Лера Ко – Идеал. История Эрика, писателя (страница 10)
В ушах зашумело. Эрик стиснул зубы, глубоко вздохнув. Вот оно, завеса в его прошлое может приоткрыться… На миг ему показалось, что он даже не хочет этого знать. Но только на миг.
– И? – осторожно начал он. – Из какой же передряги?
Флеш хмыкнул, вернув себе беззаботный царский вид.
– Думаю,
– Она? Что за «она»? Всё время какая-то ОНА! – вспыхнул Эрик.
– Тише-тише, дружище. Всё по порядку, иначе голова закипит, – тон был шутливым, но Эрик почувствовал невыносимое раздражение. Им всем легко говорить, они-то всё помнят! А он в который раз попадает в дурацкое положение и чувствует себя последним дураком.
– Я хотел бы тебя предупредить, – Флеш на миг сурово сдвинул брови. – Чтобы ты не высовывался. Все эти твои статьи и книга… Кстати, да, книга. Сожги её. Лучше бы никто не знал, что ты жив. С такой «книгой» ты можешь снова влипнуть. В прошлый раз тебе удалось выжить и избежать охоты, но какой ценой! Я
Это было даже больнее, чем получить с хорошего размаху битой.
Он может подвергнуть чьи-то жизни опасности? В прошлый раз… Вероятно, «выпутаться из передряги», как выразился Флеш, – это остаться без личности.
– Что за ерунда?! Мы что, в плохом боевике??? Что за «охота»? Кто-то меня ищет? Я ничего не понимаю.
Он схватил собеседника за плечи, желая встряхнуть его как следует.
– Не «кто-то», а всё те же. Когда один мир рухнул, все остальные пришли в движение. Таким переменам никто не был рад. И если найдут тебя, живёхонького, кто-то может посчитать тебя виновным. И начать, скажем, мстить. Тебе это явно не нужно, и подобию шаткого мирного соглашения – и подавно. Поэтому оставайся тут, ниже травы и тише воды. В этом мире, который, как я думаю, волей случая породил Хаос, где он принял тебя за своего, позволив тут спрятаться, поскольку ты сам был похож на хаос с повреждённым мозгом.
Флеш сказал это таким будничным тоном, оставалось добавить только: «Джон, дружище!»
Эрик захрипел. Ему нужно было срочно закурить.
– Кстати, на твоём месте я был бы поосторожнее с этой штуковиной. Слишком она
– «Э» значит «Эрик».
Плечи Флеша затряслись. Он откровенно смеялся!
– Большей ерунды я ещё не слышал!
Эрику очень захотелось заехать тому в челюсть. Сдержался. Нужно было много чего узнать… о себе.
– Думаю, ты обязан мне всё рассказать! Мы почти дошли до университета, но давай вечером?
– Обязан? Ха-ха, три раза.
– Послушай, Флеш. Мне нужно во всём разобраться. Если ты мне не поможешь, тогда как мне найти того, кто поможет? Эта твоя «она»? Давай я с ней встречусь?
– Нет, Джонни, так не получится. Всё дело в твоей памяти. В твоей
В этом он был абсолютно прав. Ну вот узнает он, Эрик, что с ним было в «прошлой жизни». И что? Уедет из Луунвиля и вернётся… куда-то? К кому-то? А если нет, останется здесь? Один? С Евой Пу, девочкой-цветком? А если он совершил преступление, и ему придётся жить с этим, как с раздвоением личности? Возникает дилемма: знать или не знать. Сейчас его жизнь на грани разрушения. Снова. Год назад он выжил физически, сейчас речь идёт о его моральной составляющей.
– И что? – тихо спросил Эрик.
– Ничего. Пока – ничего. Сдаётся мне, интересное это местечко – Луунвиль, ох, интересное! Думаю, в ближайшее время он сам нам даст подсказки, ключи, так сказать. И в зависимости от этого будем думать.
– Не понял.
– Конечно. Ты разве не заметил, что он живой? Как и все порождения Хаоса, Луунвиль имеет свой стержень, опору, ключ, которым он регулирует равновесие. Проси – и ты получишь. И дай только Бог тебе ума попросить
Эрик провалился в свои мысли. Их было безмерное количество, и они, как муравьи, сновали туда-сюда, цепляя друг дружку, стараясь создать что-то путное, но в результате – суета.
Ни один «муравей» не подходил к другому, как элементы из разных коробок с пазлами.
С одной стороны – вот он, вот его коллега, который что? Не сообщает ему никакой информации о его прошлом, хотя явно знает, несёт ерунду про охоту, живые города, Хаос и некую незнакомку. Это что, какие-то кодовые слова? Когда-то ему попадалась книга о живых играх, где реализуется какой-то сценарий, а на живых игроков богатые и скучающие делают ставки. Может, это что-то вроде этого? Или речь идёт о преступной группировке? О мафии? «Она» – это своего род Крёстный отец?
С другой стороны, с этим городком явно что-то не так. Странные фотографии, сожжённые отели, которые полностью и безупречно восстановили, поразительное спокойствие и толерантность жителей к любому «недоразумению», и ещё этот Флеш… С битой и без он был самым странным событием в этой цепочке, но почему никто, кроме Эрика, этого не замечает???
– Мы пришли, – «самое странное событие» вывело его из пучины размышлений, – тебе же в тот корпус?
– Что? Ах, да. Слушай… – но уже никого рядом. Парень словно бы растаял в воздухе. Никаких тебе: «Ну, бывай», «Пока», «До встречи». М-да…
Класс был полный. Не просто несколько регулярно посещающих предмет из любви, так сказать, к искусству, а все – весь поток, у которого этот предмет стоял в расписании.
Все пришли посмотреть на их нового преподавателя истории в действии.
– Итак, – Эрик смущённо откашлялся, воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие разом обернулись на него. – Начнём с обратного действия. Обычно преподаватели объясняют свой зазубренный материал, а потом выстреливают фразу «Вопросы, пожалуйста». Я начну с него же, собственно. Какие у вас есть вопросы? Ко мне как к преподавателю, и к истории как к науке.
Секундная пауза. И все студенты – все – разом подняли руки.
Эрик хмыкнул. Этот приём он вычитал в одной книге «про мозги»: дать собеседнику возможность начать диалог, показать свои слабые стороны, склонности, настрой.
– Отлично. Тогда сегодняшний урок так и построим. Все зададут свои вопросы по порядку. Пожалуйста, вы. Как вас зовут?
– Матильда, сэ-э-эр, – промурлыкала девушка, сидевшая ближе всех к учительскому столу.
Через полтора часа, по окончании занятия, они, на удивление, почти всех выслушали.
Эрик делал заметки в блокноте, конспектируя, какие темы ему придется изучить, какие – вычеркнуть, какие формы опросов ввести и прочую рабочую рутину. Сначала он даже старался запомнить имена, но это оказалось совершенно бессмысленным.
– Если у кого-то ещё есть вопросы, вы сможете задать их на следующем занятии.
Он махнул рукой галдящим студентам, устало опускаясь в кресло.
– А можно сейчас? Короткий такой вопрос, сэ-э-эр.
Он поднял глаза. Как же её звали? Ну ту, которая сидела прямо перед ним?
– Да, конечно, – он постарался улыбнуться, но почему-то получилась вымученная гримаса.
– Сэ-э-эр, а что вы знаете о браслетах?
– В каком смысле? О каких браслетах?
«Да как же её зовут, эту девчонку?!»
– О браслетах идеалов, сэ-э-эр.
Эрик впал в ступор. Он хотел сказать: «Я ничего не знаю ни о каких браслетах», но язык его не слушался.
Девушка оперлась о стол обеими руками, перегибаясь через него так, чтобы быть ближе к его лицу.
– Я знаю, что вам что-то известно о браслетах идеалов, и я знаю, что вы скрываетесь, а также мне известно, что у вас следы ожогов на запястьях. Так что вы скажете? Добровольно признаетесь, где вы спрятали браслеты, или мне придётся применить…
Матильда!
Эрик резко втянул воздух носом. То, что он вспомнил её имя, сейчас казалось спасением. Постаравшись придать своему тону как можно большую твёрдость, он сказал:
– Послушайте, Матильда, мне неизвестно ни о каких браслетах, но я знаю о дисциплинарных наказаниях. И боюсь, вам как раз одно такое грозит.
Девушка хмыкнула. Её образ стал потихоньку стираться в воспоминаниях Эрика, и он, заметив это, постарался запомнить его. Чёрные длинные волосы, белая кожа, чересчур тёмные глаза, почти чёрные, резкий голосок. «Матильда».
– Что же, сэ-э-эр. Я оставлю это вам как souvenir. Если вы что-то
Миг – Эрик закрыл глаза, моргнув, – миг – и никого рядом, класс пустой, и слышен только гул довольной жизнью молодёжи.
На столе лежал клочок газеты – вырезка из довольно потрёпанной страницы. Название было оборвано, но сохранилась дата. Март прошлого года – как раз тогда, когда Эрика нашли на обочине.
– гласил заголовок.