Лера Колдуна – Чекист и шифровальщица (страница 10)

– В таком случае пишите чистосердечное признание.

Режиссёр стал белее прежнего.

– Товарищ майор, неужели расстрел?

– Не мне решать, – ответил Поляков холодно.

Режиссёр зарыдал. Анатолий пододвинул к нему чернила и краем глаза увидел фотографию под стеклом. Катя. Он вспомнил её слова: «Он мыслит широко». И будто услышав его мысли, режиссёр вдруг промолвил сквозь плач:

– Я ни в чём не виноват! Я просто мыслю иначе, широко. Я творческая натура!

Анатолию безумно захотелось прервать допрос, чтобы не слышать ничего. Все его мысли занимали Катя и минувший вечер. Он вспоминал её хрупкую фигуру и чуть сутулые плечи, её улыбку и поцелуи, её чёрные длинные ресницы и пристальный взгляд карих глаз. Он чувствовал её запах на руках, словно она была здесь и сейчас в его кабинете.

– Вас определят в камеру, – сказал Поляков, – там вы будете какое-то время. У вас будет возможность всё обдумать. Так мы сократим время на ваш допрос. И если в чистосердечном вы напишите всё правильно, то максимум, что стоит вам ожидать, – это восемь лет заключения. Срок большой, но не расстрел. Уведите!

Режиссёра увели, а Анатолий взял в руки фотокарточку Кати. «Что ты делаешь со мной?» – подумал он.

На улице была глубокая ночь. Город спал. Анатолий вышел на свежий воздух в размышлениях. Идти домой не хотелось и не было необходимости; в служебной квартире делать тоже было нечего – тоска по Кате лишь усилится; ночёвка в кабинете грозила ворохом документов и задач, к тому же от четырёх стен кабинета его уже тошнило – он месяц как прикованный сидит в нём сутками. Из всех зол он выбрал наименьшее – пошёл домой. Тесть с тёщей спали, когда он добрался к рассвету. Толя снял форму, лёг на кровать и моментально заснул. Он был не в силах думать о чём-либо.

Несмотря на поздний сон, Толя проснулся около 10 утра. Тёща хлопотала на кухне, тесть там же читал газету.

– Анатолий, приготовить тебе завтрак? – спросила тёща.

– Я сварю себе кофе, не беспокойтесь.

Анатолий наспех выпил кофе, быстро оделся и ушёл. Он хотел побыть один. Толя шёл прогулочным шагом по проспекту 25-го Октября6. Бабье лето неумолимо заканчивалось, но тепло ещё летало в воздухе. Он не знал, куда именно он идёт, но, увидев кинотеатр «Аврора», вспомнил о своём обещании. Билеты на премьеру были почти раскуплены. На вечерний сеанс оставалось всего шесть билетов. Толя купил два. Довольный покупкой, он продолжил свой променад.

Свой путь Анатолий закончил в саду Трудящихся имени Максима Горького7. Он сел на лавочку напротив фонтана. Солнце играло лучами на золотом шпиле Адмиралтейства. Жёлтые, красные, коричневые листья слетали с деревьев. Толя чувствовал умиротворение. Но вдруг его внимание привлёк маленький мальчик лет трёх. Он играл с красным мячом: подбрасывал его вверх и ловил. На скамейке возле него сидела молодая пара, очевидно родители малыша.

– Дядя Женя, смоти как я могу, – звучал радостный детский голос.

– Сынок, не дядя Женя, а папа, – поправила девушка.

Будто разряд по телу, побежали мурашки у Толи от этих слов. Он встал. Ему хотелось убежать от этой картины, где маленький мальчик был так сильно похож на его родного сына Митю. Толя шёл, не видя дороги. Так он набрёл на телефонную будку. Постояв в нерешительности, он подошёл к аппарату, опустил монету, прокрутил несколько раз диск…

– Алло, Миша, привет! Это Поляков. У меня к тебе дело.

Глава 7

Катя стояла у ворот фабрики. Неужели Толя не придёт? Неужели вчера для него это была игра? Поставил «галочку», добился?

Катя обернулась и увидела Михаила. Он бежал к ней. Она впервые видела его не по форме.

– Екатерина Петровна! Здравствуйте! Вы, наверное, ждёте Полякова?

– Да, – ответила она, и сердце ёкнуло.

– Он не сможет сегодня прийти. Его срочно вызвали на службу. Но он купил для вас билеты в кино. Вот, – Миша протянул Кате билеты.

– Не нужны мне его билеты! – воскликнула она обиженно, – да и с кем мне идти?

– Со мной. Если вы не против.

– Это тоже приказ Полякова?

– Нет. Это моё желание. Не пропадать же билетам.

Катя нехотя согласилась.

Однако Михаил оказался приятным и общительным молодым человеком и, что немаловажно, холостым. Он был обходительным, но чувствовалось деревенское воспитание. Несмотря на прекрасную компанию, Катя думала о Толе. В глубине души она понимала, что он не хочет её видеть, но принять это не могла.

В кинотеатре собралось много людей, зал был буквально переполнен. Всем не терпелось увидеть премьеру приключенческого фильма о научной экспедиции. Наконец свет в зале погас, и началась картина. Поначалу Кате нравился фильм, но когда речь в нём зашла о шпионах и диверсантах, настроение опять упало, и ей захотелось уйти. Вновь на душе поселилось беспокойство, вновь она думала о Толе.

Когда фильм закончился, Миша вызвался проводить Катю.

– Как тебе фильм? – спросил он. На «ты» он перешёл сразу и без разрешения, но Катя не возражала.

– Понравился. А тебе?

– А мне очень-очень понравился!

Миша хотел поделиться с Катей своими впечатлениями: о сюжете, о натурных съёмках, об игре актёров, но, увидев грустные глаза девушки, он понял, о ком она сейчас думает. Слова были излишни, поэтому до самого её дома пара молчала.

– Спасибо за вечер, – сказал Миша, когда они пришли.

– И тебе. Спокойной ночи, – Катя говорила без эмоций, сухо.

– Спокойной ночи…

На следующее утро Катя рассказала подруге Варе о Мише, решив умолчать на этот раз о его работе.

– Счастливая ты, Катька! Завидую тебе, сил нет! Уже второй красавец тебя в кино ведёт. А я так в девках и останусь, – сказала Варя, надевая на белокурую голову косынку.

– Так зовут же в кино, а не замуж, – вздохнула Катя.

– Это дело поправимое. Тем более, что Миша этот холостой. Окрути его. А на этого своего «военного» наплюй! А, кстати, кем твой Миша работает?

– Он не мой, Варя. А про работу… про работу я не спросила, забыла, – соврала Катя.

– Эх, ты! Фильм хоть интересный был?

– Да, – ответила Катя и пересказала сюжет.

– А нефть они в итоге нашли? – спросила Варя, увлечённая пересказом.

– Нашли.

– Здорово! Молодцы! А тебе, Катя, так скажу: раз он первый подошёл, чтобы познакомиться с тобой, сразу в кино повёл, значит, парень серьёзно настроен. Уверена, что тебе повезло с ним.

Катя стояла молча, сложив руки на груди. Так-то оно так: Миша действительно подошёл первый, но только представился капитаном НКВД Лапиным.

После смены Катя зашла в магазин за продуктами. Купила молоко, кефир, батон, хлеб, гречку, сахар. Она спешила домой, потому что не взяла зонт, а на небе, как назло, собрались тучи – одна чернее другой.

У парадной Катю ждал Анатолий. Суконная гимнастёрка тёмно-защитного цвета с двумя нагрудными карманами, тёмно-синие шаровары с малиновыми кантами, фуражка из шерстяной ткани с василькового цвета тульей, краповым околышем и чёрным лакированным козырьком – всё шло статной фигуре майора и его голубым глазам. И хоть Анатолий опять пришёл по форме, Катя чувствовала, что больше не боится его, а скорее ненавидит этого мужчину.

– Катенька, здравствуй! – произнёс он.

– Здравствуйте, Анатолий Васильевич! – холодно ответила Катя.

Толя попытался обнять её.

– Не стоит, – отшатнулась Катя, – что люди подумают? Вчера провожал один, сегодня встречает другой. Да ещё и в форме. В такой форме.

– Я пришёл извиниться. Я целый день думал о тебе и понял, что обидел тебя. Но у меня служба, что тут поделаешь?.. Я и сейчас пришёл ненадолго, буквально на одну минуту.

– Извинения приняты. Вы можете идти, – сказала девушка и направилась к парадной.

– Я помогу.

Толя взял у Кати авоську, не обращая внимания на её протесты.

Возле квартиры Катя хотела забрать свою поклажу назад, но Толя не дал ей сделать этого и шепнул: «Открывай!» Катя повиновалась. Оказавшись наедине в коридоре квартиры, Толя притянул её к себе и поцеловал. Потом он взял её на руки, внёс в проходную комнату и положил на диван. Авоська и фуражка остались у порога.

– Ты же пришёл на одну минуту, – напомнила Катя, обнимая Толю.

– Точно, ты права, – сказал он и улыбнулся. Катя притянула его к себе. Кончик её носа коснулся кончика носа Толи.

– Я ни о чём тебя не прошу, кроме одного: никогда не обещай мне того, что не можешь выполнить, – попросила она.