Лера Золотая – Босс и его пышное недоразумение (страница 5)

Он поворачивается ко мне, мокрый, взъерошенный, с каплями воды на ресницах, и вдруг тоже начинает смеяться.

— Похоже, мы оба не слишком удачливы в бытовых вопросах, — говорит он, откидывая мокрые волосы со лба.

Я продолжаю хихикать, но тут же вспоминаю про ожог. Бедро снова начинает пульсировать болью. Игнат замечает это и сразу становится серьезным:

— Давай посмотрим, — он осторожно берет меня за руку и ведет к стулу. — Сядь.

Его пальцы касаются кожи рядом с покрасневшим пятном. Прикосновения легкие, почти невесомые. От них по телу пробегает волна жара, совсем не связанная с ожогом.

— Ну, вроде бы несильно, — неуверенно говорит он, не отрывая взгляда от моего бедра.

— Да. Уже лучше, — шепчу я, чувствуя, как учащается дыхание.

Игнат поднимает глаза. Наши взгляды встречаются. В его зрачках отражается что‑то новое, глубокое, горячее. Он медленно проводит пальцем по краю ожога, и я невольно вздрагиваю.

— Больно? — тихо спрашивает он.

— Нет, — мой голос звучит хрипло, непривычно. — Совсем нет.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моей кожи, вызывая россыпь мурашек. Я чувствую запах его парфюма древесный, терпкий, с легкой ноткой цитруса.

— Алёна… — произносит он почти шепотом.

Его губы накрывают мои. Твердые, горячие, требовательные. Его язык раздвигает зубы и проникает в рот. Я не отвечаю на поцелуй, просто даю ему возможность попробовать меня на вкус. Он целует так, как будто я его собственность. Так как он хочет. Грубо с нажимом. Я не хочу ему отвечать, но руки предательски тянутся к его волосам.

Мои руки опускаются на его плечи, я глажу, провожу руками по спине, и он отзывается на мои робкие прикосновения. Крепче сжимает меня в своих объятиях, его тело напрягается, а дыхание становится хриплым.

Игнат обхватывает меня за талию, притягивает к себе. Его руки скользят по спине, спускаются ниже, сжимают бедра. Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы, притягиваю еще ближе.

Я всхлипываю от желания, которое огненной змеей свернулось внизу живота, и приподнимаю бедра, стараясь, чтобы он был ближе.

— А ты горячая штучка, — прерывисто шепчет он между поцелуями, на мгновение отстраняясь.

— Более чем, — отвечаю я, лаская тело мужчины.

Он подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами его талию, забывая про боль. Игнат делает несколько шагов и осторожно опускает меня на диван. Его губы скользят по моей шее, спускаются к ключицам. Я задыхаюсь от ощущений, провожу руками по его мокрой рубашке, расстегиваю пуговицы одну за другой.

— Вы такой… — я не нахожу слов, только прерывисто выдыхаю, когда его пальцы скользят под майку, касаются обнаженной кожи.

— Какой? — он слегка улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Идеальный, — выдыхаю я и тяну его на себя.

Поцелуи становятся все более страстными, движения — более смелыми. Я стягиваю с него рубашку, провожу ладонями по твердым мышцам спины. Он отвечает тем же. Его руки скользят по моим бедрам, поднимаются выше, касаются груди.

— Ты просто красотка, — шепчет Игнат, на мгновение отрываясь от моих губ. — Я сразу это заметил.

— Так, приятно слышать такой комплимент, — улыбаюсь я, запуская пальцы в его волосы. — Я, вообще-то, каждый день в зеркало смотрюсь.

— А еще талантливая и самая скромная, — мужчина смеется тихо, хрипловато, и снова целует глубоко, жадно, так, что у меня подкашиваются колени, хотя я и так уже лежу.

Его руки скользят ниже, стягивают промокшие шорты. Я выгибаюсь навстречу, задыхаясь от желания. Каждое прикосновение обжигает, каждое движение заставляет сердце биться чаще.

— Не останавливайся, — шепчу я, когда Демидов на мгновение замирает.

Больше слов было не нужно. Он входит в меня резко, напористо, и все вокруг растворяется — кухня с сорванным краном, остывший чай на столе, прошлые обиды. Есть только мы, наши переплетенные тела, горячее дыхание, сбивчивые стоны и ощущение, что это — правильно. Что это должно было случиться именно так.

С каждым толчком он проникает все глубже в меня. Чувствую это всем телом. Чувствую, что уже близка к оргазму, и я впиваюсь пальцами в широкие, мускулистые плечи. Двигаюсь в одном ритме с ним. Моя кожа уже пылает от его жадных поцелуев. На моем теле не осталось и миллиметра, которые бы не изучили его умелые руки.

— Да! — кричу я, когда иголочки наслаждения вонзаются в каждую клеточку моего тела. — Да! Да! Да!

Позже, когда мы лежим, прижавшись друг к другу, Игнат проводит пальцами по моей руке и садиться рядом, медленно натягивая рубашку.

— Что-то я сегодня повел себя непрофессионально, — задумчиво говорит Игнат Александрович. — Алёна, думаю, что это останется нашей маленькой тайной?

Я замираю, боясь пошевелиться. Вот и закончилась моя сказочка.

— Непрофессионально, значит, — волна злости накрывает с головой. — Непрофессионально, Игнат Александрович? Я бы так не сказала. Трахаетесь вы очень профессионально.

Демидов смотрит на меня удивленно, заправляя рубашку в брюки.

— Алёна, давай не будем…

— Конечно, не будем, босс, — шиплю я, накидывая халат. — Потому что ты сейчас пойдешь нахрен! Вместе со своей компанией и проектом. Надеюсь, что это ты тоже сделаешь профессионально!

Я с размаху бросаю пиджак, который оказался у меня под рукой как нельзя кстати.

— А ну, вали отсюда! — толкаю мужчину прямо в грудь.

Демидов ошарашенно смотрит на меня, делая шаг назад.

— Ромашкина, держи себя в руках! — Игнат пятится, закрываясь от меня руками. — Все же было хорошо!

— Хорошо было до тех пор, пока ты не открыл рот! — я продолжаю целенаправленно теснить босса в сторону входных дверей. — Чао-какао! — кричу я, когда он вываливается на лестничную клетку, и захлопываю перед его носом дверь.

5

Я захлопываю дверь и остаюсь стоять, прижавшись к ней спиной. Дыхание сбито, руки дрожат, а внутри все клокочет от смеси ярости, обиды и… боли. Не физической — душевной.

— Ну вот, Алёна, — шепчу с горечью. — Допрыгалась. Показала характер, молодец. А что дальше?

Подхожу к дивану, падаю на него лицом вниз и, наконец‑то, прорываются слезы горечи. Они катятся по щекам, подушка промокает, а я все не могу остановиться. В голове крутятся его слова: «Это останется нашей маленькой тайной». Как будто я какая‑то интрижка на одну ночь, а не человек, который поверил ему, открылся…

Беру телефон и набираю Маринку. Она отвечает почти сразу:

— Да, — сонный голос слышится в трубке. — Кто это?

— Марин, он меня трахнул и сказал, что поступил непрофессионально, — шмыгая носом, говорю я. — Представляяяешь? — вою в телефон. — Я его маленькая тайна. А я разве маленькая. Я вполне себе большая, даже очень большааая. Поэтому он и ушееел!

— Алёнка? Что случилось? Ты плачешь? — голос подруги звучит взволнованно, видимо, мои рыдания все-таки заставили ее проснуться. — Я не пойму, что ты там бормочешь. Тебя изнасиловали? Ограбили? Что?

И я, всхлипывая, вываливаю все: про вечер, про кран, про ожог, про… остальное. И про его фразу в конце.

Марина молчит несколько секунд, потом выдает:

— Ты что, с ума сошла?! Я же говорила — босс есть босс! Нельзя с ними… ну, ты поняла.

— Да знаю я, знаю! — вытираю слезы рукавом. — Но он был таким… другим. Не как обычно. Внимательным, теплым…

— Теплым, ага, — фыркает подруга. — Пока не остыл. Алёна, ну сколько раз тебе объяснять: в офисе никаких романов. Особенно с начальством.

— Но он же… — я запинаюсь. — Он же предложил мне возглавить проект. До этого. Он поверил в мою идею!

— Вот именно! — Марина повышает голос. — Ты для него была перспективным сотрудником, а теперь — просто очередная, прости за прямоту, проститутка.

Я замолкаю. В чем‑то она права. Но все так равно больно.

— Он классный, Марин, — тихо говорю я. — Правда, классный. И умный, и внимательный, и…

— И наверняка женатый, — заканчивает подруга. — Или ты не проверяла?

— Не проверяла, — признаю́сь я. — Но…

— Никаких «но», — отрезает Марина. — Собирайся, приезжай ко мне. Поедим мороженое, поплачем, придумаем план мести.

— Мести? — я даже перестаю плакать.