Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 2)

— Сашка, иди сюда! — вздрагиваю от этого ненавистного голоса.

— Я гулять иду, — отвечаю я и спешу к себе в комнату.

Отчим выходит из зала и догоняет меня в коридоре.

— Сегодня ты гулять не пойдешь, — шепчет мне в ухо отчим, зажимая в темной коридорчике в проеме между дверями туалета и ванной комнаты. — Даже не мылься.

Олег дышит на меня пивным перегаром, и меня сразу же начинает тошнить. Его рука сжимает мою попку. Он трется своей худосочной грудью об мою пышную грудь.

— Отвали, — толкаю его изо всех сил, но он крепко держит меня своими цепкими ручонками, но, на мое счастье, рекламная пауза заканчивается, и Олег снова спешит к пиву и футболу.

— Чтоб дома сидела, — бросает от на ходу и исчезает в зале.

— Ага. Щас… Прямо буду ждать, — шиплю я.

Знаю же, что пиво это только начало. После того как закончится матч, он обязательно пойдет добавлять уже чем-нибудь покрепче. Если его любимая команда выиграет, то обязательно надо обмыть победу, а если проиграет, то надо залить горе.

За время нашего проживания под одной крышей я уже выучила все его схроны, поэтому крадусь мимо зала, прислушиваясь к воплям отчима.

Вхожу на кухню, достаю бутылку водки из холодильника, откручиваю крышку и выливаю содержимое в раковину. Потом так же на цыпочках проскальзываю в ванную, становлюсь на колени и шарю рукой под ванной. Достаю оттуда еще одну бутылку и тоже отправляю содержимое в канализацию. Следующую бутылку нахожу в туалете, в смывном бачке. Потом шлепаю в мамину спальню, аккуратно выдвигаю ящик комода и хлопаю руками по сложенным стопками вещам.

— Ууу, выжрал уже, — шиплю я, закрывая комод. — Когда ж ты уже подавишься.

— Сашка, принеси холодненькую! — из зала несется радостный голос Олега. — Буду праздновать!

— Сам иди и возьми! — рявкаю я, выходя из маминой комнаты. — Я к тебе в прислуги не нанималась.

— Ты у меня поговори еще, — отвечает он, направляясь в кухню, шаркая тапками. — Я с тобой позже поговорю. Не вздумай идти на улицу.

— Ага, — тихо говорю я, чтобы он не слышал, натягивая платье. — Так, я тебя и послушала, урод.

Слышу, как хлопает холодильник, а потом раздаются быстрые шаги в сторону спальни.

— Сашка, бутылка где? — кричит Олег, уже добравшись до ванной комнаты. — Я ж тебя, тварь, убью!

Выскальзываю из своей комнаты и быстро бегу к входной двери, пока он шарится в туалете в поисках улетучившегося пойла. Надо сматываться побыстрее, а то действительно придется драться с этим козлом. Я его, конечно, не боюсь, но и не хочу, чтобы к нам полиция приезжала.

Вот так однажды мама ушла на работу, а отчим в очередной раз нажрался и полез ко мне целоваться и лапать своими ручонками. Я не выдержала и треснула его железным ковшиком по голове и рассекла бровь. Этот урод визжал так, что соседи вызвали наряд. Только пока он ехал, это чудо гороховое увалилось спать, а мне пришлось оправдываться перед блюстителями порядка. Хорошо хоть у нас городок маленький и все друг друга знают. Вот и Олег в полицейском участке оказывается, не раз гостил, поэтому они посмотрели на храпящее тело и ушли.

— Где бухло? — ревет этот алкаш, а я стараюсь побыстрее завязать кроссовки и убежать. — Убью!

Выскакиваю на лестничную площадку и несусь по лестнице вниз. Сзади слышны шаги Олега, который бежит за мной, стараясь не отставать.

— Стоять! — несется мне вслед, и я прибавляю скорости. — Где бутылка, сука?

— Тебе в рифму ответить? — слегка повернув голову, на бегу отвечаю я. — Ты уже не помнишь, что все выжрал!

Дыхание сбивается, и бежать становится труднее. Вот не бегун я на длинные дистанции, не бегун… В боку начинает колоть, а перед глазами порхают черные мушки, но приближающиеся шаги заставляют передвигать ноги.

— Беги, Сашка, беги, — шепчу я себе под нос. — Давай, Сашка!

Надо худеть и начинать заниматься спортом, а то вот простая алкашня догоняет. А может, развернуться и треснуть кулаком в лоб? Но он сейчас злой как черт, и я не уверена, что справлюсь с ним. Какой-никакой, но мужик…

— Попалась, сучка! — рука отчима хватает меня за платье.

От неожиданности я взвизгиваю и дергаюсь вперед. Слышу, как трещит ткань. Платье рвется, и я лечу вперед, широко расставив руки.

Фары, несущейся на меня машины, ослепляют. И как говорится, вся жизнь проносится перед глазами. Ну, или не вся… просто, наверное, рассмотреть не успела. Боль обжигает руки и колени. Над головой раздается скрип тормозов. Удар в плечо. Падаю, глухой удар моей головы об асфальт… И я проваливаюсь в темноту.

3

3

— Эй, ты живая? — кто-то трясет меня за плечо, а я никак не могу открыть глаза. — Васька, вызывай скорую, а то, не дай бог, эта свинка, которая вообразила себя порхающей бабочкой, еще крякнет.

— Это не свинка, — раздается над головой очень знакомый голос. — Это Плюшка.

Я медленно открываю глаза и пытаюсь навести резкость.

— Так ты знаешь эту ебанутую? — удивленно спрашивает парень, который сидит передо мной на корточках и заглядывает в лицо. — О! Очнулась!

— Ты кто? — хрипло спрашиваю я, пытаясь подняться. — А Вася где?

— Привет, Шурик, — Василий тоже присаживается на корточки и помогает мне приподняться. — Ты чего под колеса бросаешься?

— А Олег где? — верчу головой, пытаясь заглянуть из-за широких мужских спин на тротуар.

— У вас опять разборки? — сосед внимательно смотрит на меня, когда я сажусь, опираясь на бампер машины, и прикрываю глаза. — Тебе плохо? Сейчас скорую вызову.

— Не надо скорую, — хрипло говорю я, опираясь на руки, становясь на колени, чтобы подняться. — Все нормально.

— Вась, ты долго еще будешь ворковать? — поднимаю глаза на друга Василия, который пристально рассматривает свою машину. — Слышь, свинка Пэпа, ты мне своими формами весь передок помяла.

— На себя посмотри, Шрек, — он действительно очень огромный и лысый, только и того, что не зеленый. — Васька, кто за рулем был? Ты?

— Нет, — сосед непонимающе смотрит на меня.

— Ну, тогда, Шрек, молись, — я с кряхтением встаю на ноги, смотрю на свои содранные колени и ладошки, а потом злобно прищурив глаза, перевожу взгляд на того, кто посмел меня оскорбить. — Щас я вызову полицию, скорую. Скажу, что ты ехал на предельной скорости, которая, кстати, недопустима в черте города, а потом еще пытался смыться с места преступления… И только то, что рядом находился Василий, остановило тебя от совершения очередного преступления. Как тебе такой расклад?

Шрек, хлопая ресницами, смотрит на меня, не зная, что ответить на мою тираду.

— А сейчас я лягу обратно на асфальт, — предпринимаю попытку снова залезть под колеса, но Васька удерживает меня от опрометчивого шага, и это хорошо, потому что я не уверена, что снова смогу подняться. — И прикинусь умирающей, которой даже скорую не вызвали вовремя. И ты не сомневайся в моих актерских способностях. Сыграю так, что даже Станиславский будет аплодировать и кричать “Верю!”, что уже говорить про полицию и врачей. Как тебе перспективка?

— Блядь! Охуеть! — присвистывает Шрек, восторженно глядя на меня. — Вот это напор! Вот это харизма! Даже возражать не хочется!

— А если еще раз меня обзовешь, — кидаю очередное обвинение и угрозу. — Накатаю заяву, что подверглась с твоей стороны буллингу, который привел меня к попытке суицида. А доведение до самоубийства карается законом.

— Да мы с тобой даже не знакомы, — ошарашенно говорит накачанный амбал с лысой башкой. — Какой буллинг?

— Ты Васку знаешь? — я облокачиваюсь на руку соседа.

— Ну? — в глазах водителя автотранспорта, который произвел на меня наезд, стоит полное недоумение.

— Баранку гну, — рявкаю я. — Вот и я его знаю. А ты говоришь, незнакомы. Попробуй доказать обратное.

— Епта! Вот это логика, — Шрек начинает ржать, сгибаясь и упираясь руками в колени. — Васек, и откуда ты такую ушлую знаешь?

— Соседка. Слушайте, давайте отсюда уедем, — примирительно говорит мой сосед, понимая, что препираться я могу долго. — А то вон уже люди вокруг собираются.

И правда, на тротуаре уже собралась небольшая кучка молодежи с телефонами в руках, которая любит потусить в очень позднее время. А мы в недалеком будущем станем звездами интернета.

— Садись в машину, — говорит виновник ДТП, а в том, что виновник именно он, я нисколько не сомневаюсь. — Там аптечка есть. Надо твои раны обработать. А потом мы тебя домой подбросим.

— А мне домой нельзя, — я сажусь на пассажирское сиденье, не обращая внимания на возмущенный возглас Василия. — Меня там убьют.

Сосед нервно хлопает дверцей сзади, и я оборачиваюсь, чтобы его успокоить.

— Васенька, не обижайся, — я кладу руку ему на колено и сильно сжимаю пальцы. — Просто мне на заднем сиденье сейчас ехать некомфортно. Места мне там мало.

— Тебе мало места во внедорожнике? — возмущается Шрек, усаживаясь за руль. — Меньше жрать надо…

Но он замолкает на полуслове, глянув на мое зверское лицо, и уже молча завел машину.

— Ну, и куда тебя везти? — мы, наконец-то, трогаемся с места. — Родственники, друзья, подруги?

— Неа, — я протираю ссадины влажными салфетками, достаю из аптечки флакончик с зеленкой и бинт. — Нету никого. А кроме зеленки ничего нет? — я верчу перед Шреком пузырьком. — Каменный век какой-то…

— Не. Ну, я не могу, — смеется лысик. — Машину помяла, обвинила во всех смертных грехах, навязалась на нашу шею… Теперь еще и аптечка не такая. Ну, ты и стерва.