Лера Золотая – Босс и его пышное недоразумение (страница 7)

— Благодарю. Мы не подведем.

После обеда сижу за своим столом, проверяю почту и вдруг слышу шаги. Поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд Игната. Он выглядит немного уставшим.

— Алёна, зайдите ко мне, — бросает он и скрывается в кабинете.

Глубоко вздыхаю, встаю и иду следом. Дверь за мной закрывается, Игнат жестом предлагает сесть напротив.

— Я хотел поговорить, — начинает он, глядя мне прямо в глаза. — Про вчерашнее.

— Игнат Александрович, — перебиваю я. — Давайте будем честны: нам не о чем говорить. То, что произошло, было ошибкой. И я прошу вас больше не затрагивать эту тему.

Он хмурится:

— Ошибкой?

— Да. Пусть и очень профессиональной, — с издевкой отвечаю я. — Мы оба поддались эмоциям, но работа есть работа. И я хочу, чтобы наши отношения оставались строго в рамках делового поля.

Игнат молчит несколько секунд, потом кивает:

— Хорошо. Если вы так хотите.

— Хочу, — подтверждаю я.

Ближе к вечеру, когда я уже собираю вещи, чтобы идти домой, Инесса Владимировна, наконец-то, решается у меня спросить:

— Ну что, героиня, — улыбается она. — Утерла нос Виктору?

Я смеюсь:

— Вроде того.

— И как работалось сегодня?

— Нормально, — пожимаю плечами. — Спасибо, что поддерживаете.

— Всегда пожалуйста, — она подмигивает. — Ладно, шла бы ты домой. Отдыхать. Завтра новый день, новые битвы.

Уже у самых дверей меня окликает голос босса:

— Алёна, подожди.

Оборачиваюсь. Он стоит в дверях своего кабинета, держит в руках пиджак. Где-то глубоко в груди появляется ноющее чувство. Снова хочется ощутить тепло его дыхания на своей коже, почувствовать прикосновение сильных рук. Но я сразу же одергиваю себя. Для него же главное — профессионализм, вот я и буду придерживаться этой линии. Мне нельзя больше совершать ошибок.

— Раз уж проект утвердили, может, отметим? — предлагает он. — Посидим где‑нибудь, обсудим дальнейшие шаги в неформальной обстановке.

Я замираю на секунду. Внутри все сжимается от противоречивых чувств: с одной стороны, хочется согласиться. С другой — я только что поставила четкие границы, и отступать от них нельзя.

— Спасибо за предложение, Игнат Александрович, — отвечаю я ровным голосом. — Но я вынуждена отказаться.

Он слегка хмурится, делает шаг ко мне:

— Почему? Это всего лишь ужин. Деловой ужин.

— Именно поэтому, — твердо говорю я. — Предыдущий наш деловой ужин закончился непрофессионально. Поэтому давайте больше никаких ужинов, никаких неформальных встреч. Только работа.

— И сколько ты будешь мне припоминать?

— Простите, больше не повторится, — покорно отвечаю я, подхватывая сумку и направляясь к входной двери. — Хорошего вечера, босс.

— Тогда до завтра. И еще раз поздравляю с успешным выступлением перед Орловым. Ты действительно блестяще справилась, — несется мне в спину.

— Спасибо, — киваю я. — До завтра.

Выхожу из офиса, глубоко вдыхаю свежий воздух. В голове пустота, а на душе тяжесть. Я смогла сказать «нет», смогла отстоять свои границы и при этом не испортила рабочие отношения. Это победа. Маленькая, но очень важная. Только нужна ли мне эта победа, когда так одиноко.

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от Маринки: «Ну что, как дела? Не убила еще своего босса?»

Грустно улыбаюсь и печатаю ответ: «Нет. Установила рамки, только легче не стало».

Тут же раздается звонок, и из трубки несется взволнованный голос подруги:

— Что-то мне не нравится твое настроение, дорогуша. Предлагаю встретиться и немножко пошалить.

— А давай пошалим, а то на душе гадко-гадко.

— Встречаемся через час в баре?

— Лечу, — я слышу в трубке звонкий чмок и отключаюсь.

7

Игнат

Я остаюсь стоять в дверях кабинета, смотрю, как Алёна уходит, и чувствую, что внутри закипает глухая, неприятная злость. Ее отказ бьет не по самолюбию, а почему‑то более глубокому, чему я пока не могу подобрать названия.

Раньше такие ситуации меня не задевали. Девушки приходили и уходили — легко, без следа. Но Алёна… Она другая. Эта ее дерзость, честность, даже эта выходка с графином… все это почему‑то цепляет. И сейчас, когда она так четко очертила границы, я не злюсь на нее. Я злюсь на себя за те слова, за то, что все испортил.

Разворачиваюсь и иду к столу, сажусь в кресло, сжимаю пальцами переносицу. В голове крутится ее фраза: «Предыдущий наш деловой ужин закончился непрофессионально». Она права. Но почему от этой правоты так горько?

В этот момент в дверь стучат, и, не дожидаясь ответа, входит Виктор. Его лицо, как всегда, выражает смесь высокомерия и озабоченности, будто он единственный, кто действительно заботится о благе компании.

— Игнат Александрович, — начинает он. — Я хотел бы еще раз обсудить кандидатуру Ромашкиной на пост руководителя проекта «Альфа».

Я поднимаю взгляд и недовольно морщусь:

— Мы это уже обсуждали.

— Но послушайте, — он делает шаг вперед. — Она задавала странные вопросы мне и Инессе Владимировне. Слишком много уточнений про технические детали, про сроки, про взаимодействие с другими отделами. Мне это кажется подозрительным.

Я резко выпрямляюсь:

— Подозрительным? В чем именно? Тем, что интересуется своей работой?

— Но ведь это возможно, промышленный шпионаж, — понижает голос Виктор. — Вдруг она собирает информацию для конкурентов?

Я не выдерживаю и громко смеюсь:

— Виктор, ты серьезно? Алёна Ромашкина — промышленный шпион? Ты вообще ее видел? Она горит идеей, она вложила в этот проект душу. И она доказала сегодня перед Орловым, что достойна его возглавить.

Он хмурится, но не сдается:

— Может, это часть игры? Чтобы завоевать ваше доверие?

— Довольно, — я стучу ладонью по столу. — Алёна Ромашкина будет курировать «Альфу». Это не обсуждается. И если я еще раз услышу подобные инсинуации — будешь объяснять их уже не мне, а HR‑отделу. Понятно?

Виктор бледнеет, сжимает губы, кивает и выходит, хлопнув дверью.

Остаюсь один. Злость на Виктора смешивается с досадой на себя. Встаю, наливаю себе виски из мини‑бара. Делаю глоток. Крепкий, обжигающий напиток огненной лавой течет по горлу. Надо еще выпить, чтобы успокоиться, но алкоголь не помогает. Мысли все равно возвращаются к Алёне. К ее глазам, когда она сказала «ошибкой», к тому, как она смотрела на меня не с презрением, а с болью.

В голове приятно начинает шуметь, а организм требует выхода эмоций и какой-то движухи, как говорит нынешняя молодежь. Решаю, что домой я ехать не хочу, и звоню водителю:

— Валера, отвезешь меня в бар. Любой, только чтобы подальше отсюда.

Бар оказывается шумным, людным местом с громкой музыкой и мигающими огнями. Заказываю еще виски, потом еще. Девушки вокруг бросают заинтересованные взгляды, пытаясь привлечь мое внимание.

— Молодой человек, — самая смелая из них присаживается рядом. — Пить в одиночестве — моветон.

Она призывно улыбается, и мне на секунду кажется, что передо мной сидит Ромашкина и, открыто улыбаясь, потягивает коктейль. Мне даже приходится закрыть глаза и потрясти головой, чтобы отогнать виде́ние.