Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 4)
И почему именно Плюшка упала под колеса Колькиного автомобиля? Я вроде как стал забывать тот ее визит, когда она появилась на пороге моей квартиры с предложением: “Трахни меня”.
Это был настоящий шок. Я, конечно, не мальчик-одуванчик был, но, чтобы вот так в лоб… Эта девочка всегда мне нравилась. Она была не похожа ни на одну из своих подруг. Всегда на позитиве, всегда улыбчивая, даже когда мальчишки ее дразнили и издевались.
Несколько раз приходилось подлавливать их и делать внушение, но так, чтобы Шурик ничего не знала. Как сейчас помню восхищенные взгляды женской половиной всего двора. Хоть на работу и с работы не ходи. Утром восхищенные глаза женщин, которые, как и я, спешили на работу, а вечером — глаза девочек-школьниц.
А после того, что произошло между нами с Плюшкой, я вовсе решил снять квартиру и съехать от родителей. Тем более Колька все время жужжал в уши, что пора уже становится самостоятельным.
И вот только моя самостоятельность вошла в русло, как тут бам… и Плюшка упала на голову, вернее на асфальт. Еще и Колян крутится вокруг нее, как уж на сковородке. Этот ебарь-террорист везде свое конец сунет. Не зря же Жанка его из дома выперла. Вот теперь решил Сашку охмурить.
— А трахнуть мы и сами можем, — вот после этих слов, мне захотелось врезать другу по морде.
— Колян, а ну, пошли выйдем, — говорю я, кивая в сторону выхода. — Перетереть надо.
— Вася, а чего это ты напрягся? — дружбан поднимается и идет за мной. — Шурочка, а вы тут без меня не скучайте.
Мы выходим в коридор, и я плотно закрываю дверь.
— Ты чего к девчонке клеишься? — шиплю я. — Она ж совсем молоденькая.
— Братан, ты глаза-то разуй, — ухмыляется Колька. — Ты эти сиськи видел, а попец какой зачетный.
— Ты же говорил, что ее место в свинарнике, — напоминаю недавние выпады в сторону Плюшки. — А теперь попец зачетный?
— А чего это ты за нее вписываешься? Сам глаз положил? — Колька складывает руки на груди, буравя меня испытывающим взглядом.
— А хоть бы и так? — с вызовом говорю я.
— Я тебе помогу, завоевать твою неприступную крепость, — улыбается Колян, толкая меня в плечо. — Ты ж меня знаешь.
— Вот именно, что я тебя знаю, — из подо лба смотрю на друга.
— Васек, а давай как мы всегда делали. Разложим девочку на двоих, — он приваливается к стене плечом. — А потом пусть сама выбирает.
— Да пошел ты! — я сбрасываю его руку и иду в кухню. — Если ты от нее не отстанешь, будешь искать ночлег в другом месте.
— Понял, понял, — Колян поднимает руки в примирительном жесте и топает за мной. — Ну, разговаривать-то с ней можно?
Я останавливаюсь на пороге кухни, удивленно хлопая ресницами. Грязной посуды нет, стол чистый, аж сияет. Даже раковина такой, наверное, не была, со времен царя Гороха. С холодильника исчезли все отпечатки. И пол вроде как стал чище.
— Ты когда… — у меня нет слов оттого, что я вижу. — Ты когда это успела?
— А что тут успевать? — довольно улыбается Шурик. — Хоть некоторые и приписывают мне родство со свиньями, но я в свинарнике находиться не желаю.
— Александра, да вы волшебница, — Колян медом растекается перед Плюшкой, а она смотрит на него влюбленными глазами, а когда-то также смотрела на меня.
Ничем не отличается от тех телок, что побывали здесь. Наверное, Колян прав. Нечего за нее вписываться.
Как-то мне совсем не нравятся эти их разговоры. Я на цыпочках подхожу к двери, но кроме бубнежа, ничего не слышно. Ну, и ладно. Окидываю придирчивым взглядом кухню и берусь за тряпку.
Вот всегда так, как я начинаю дергаться, то или что-то мою или что-то жую. Поскольку пожевать здесь нечего, придется отдраить все, что попадется на глаза.
Я даже забыла, что нахожусь не у себя дома. Дверь неожиданно открывается, и один за другим на кухню вваливаются Васька и Шрек.
— Ты когда… — ошарашенно спрашивает Василий, и мне становится так приятно, что мои усилия не прошли незамеченными. — Ты когда это успела?
— А что тут успевать? — довольно улыбаюсь я. — Хоть некоторые и приписывают мне родство со свиньями, — многозначительно смотрю в сторону Николая. — Но я в свинарнике находиться не желаю.
— Александра, да вы волшебница, — Шрек чуть ли ножкой передо мной не расшаркивается, и я не невольно улыбаюсь, потому что выглядит он очень уж комично.
— Вась, мне бы домой как-то добраться, — зардевшись от такого внимания мужчин, говорю я. — Далеко до нашего дома?
— На дворе ночь глухая, — Шрек прижимается ко мне боком. — Оставайся здесь. Да, братан? — он подмигивает моему соседу.
— Да, — хмурясь отвечает Василий. — Правда, оставайся.
— А койко-место у тебя для меня есть? — что-то Васек не особо рад тому, что я согласилась остаться.
— Ну… — он как-то мнется, не зная, что ответить. — Диван у меня в зале не раскладывается, поэтому там может спать кто-то один.
— А в спальне есть шикарная двуспальная кровать, — Шрек приобнимает меня за талию. — Там можно вдвоем разместиться. Ты же составишь мне компанию? — он поглаживает меня по спине, а я медленно отодвигаюсь от него, глядя на соседа.
Василий стоит, набычившись, и смотрит себе под ноги. Он что действительно недоволен? А может, ревнует? От этой мысли становится так тепло на душе. Какого черта этому Шреку от меня надо? Я бочком, бочком подбираюсь к Ваське и становлюсь у него за спиной.
— А давайте, я в зале лягу, а вы вдвоем на шикарной кровати? — выглядывая из-за широкой спины парня, выдвигаю свое предложение.
— Да мы, че гомосеки? — включает бычку Колян. — Ты че гонишь?
— Сам ты гонишь, — блею я, кося одним глазом из-за Васьки. — Уж если с кем я и буду спать в одной постели, то точно не с тобой.
— Вот и порешили, — Вася как-то сразу оживился и даже взял меня за руку. — На кровати спим мы, а ты спишь на диване.
О чем они там разговаривали в коридоре, что сосед выглядит прямо победителем? Но подумать о чем-то еще не успеваю, потому что Васька тянет меня за собой.
— Колян, где постельное белье, ты знаешь, — бросает он на ходу, затягивая меня в спальню.
— Вась, мне бы в душ, — шепчу я, бросая взгляд на огромную кровать. — И что-нибудь переодеть. Не могу же я в драном платье щеголять.
— Понял, — радостно говорит парень, метнувшись к шкафу. — Щас, я что-нибудь тебе найду.
— Только не твою майку алкоголичку не давай, — смеюсь я. — А то боюсь, твой озабоченный дружок все неправильно поймет.
Васька молча протягивает рубашку с длинным рукавом, чистое полотенце, достает из-под кровати запыленные тапочки и ставит передо мной.
— Дверь в ванную около кухни, — говорит он смущаясь.
— А трусы семейные сегодня будут? — спрашиваю, чтобы разрядить обстановку.
— Я теперь такие не ношу, — усмехается сосед, а я выхожу в зал, где, развалившись на диване, лежит Шрек и смотрит телевизор.
6
6
Закрываю дверь в ванную комнату и понимаю, что здесь нет щеколды. Шарю глазами по помещению, в поисках чего-нибудь, чем можно заблокировать дверь.
— Да, блииин, — расстроенно шепчу я, открываю воду и сажусь на бортик ванны. — Ну, и как теперь?..
Но желание смыть с себя пыль игрязь берет верх, но мытья придется под душем. Так будет быстрее. Сбрасываю с себя порванное платье, бюстгальтер, трусики и становлюсь под тугие теплые струи, задергивая шторку.
Колени сразу же обжигает огнем. Опускаю голову и осматриваю свои боевые травмы. Дааа, такие зеленые коленки у меня были, наверное, только в начальной школе. Это же надо было так пропахать…
Достаю с полочки гель для душа и аккуратно намыливаю травмированные места, шипя от боли. Я так увлеклась этим занятием, что даже не услышала, как открылась дверь и в ванной комнате я оказалась не одна.
Чья-то огромная ладонь ложится на мою попку, а потом опускается, подбираясь к моей киске.
— Аааа! — ору я. — Какого хуя!
Все происходит как в замедленной съемке. Я разворачиваюсь, поскальзываюсь в мокрой ванне, хватаюсь за шторку, которая с треском обрывается и опускается на голову чела с шаловливыми ручками. Едва не падаю, удерживаясь за край ванны. На автомате хватаю, что первое попало под руку, а это оказался флакон с гелем для душа и начинаю лупцевать по накрытой шторкой голове.
— Ты придурковатая! — ревет Шрек, а это именно он, выпутываясь из шторки и отбрасывая ее в сторону. — Что ты творишь?
Пузырек с гелем, в очередной раз опускаясь на лысую голову, лопается, и остатки желеобразной жидкости выливаются на гладкую кожу, обтягивающую красивой формы череп, и стекают по перекошенному от злости лицу.
— Вали отсюда! — кричу я, а Колян тянет ко мне руки.