Лера Колдуна – Чекист и шифровальщица (страница 8)

Катя освободила мороженое от упаковки и откусила.

– Спасибо, очень вкусно, – сказала она. Тем временем Толя уже вёз их куда-то.

– Хочешь попробовать? – Катя протянула эскимо. Толя, не отвлекаясь от дороги, откусил.

– Действительно вкусно, – подтвердил он.

– Я думала о тебе.

– Я тоже думал о тебе. Весь день. Даже работать не мог.

– Ты работал сегодня? – удивилась девушка.

– Да. И, возможно, буду завтра работать.

– А чем ты занимаешься на службе? – неожиданно даже для самой себя спросила Катя, доедая мороженое.

Толя как-то странно взглянул на неё.

– Когда ты решишь стать нашей шифровальщицей, тогда я тебе и расскажу, – ответил он холодным голосом. В одну секунду её кавалер Толя превратился в майора НКВД Полякова. Катя сжалась. Она вдруг вспомнила, в какой машине едет, и ей стало совсем не по себе. Толя понял, что Катя напугана. Он осторожно взял её руку и поднёс к губам.

– Я не хотел напугать тебя. Пойми, я просто хочу, чтобы ты была рядом. И твоё умение нельзя так безрассудно растрачивать.

– Куда мы едем? – Катя решила, что следует поменять тему разговора. Она не была готова снова обсуждать её профессию шифровальщицы.

– Я подумал о том, что дважды был у тебя в гостях, а ты у меня не была ни разу. Хочу это исправить.

– Мы едем к тебе домой?

– Не совсем. Мы едем на мою служебную квартиру. О ней никто не знает. Разумеется, кроме сослуживцев. Я там бываю крайне редко. И никого туда не вожу.

Толя врал. Всех своих однодневных возлюбленных он водил именно сюда – в квартиру на Васильевском острове.

– А где же ты живёшь? – спросила девушка.

Толя посмотрел на Катю пронзительным взглядом.

– В смысле не район… а вообще… – запинаясь уточнила она.

– У тестя в квартире. Он как герой империалистической войны получил двухкомнатную отдельную квартиру. В одной комнате живут тесть с тёщей, в другой – мы. К тому же Митя совсем маленький, ему нет и двух лет, поэтому нам нужна их помощь.

Машина остановилась.

– Запомни, Катя, я ни к чему тебя не обязываю и ничего не прошу. Но я был счастлив быть этой ночью с тобой.

Сердце Кати бешено билось. Отказать или согласиться?

Они поднялись на третий этаж. Толя открыл входную дверь и включил свет. Это была уютная двухкомнатная квартира с высокими потолками, широкими подоконниками, лепниной и старинной печью. Очевидно, раньше здесь был доходный дом. Однако, богатого убранства в квартире не было. Одна комната была совершенно пуста. Во второй стояли софа, стол со стульями, комод и платяной шкаф. На стене и на полу находились ковры ручной работы. Катя подошла к комоду. На нём кроме светильника и книги Достоевского «Преступление и наказание» был её подарок – фарфоровая балерина. Она не вписывалась в интерьер, но стояла, скорее всего, на самом почётном месте.

– Я приготовил для нас свинину с рисом, – сказал Толя, внося в комнату сковородку. Он поставил её на стол и подошёл к Кате: – Ты испачкалась шоколадом.

Он потёр большим пальцем уголок её губ, а потом поцеловал.

– Иди, вымой руки и садись за стол.

Катя повиновалась.

– Ты не дал мне приборов, – удивилась она.

– Закрой глаза и открой рот.

Катя так и сделала. В ту же секунду во рту очутился кусочек мяса.

– Вкусно?

– Да, – сказала гостья и открыла глаза. Рядом с её тарелкой уже лежали вилка и нож.

Ужин был вкусным и завершился чаем. Толя говорил редко и иногда мрачнел. Когда трапеза была окончена, Катя помогла убрать всё со стола и вымыла посуду, несмотря на протесты Толи.

За окном уже смеркалось.

– Я могу отвезти тебя домой, если хочешь.

– А если не хочу? – спросила Катя. Толя подошёл и поцеловал её.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я хочу остаться.

Толя обнял её и развязал бант на платье. Он целовал её губы, шею, плечи, а Катя думала: что же привело её к нему в объятия – любовь или страх? И есть ли вообще к нему любовь? Она не знала этого наверняка, но меньше всего ей хотелось оттолкнуть его и уйти. Она чувствовала его щетину на своих щеках, его руки обнимали её талию, спускались к бёдрам. Сегодня она не согласилась бы отказаться от него, даже если бы он приехал к ней завтра по форме и лично увёл бы на расстрел. Но кто она для него? Игрушка? Очередная? Или?.. Да какая разница? Сейчас он близко. Слишком близко… Ближе, чем когда-либо… Она ощущала его запах, прикосновения, всего его самого. Она чувствовала его тяжёлое дыхание на себе и градом осыпала его поцелуями. В окно стучал ветер, вторя стуку её сердца.

Часы пробили десять вечера. Толя сосредоточенно смотрел в потолок, а Катя не сводила глаз с профиля любимого мужчины. Всё произошло так неожиданно: две недели назад они не были знакомы, а сейчас лежат вместе под одним одеялом. Наконец Толя заговорил:

– Одевайся. Я отвезу тебя домой.

– Почему?

– Так надо. К тому же Елизавета Павловна будет беспокоиться.

– Я могла бы ей позвонить. Я видела телефон в коридоре.

– Дело не только в этом.

– А в чём ещё?

Толя молчал. Работа. В 0:00 он должен быть в квартире у одного слишком смелого режиссёра. И он будет с ним не чай пить.

Катя поняла без слов и пошла одеваться. Вот почему он был мрачный весь день. Он ещё при встрече знал, но обещал ей подарить ей ночь. Врал? Забыл?

В машине висело напряжение.

– Так я у тебя не первый? – спросил Толя.

– Да. Тебя это огорчает?

– Нет. Скорее удивляет. Никогда бы не подумал.

– Это было давно. Я была слишком юна и доверчива. Он обещал жениться. Но, добившись, передумал. Я не люблю о нём вспоминать. Слишком больно и обидно.

– Хочешь, ты больше никогда его не увидишь? Сошлём его куда-нибудь в Сибирь?

– Нет, не хочу. Я и так его не видела много лет. Ни к чему. Переболела. Пережила.

До улицы Каляева они доехали быстро, но Толя остановил машину, не доехав несколько домов.

– Почему мы остановились? – спросила Катя.

– Дальше пойдёшь сама.

– На улице уже темно. Я боюсь.

– Не бойся, я буду следить.

Катя смотрела на Толю с укором и одновременно испытующим взглядом.

– Не хорошо, если соседи увидят тебя в этой машине, – пояснил Толя, – что они подумают?

– А что они подумают?