый ребенок из трех) появился на свет в сентябре. Спустя десять лет Ринго открыто признал то, что беспробудно ходил по бабам, много пил, бил жену, был «отсутствующим отцом», и в итоге они развелись. В январе 1966 года Джордж связал себя узами с красавицей-моделью Патти Бойд, с которой познакомился в 1964 году на съемках «A Hard Day’s Night», где за всю картину она произносила всего одно слово. Детей у них не было. Джордж изменял жене с энтузиазмом и огоньком и развелся с ней в 1977 году, чтобы передать ее своему другу Эрику Клэптону. В 1978-м Джордж женился на Оливии Ариас, работавшей в штате лейбла. В тот же год у них родился сын. Джон в то время все еще страдал в браке с Синтией и манкировал роль отца Джулиана[114].
Какова была вероятность того, что ребенок-мужчина, переживший неблагополучное детство и имевший большой багаж проблем, которые усугубились сумасшествием, происходившим в годы славы, может стать хорошим мужем и отцом? Минимальной. А скорее всего, нулевой. Сложно было ожидать ответственного поведения от незрелого парня, голову которому вскружило преклонение миллионов и который не мог сам с собой разобраться.
Джону было двадцать пять лет, когда он пригласил знакомую журналистку Морин Клив в большой, отделанный изнутри деревянными панелями «дом Ганса и Греты» («Мой настоящий дом я куплю, когда пойму, какой хочу») в утопающем в зелени городке Вейбридж под Лондоном. У ворот особняка стояла небольшая стайка поклонниц. Джон провел журналистку по застеленному коврами дому, показал столовую с выкрашенными пурпурным цветом стенами, свои книги – классику в кожаных переплетах, полки с незнакомыми изданиями, винный погреб, дорогие машины и прочие странные приобретения: костюм гориллы, несколько полных наборов рыцарских лат, огромную Библию, еще более огромный крест с надписью IHS (Иисус Христос, Спаситель), а также киску по кличке Мими, сами отгадайте, в честь кого. В своей статье Морин заметила, что ей показалось, что вещи владеют Джоном. Так чем же занимался Джон после окончания последних гастролей? Смотрел ТВ и читал. Он изучал религии мира, исследование гуру психоделической революции Тимоти Лири «Тибетской книги мертвых», а также бестселлер Хью Шонфилда «Пасхальный заговор». В последней книге автор пишет о том, что Иисус был простым смертным и его ученики помогали ему творить псевдочудеса. Кроме этого, Джон слушал много музыки. Ему, как и Джорджу, очень нравилась индийская музыка. Он много спал. Употреблял галлюциногены (этого в интервью он не говорил) и иногда обращал внимание на своего трехлетнего сына. Потом на машине с водителем Джон подбросил Морин в Лондон, заехал к Эпстайну и прошелся по магазинам – чем еще на отдыхе заниматься абсолютно не знающей куда себя деть суперзвезде, когда она находится рядом с Бонд-стрит? Джон тараторил о семейном счастье, о втором пришествии своего отца Фредди Леннона, а также высказывал эксцентричные мнения по поводу чего угодно, просто ради прикола рассуждая обо всем и одновременно ни о чем.
Поговаривали, что Джон переспал с Морин. Скорее всего, так оно и было. Как иначе могла бы она получить такое эксклюзивное интервью? Точно не потому, что хорошо пишет. На протяжении всего интервью Джон не сказал ничего, достойного повторения. Интервью с заголовком «Как живет битл? Вот так живет Джон Леннон» напечатали в Evening Standard 4 марта 1966 года. Подзаголовком была вынесена фраза: «На холме в Суррее… ждет чего-то молодой, известный и богатый человек». Журналистка оказалась все-таки наблюдательной.
Статья не вызвала никакой негативной реакции. Никто не написал главреду редакции писем протеста. Проблемы начались, когда 29 июля американское издание DATEbook (журнал, знакомый с The Beatles, его менеджером и PR-службой группы), в котором печатали статьи на социально-политические темы, а также новости шоу-бизнеса, перепечатал цитату из интервью. Консервативная и религиозная Америка обвинила Джона в богохульстве и требовала привести его к ответу. Скандал разразился за несколько дней до начала гастролей битлов по Штатам. Десятки радиостанций от Нью-Йорка до Юты перестали играть The Beatles. Люди жгли битловский винил, книги и сувенирку. Некоторые магазины сдавали на такие общественные аутодафе все находившиеся в наличии битловские товары. Диск-жокеи и журналисты сменили курс и начали травлю потерявших милость лузеров, оказавшихся не теми, за кого себя выдавали. Таковы законы шоу-бизнеса: сначала надо поднять на пьедестал, а потом с него сбросить. Тем не менее наказание оказалось непропорционально суровым по сравнению с «преступлением»: «Запретить The Beatles! The Beatles, уезжайте домой! Иисус умер за тебя, Джон Леннон!» К травле битлов подключился ку-клукс-клан, грозя, как обычно, смертью. Даже в Англии Синтия получила сотни негодующих писем.
Так какие именно слова вызвали такую бурную реакцию?
– Христианство исчезнет. Скукожится и исчезнет. Я не собираюсь спорить по этому поводу, я прав, и история покажет, что я прав. Мы сейчас популярнее Иисуса. Не знаю, что исчезнет раньше – рок-н-ролл или христианство. Иисус был нормальным парнем, но его ученики оказались обычными и туповатыми. Именно их действия меня и раздражают.
В Англии эта цитата не произвела никакого фурора. В газете Standard не нашли в этих словах ничего крамольного. Остальные английские СМИ полностью проигнорировали ее. Слова были сказаны, и все о них позабыли. Надо признать, что наблюдение Джона было вполне обоснованным. Несмотря на то, что большинство англичан вступали в брак, их хоронили по англиканскому обряду и в официальных документах писали, что принадлежат к англиканской церкви, мало кто их них регулярно ходил в церковь. Многие представители шоу-бизнеса (включая Питера Селлерса, творчество которого Джон обожал) много шутили по поводу церкви, которая казалась анахронизмом, не способным ничего дать молодому поколению.
Но в Штатах все было иначе. Джона искренне удивила реакция американцев. Несмотря на то, что он не собирался брать слова назад, он боялся того, что его могут «подстрелить» сразу после того, как битлы приземлятся в Штатах. Больной гриппом Эпстайн потребовал, чтобы Джон вежливо извинился, но музыкант отказался. Тогда Эпстайн созвал в нью-йоркском American Hotel пресс-конференцию и зачитал обращение, которое, наступив на горло собственной песне, одобрил Джон.