Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 1)
Annotation
— Ты точно этого хочешь? — спрашивает Вася, недоверчиво глядя на меня и переминаясь с ноги на ногу на пороге комнаты. — Шурик, чего это ты решила?
— Чего? Чего? — зло говорю я. — Если ты не согласишься, то я к Вадьке из двадцать пятой пойду. Лучше уж с кем-то из вас, чем этот утырок отчим это сделает.
— Аааа, — Васька сбрасывает тапки и начинает быстро стягивать футболку. — Ну ты, Шурик, даешь. Я обалдел, когда ты приперлась с таким предложением. Думал, что какой-то развод.
Я внимательно наблюдаю, как он прыгает на одной ноге, пытаясь стянуть джинсы, еле-еле сдерживая смех. Наконец-то, справившись со штанами, он становится напротив меня и смотрит преданными-преданными глазами. И тут меня прорвало. Закрываю лицо руками и начинаю ржать.
Двухметровый Васек в семейных трусах и с растерянным лицом, это еще то зрелище.
Я, ты и мой друг
Я, ты и мой друг
1
1
— Ты точно этого хочешь? — спрашивает Вася, недоверчиво глядя на меня и переминаясь с ноги на ногу на пороге комнаты. — Шурик, чего это ты решила?
— Чего? Чего? — зло говорю я. — Ты трахнешь меня? Или я к Вадьке из двадцать пятой пойду. Лучше уж с кем-то из вас, чем этот утырок отчим это сделает.
— Аааа, — Васька сбрасывает тапки и начинает быстро стягивать футболку. — Ну ты, Шурик, даешь. Я обалдел, когда ты приперлась с таким предложением. Думал, что какой-то развод.
Я внимательно наблюдаю, как он прыгает на одной ноге, пытаясь стянуть джинсы, еле-еле сдерживая смех. Наконец-то, справившись со штанами, он становится напротив меня и смотрит преданными — преданными глазами. И тут меня прорвало. Закрываю лицо руками и начинаю ржать.
Двухметровый Васек в семейных трусах и с растерянным лицом, это еще то зрелище.
Вася всегда казался мне таким… МАЧО. Мы с девчонками всегда влюбленно вздыхали, когда он шел с работы в своей неизменной майке-алкоголичке, демонстрируя свою рельефную мускулатуру, и джинсах, обтягивающих красивые, стройные, сильные ноги. Он был старше нас всего на два года, но казался таким взрослым, таким крутым, что аж дух перехватывало.
Василий всегда задорно нам подмигивал. Но с приветствием он обращался только ко мне: “Привет, Шурик!”, и это было так круто. Я просто таяла, ведь он выделял только меня. Приветливо махала ему рукой в ответ, а подружки с завистью косились на меня.
Но сейчас нижняя часть его гардероба меня просто добила. И чего это я решила, что он лучшая кандидатура на роль первого мужчины в моей жизни? Просто затмение какое-то. Наверное, это из-за его внушительной внешности и, на мой взгляд, мужественности. А по итогу… семейные трусы и растерянный вид.
Я, конечно, тоже не супермодель, а все мои друзья, бывшие одноклассники и одногруппники называют меня Плюшкой, но как-то не на такую реакцию соседа я рассчитывала. Я же к нему с открытой душой, с таким предложением, а он… А где же страсть, разорванное белье?
— Я думала, что такое уже не носят, — продолжая смеяться, захлебываясь, говорю я. — Вась, ты такой красавчик, а труселя у тебя просто отпад. Моя мамка отчиму и то боксеры покупает.
— Сашка, ты отбитая совсем? — рявкает сосед. — Сначала с порога огорошила: “Трахни меня”, а теперь ржешь как лошадь. Я тебя не ждал, а в таких трусах мне удобно, — он складывает руки на груди и обиженно вздергивает подбородок.
— Лучше хозяйство вентилируется? — я пытаюсь сдержать смех, понимая, что перегнула палку, но плечи продолжают вздрагивать. — Ты не обижайся, но я лучше пойду.
Я бочком пытаюсь пройти мимо обиженного Василия. И вот уже, когда я переступила порог комнаты Василия, в спину мне несется злобный рык:
— Стоять! — парень хватает меня за руку, дергает и втягивает обратно в свою комнату. — Ты меня что продинамить решила?
Мама дорогая, неужели взбодрился и решил снять и труселя? Он подхватывает меня на руки, от неожиданности взвизгиваю и начинаю вырываться.
— Поставь меня! — кричу я. — Ты сейчас меня уронишь!
— Не дергайся, и не уроню, — говорит Васька, укладывая меня на диван.
Сосед нависает надо мной, криво ухмыляясь.
— Ну что, Плюшка, попалась, — парень проводит пальцами по щеке, а я уже пожалела, что пришла к Ваське.
Он на глазах становится похож на опасного хищника. И куда только делся тот растерянный парень в семейных трусах. Трусы остались, а Васька изменился.
Парень усаживает меня на подлокотник дивана и легонько толкает меня назад, когда я пытаюсь подняться. Падаю спиной на мягкую велюровую поверхность, подхватывает меня под попку и резким движением срывает с меня трусики. Его пальцы больно сжимают мои бедра.
— Не передумала? — понимаю, что спрашивает он просто так, и его уже ничего не остановит.
Не дождавшись ответа, потому что у меня буквально все пересохло во рту, и язык не поворачивается совсем, Вася наклоняется и проводит языком по моим сухим горячим губам, а потом впивается в меня поцелуем. Язык проскальзывает между зубов, и я издаю тихий стон наслаждения, потому что внутри все замирает, а потом вспыхивает пожар.
Его поцелуи становятся более требовательными, глубокими. От них просто начинает трясти. Сосед так умело целует, что голова начинает кружиться, а по телу словно проносится электрический разряд. Я запрокидываю голову, и мужчина целует меня в шею. И как целует, сукин сын! Конечно, может, кто-то и целует лучше, только я такого не знаю. Да я вообще никакого не знаю, потому что, кроме слюнявых поцелуев своего одногруппника, с которым мы напились на первом курсе, и учились целоваться, больше поцелуев в моей жизни не было.
Его пальцы проскальзывают между моих складочек, и я округляю глаза от неожиданности.
— Ты что делаешь? — шепотом спрашиваю я.
— Тебе не нравится? — я снова ставлю его в ступор, и он отстраняется, глядя на меня как на дурочку.
— Еще не поняла, — одними губами говорю, чувствуя, как от его прикосновений внизу живота становится горячо и очень приятно.
— Тогда молчи и учись, — смеется Васька, куда-то надавливая, отчего я выгибаюсь, а с губ срывается непроизвольный стон.
Голова кружится, дыхание сбивается, по телу бежит табун мурашек. Пальцы ритмично двигаются между моих складочек. Язык щекочет шею, губы прикусывают кожу. Цепляюсь руками в широкие плечи, впиваясь в них ногтями. Кажется, что внутри взрывается фейерверк.
— Ой, божечки, — выдыхаю я.
— Очень приятно, что ты меня с ним сравниваешь, — усмехается Василий. — Но это только я. А сейчас будет немного больно.
Он раздвигает мои ноги пошире и мощным толчком врезается в мою текущую щелочку.
— Аааа! — я хватаюсь за спинку дивана рукой и пытаюсь вывернуться из-под мужского тела. — Отпусти! Ебушки-воробушки! Ты же сказал, что немного будет больно.
— Ты же знала, зачем шла, — шумно дыша, говорит парень, на мгновение останавливаясь. — Сейчас все пройдет.
Он двигает бедрами и проникает мощно, глубоко. Кажется, что я балансирую над пропастью. Громкие, ритмичные шлепки разгоряченных тел, мои стоны, его рычание… Все сливается в одну- единственную мелодию животной страсти, от которой я буквально задыхаюсь. Не понимаю, где я, что со мной. Будто бы лечу вниз, а через секунду взмываю вверх.
— Еще! Еще… — из моего пересохшего горла неосознанно вырываются слова. — Быстрее!
Весь мир летит в тартарары, когда в сумасшедшем ритме в меня врывается этот ошеломительный мужчина в семейных трусах. Все пульсирует внутри, горит огнем… Открываю рот в немом крике, когда волна оргазма накрывает с головой, заставляя стонать, скулить, кричать.
Он выходит из моей хлюпающей щелочки, приподнимается и кончает мне на живот.
2
2
— Мама! — кричу со всей дури. — Угомони ты своего козла! — меня трясет от злости, когда в очередной раз отчим щиплет меня за попку, когда я прохожу мимо дивана в зале. — Он совсем обнаглел! Сколько можно бухать и клеится ко мне?
— Александра, прекрати! — мама, как всегда, становится на сторону отчима. — Он устает на работе. Имеет право выпить, расслабиться. И не смей на него наговаривать. Кто там к тебе пристает? Ты себя в зеркало видела?
— Ты на работу уйдешь, а он снова нажрется и приставать начнет, — уже который раз пытаюсь достучаться до собственной матери.
— Не ври, — она зло сверкает на меня глазами. — И за что ты его так ненавидишь? Он тебя кормит, одевает, а ты… Тебе уже скоро девятнадцать, скоро замуж выскочишь, а я останусь одна. Ты этого хочешь?
— Все, чего я хочу, это спокойно спать в собственной квартире, — не сдаюсь я. — Мам, пожалуйста, услышь меня.
— Я опаздываю, — отмахивается она, не желая меня слушать. — Саша, очень тебя прошу, не зли Олега. Я уже устала выслушивать, какая ты плохая, непослушная, невоспитанная.
— Я не буду слушать его пьяный бред! Он мне никто и зовут его никак! А если он будет распускать свои ручонки, я ему башку проломлю! И в этом виновата будешь только ты! — от крика горло начинает болеть, но я не успокаиваюсь. — Я уйду жить в общагу!
— Не говори ерунды, Сашенька, — мама чмокает меня в щеку, подхватывает сумку и спешит на свой завод в ночную смену. — У тебя защита диплома скоро. Какая общага? Кто тебя туда поселит? Будь умницей.
— Ну, ладно, — шепчу я, проходя мимо зала, где Олег, развалившись на диване, потягивает пиво и смотрит футбол. — Я буду умницей.