Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 3)

— Ага, — шиплю я, нанося дезинфекцию на раны на коленях. — Я такая. Жить захочешь, еще не так остервенеешь.

— Васек, так куда ее везти? — водитель смотрит на друга в зеркало заднего вида.

— Давай ко мне на хату, — бурчит сосед, бросая на меня косые взгляды.

— Ты квартиру себе купил? — я разворачиваюсь всем корпусом и удивленно смотрю на парня. — То-то я смотрю, что тебя во дворе не видно совсем.

— Пока еще не купил, но скоро куплю, — он смотрит на меня каким-то странным взглядом, от которого мурашки бегут по спине, а в голове всплывают воспоминания полугодичной давности. — Поживешь пока у меня.

— Васек, а ты экстримал, — усмехается Шрек. — Смотри, она тебя еще в изнасиловании обвинит и жениться заставит.

— Не влазь, — цыкаю я. — Когда давние добрые друзья разговаривают.

— Ох, ты и дерзкая, — Васькин друг выворачивает руль, и снова больно ударяюсь боком о дверь. — Если бы не Васька, я бы тебя уже выкинул к чертовой матери.

— Заморишься выкидывать, — я ровно сажусь на сиденье и пристегиваюсь ремнем безопасности. — Ты и так меня дважды чуть не угробил. Кстати, а как тебя зовут? А то как-то неудобно называть тебя Шреком.

— Николай, — парень бросает на меня быстрый заинтересованный взгляд. — Для друзей просто Ник. А тебе как больше нравится? Шурка, Шурочка, Александра или Плюшка?

— Плюшка привычнее, — я смотрю на него с подозрением. Он что, флиртует со мной? СО МНОЙ? — Мне это больше нравится, чем Пэпа.

Сзади раздается покашливание Василия. Ему что не нравится, что мы с его другом нашли общий язык или он простудился?

4

4

Машина въезжает в какой-то темный двор, и я пытаюсь рассмотреть табличку на доме, чтобы знать, откуда убегать придется, если что.

— Васек, ты точно хочешь ее на хату к себе привести? — Шрек поворачивается к своему другу, когда автомобиль останавливается около подъезда.

— А куда ее? — Васька не сводит с меня глаз. — У нее ж отчим придурок. Это он тебя под машину толкнул? — сосед дергает меня за плечо, и я морщусь от боли. — Что, снова приставал?

— Не успел, — отвечаю я. — Я весь его стратегический запас в канализацию спустила.

— Ты что дурь в унитаз смыла? — у Коляна даже рот от удивления открылся.

— Бухло, — верчу пальцем у виска. — Какая дурь.

— Ладно, пошли, — Василий вылазит из машины, открывает дверь с моей стороны и подает руку, помогая выбраться из салона. — Стой, — он набрасывает на меня свою ветровку, а я не могу понять, на какой хрен он это делает. — У тебя платье сзади разорвано, — объясняет он, видимо, впечатлившись моим вытянутым лицом.

С трудом сгибая разбитые колени, которые уже покрылись корочкой из-за зеленки, я топаю за парнями, внимательно вглядываясь под ноги. Не хватало еще здесь перецепиться и растянуться еще раз.

— Милости прошу, — Вася жестом приглашает нас пройти в свои хрущевские апартаменты. — Обувь можно не снимать, — останавливает он меня, когда я уже наклоняюсь, чтобы развязать мокасины. — У меня не убрано.

Колян топает, не останавливаясь, прямо в комнату, на ходу, включая свет. Видимо, не раз тут бывал. А вот я с любопытством смотрю по сторонам.

— Ну, и хламовник тут у тебя, Вася, — вздыхаю я, останавливаясь на пороге зала.

— Слышь, ты, королева свинарника, — Шрек разворачивается и нерушимой глыбой нависает надо мной. — Если тебя что-то не устраивает, вали отсюда.

— Ты опять? — я упираю руки в боки и надвигаюсь на этого перекачанного амбала, который выше меня головы на полторы. — Это Васина квартира, а тебя, Шрек, твое болото ждет.

— Да я тебя… — Васькин друг хватает меня за шиворот и встряхивает так, что аж зубы клацают.

— Хавать будете? — Вася выходит из кухни, сжимая в руке ложку. — А вы чего тут?

В животе моментально раздается урчание, отчего становится нестерпимо стыдно. Я сразу отступаю от Шрека и становлюсь за спину Василию.

— Вась, а че это он у тебя тут командует? — решила наябедничать я. — Гонит меня тут, понимаешь.

— А чего ты королеву из себя корчишь? — снова наезжает на меня Колян. — Хламовник, хламовник, — он даже пытается изобразить мою интонацию.

— Хорошо собачиться, — Вася аккуратно обнимает меня за талию и увлекает за собой на кухню. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.

Придирчиво оглядываю гору посуды в раковине, засохшие пятна на столе, на котором стоит одна-единственная чистая тарелка с бутербродами и три бутылки пива.

— О, пивасик и бутеры, — потирая руки и отодвигая меня в сторону, Шрек вваливается в кухню, садится на диван и хватает со стола бутерброд.

Я на чистых инстинктах подлетаю и шлепаю его по руке.

— Ты руки мыл? — это мама всегда так меня останавливала, когда я с немытыми руками за стол садилась.

— Да, бляяядь! — орет Колян, пытаясь поймать танцующий в руках бутерброд. — Как же ты меня достала!

Он срывается и, ринувшись ко мне, протягивает руки. Но Васька резко хватает его за руку и, вывернув, укладывает Шрека на стол.

— Васька, ты охренел? — ревет буйный. — Ты против друга попер? За эту сучку заступаешься?

— Колька, я же тебя просил, — шипит сосед, сдерживая дергающегося друга. — Хорош быковать.

— Вась, отпусти ты его, — снисходительно говорю я. — Он больше не будет.

— Да что за детский сад! — не унимается Коля. — Буду, не буду. Пошли вы!

Он вскакивает и вихрем несется к входной двери.

— Колян, а ночевать ты где будешь? — кричит ему в спину Васька. — Тебя ж Жанка с хаты выперла.

— С этой курицей я не останусь, — Шрек все-таки притормаживает. — Васек, мы же собирались пивка попить, футбол посмотреть.

Вот и эти пивко, футбол… Надо сваливать. Обхожу соседа и шлепаю в коридор.

— Шурик, ты куда собралась? — Васька хватает за руку. — Хорош вам выебываться. Колян, возвращайся, и ты садись, — он дергает меня, и я, не удержавшись, падаю на диван. — Задрали уже.

Желудок снова напоминает о том, что обед был давно, и я, наплевав на все, беру бутерброд и откусываю большой кусок.

— А чай в этом доме есть? — пережевывая очередной кусок, спрашиваю я.

— Сама чайник поставь, — говорит Василий, доставая из холодильника колбасу и сыр, потому что, не заметив, я сжевала все приготовленные бутерброды.

Я поднимаюсь, ставлю чайник и пытаюсь зажечь газ. В очередной раз не перекрытый мною газ бахает так, что все подскакивают, а пламя взмывает до самого потолка, обпаливая мои ресницы и челку.

— В рот пароход! — выдыхает Колян, удерживая у открытого рта неоткушенный кусок колбасы. — Ты же оружие массового поражения. Васька, она тебе хату спалит.

— Я… Я… — становится так обидно, что слезы сами собой брызгают из глаз. — На кого я стала похожааа?

Да, что ж это такое? Когда ж я так нагрешить-то успела? Дома треш полный, и здесь не лучше. Стою тут в порванном платье, с зелеными сбитыми коленками, ободранными руками, сгоревшими ресницами и волосами... За чтооо? Размазываю слезы по закопченному лицу.

Колян и Васька молча, открыв рты, переводят взгляд с меня на почерневший потолок и обратно, не в состоянии произнести ни слова.

— Плюшка, ты как? — отмирает, наконец-то, Васька. — Не обожглась? — он подрывается и, схватив мое лицо, начинает внимательно меня осматривать.

— Отстань, — вырываюсь я, когда он прижимает мою голову к своей каменной груди. — Отпусти меня сейчас же.

— Дурдом, — хмыкает Шрек, откупоривая бутылку пива. — Зато весело. Останусь я у вас.

Вот только сейчас до меня доходит, что меня приглашают переночевать в одной квартире с двумя мужиками, с одним из которых у меня уже было тесное общение.

— Вась, я, наверное, пойду, — шмыгая носом, начинаю продвигаться в сторону коридора. — Вы тут как-нибудь без меня.

— Хочешь, чтобы твой отчим сегодня тебя точно трахнул, а потом убил? — сосед становится у меня на пути.

— Да, — подпрягается Шрек, заговорщически подмигивая мне. — А трахнуть мы и сами можем.

5

5