Лера Золотая – Босс и его пышное недоразумение (страница 4)

За столом повисает тишина. Орлов хмурится, Виктор откровенно фыркает. Инесса Владимировна смотрит на меня с тревогой.

— Это… оригинально, — наконец произносит клиент. — Но не слишком ли наивно?

Игнат молчит несколько секунд, потом поворачивается ко мне:

— Алёна, вы серьезно предлагаете заменить личное участие видеозаписями? — его голос звучит холодно. — Это несерьезно.

— Но… — пытаюсь возразить я, но он перебивает:

— Идея не подходит. Давайте сосредоточимся на реальных решениях.

Щеки горят, в горле встает ком. Все смотрят на меня — кто с сочувствием, кто с насмешкой. Слезы подступают к глазам, и я, не выдержав, резко встаю:

— Прошу прощения, — шепчу я и почти выбегаю из зала.

Забежав в туалет, прижимаюсь лбом к прохладной стене. «Ну вот, Алёна, выпендрилась, — думаю с горечью. — Показала себя полной дурой. Испортила совещание, опозорилась перед клиентом и боссом…» Слезы катятся по щекам, я вытираю их рукавом блузки. «Почему я вообще решила, что мое мнение тут что‑то значит?»

Брызгаю холодной водой в раскрасневшееся лицо и смотрю на себя в зеркало:

— Вот и закончилась твоя работа, Ромашкина, — вздыхаю я и плетусь в приемную, чтобы забрать свои вещи.

— Чего это ты, Алёна, так рано с работы вернулась? — соседка встречает меня на своем неизменном посту у подъезда.

— Закончилась моя работа, теть Зин, — шмыгаю я носом. — Нечего мне там делать.

— Натворила чего? — участливо спрашивает женщина. — Или босс оказался скотиной?

— Просто мое мнение там никого не волнует, а просто перекладывать бумажки с места на место я не хочу.

— Ну, не горюй, — тетя Зина сжимает мою руку. — Все образуется.

Я долго сижу, уставившись в одну точку, еще до конца не осознавая, что я снова безработная. С ужасом глянув на часы, понимаю, что сижу так уже целый час.

— Так, Лёка, хорош наматывать сопли на кулак. Уже ничего не исправить. Надо жить дальше.

Переодеваюсь, беру в руки тряпку и начинаю натирать все, на что падает взгляд. Уборка меня всегда успокаивала. Вот и сейчас, протирая бабушкин сервиз, мое нервное состояние приходит в относительную норму.

А вечером в дверь раздается звонок. На пороге стоит тетя Зина с большой сумкой.

— Ну‑ка, открывай, горемыка, — командует она, не дожидаясь приглашения. — Вижу я, что ты вся на взводе.

Отхожу в сторону, пропуская ее внутрь, а она тут же направляется на кухню:

— Сейчас будем лечиться пирожками с капустой. Лучшее средство от любых бед.

Пока соседка раскладывает угощение на тарелку, я пытаюсь собраться с силами:

— Теть Зин, я сегодня так устала. Да и пирожки мне противопоказаны.

Она ставит передо мной чашку чая и строго смотрит:

— Да вижу, что ты уже всю квартиру отдраила до блеска. Рассказывай и не ври старушке.

И я, сама не замечая, вываливаю все: про совещание, про идею, про отказ Игната. Тетя Зина слушает, кивает, потом протягивает мне пирожок:

— Ешь. И слушай сюда. Упрямство — это когда оба стоят, а мудрость, когда кто‑то первый шаг сделает. Может, твой босс не против идеи, а просто не успел ее обдумать? Или испугался риска?

Я замираю с пирожком в руке:

— Думаете, он мог просто не понять сразу?

— А то! — хмыкает женщина. — Мужчины, они как дети: сначала «нет», а потом «а что, это мысль». Ты же взяла и сбежала.

— Спасибо, теть Зин, — тихо говорю я. — Вы как всегда в точку.

— Да я ж не волшебница, — подмигивает она. — Просто жизнь повидала. А теперь ешь, пока горячие. И не грусти. Все наладится.

А поздно вечером, когда я уже собираюсь ложиться спать, раздается звонок. На экране телефона высвечивается незнакомый номер.

— Да… — начинаю я, но меня перебивают:

— Алёна, это Демидов. Прости за поздний звонок, но… можно я подъеду? Нужно поговорить.

Голос звучит непривычно мягко и даже как-то… просительно.

— Конечно, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Жду.

4

Я срываюсь и начинаю лихорадочно метаться по комнате.

— Что надеть? Как принять? — сумбурные мысли роятся в голове, но я замираю и начинаю хихикать, вспоминая комедию “За двумя зайцами”.

Может, мне тоже прилечь с книжкой и встретить босса на диванчике? Становится еще смешнее. Но звонок в дверь заставляет подпрыгнуть.

— Господи, а я все еще в пижаме! — хватаю халат, накидываю его на себя и бегу открывать дверь.

— Проходите, — я отодвигаюсь, пропуская его внутрь. — Чаю?

— Было бы неплохо, — кивает он, виновато переминаясь с ноги на ногу у порога.

Пока я вожусь с чайником, Игнат осматривается:

— Уютно у тебя.

— Стараюсь, — улыбаюсь я, ставя чашки на стол. — Так что случилось?

Он кладет папку на стол, проводит рукой по волосам:

— Я подумал над твоим предложением, и понял, что ты была права. Идея с видеообращениями — это не глупость. Это нестандартный подход, который может сработать. Мы утвердили его. Клиент согласился на эксперимент.

Я застываю с чашкой в руке:

— Правда?

— Правда, — он улыбается. — И… простите, что сразу не оценил. Иногда я слишком консервативен.

Я робко улыбаюсь, присаживаясь на стул и придвигая к Игнату Александровичу тарелку с остывшими пирожками.

— А еще, — добавляет Игнат. — Я хотел предложить тебе возглавить эту часть проекта. Ты ее придумала — тебе и реализовывать.

От неожиданности рука дергается и огненный чай выплескивается на халат.

— Ой! — взвизгиваю я от боли.

Намокший халат нестерпимо жжет кожу, и я, не соображая, распахиваю полы и сбрасываю его на пол, демонстрируя свои короткие шортики и маечку. А еще яркое малиновое пятно ожога на бедре.

— Ты обожглась! — Демидов вскакивает со стула, хватает салфетку и несется к крану, чтобы ее намочить. — Я сейчас.

И тут происходит еще один незапланированный поворот. Босс так спешил мне помочь, что не рассчитал и дернул кран чуть сильнее. Водопад воды мгновенно брызнул из-под сорванного крана.

Я замираю, глядя на фонтан, бьющий во все стороны. Капли разлетаются во все стороны, орошая нас обоих. Игнат пытается прикрыть кран рукой, но напор слишком сильный. Вода хлещет, намочив его рубашку насквозь.

— Черт! — он чертыхается, пытаясь перекрыть воду, но только усугубляет ситуацию: струя бьет ему прямо в лицо.

Не выдерживаю и разражаюсь смехом нервным, истеричным, но таким облегчающим.

— Да что ж за день такой! — вытираю слезы от смеха, пока Игнат, наконец-то, справляется с краном.