Лера Грин – Акушеры в Сочи (страница 3)
Пользуясь тем, что временно от него отстали, Корзинкин уже инспектировал холодильник.
Жора действительно оказался хорошим парнем и решил вопрос с обратным билетом. Корзинкин прилетел накануне вечером и переночевал на даче у Анатолича. Под словами «гораздо раньше» Анатолич подразумевал: явиться к планерке и поговорить с главным врачом о трудоустройстве.
Обратный билет оказался самым простым вопросом. Теперь предстояло найти жилье, работу и разобраться с личным.
7
Пока Корзинкин «гонялся за венесуэльским золотом», как трепался в каждой ординаторской Палыч, в роддоме вновь случились кадровые перестановки. Неожиданно для всех Смуглянка перешла работать на кафедру. Эта новость наделала больше шума, чем новое замужество Мальвины и отъезд Корзинкина вместе взятые. Римма Пантелеевна, не питавшая иллюзий по поводу характера Смуглянки, не на шутку обеспокоилась.
В бытность Профессора завуч чувствовала себя неуязвимой, не говоря уже о последнем периоде, когда кафедра оказалась временно «обезглавленной». Замену Дмитрийсаныча до сих пор не прислали, и анархия затянулась. Формально, не вмешиваясь в процесс, обязанности руководителя исполнял заведующий дружественной педиатрической кафедрой. В роддоме он появлялся набегами – подписать скопившиеся бумаги. Римму Пантелеевну это вполне устраивало. Роддомовские заведующие тоже расслабились и варили акушерскую кашу, никому не отчитываясь. До того самого момента, пока не случилась история с истинным вращением плаценты. Со слов терапевта, Анатолич с Рибоконем мчались в тот день в роддом из бани, «едва прикрыв присутственные места». Всё закончилось благополучно: женщина осталась жива. Но подобные чрезвычайные ситуации всегда требуют разбора и особой ответственности высшего лица. Инцидент подтолкнул руководство института к окончательному решению вопроса.
Каково же было удивление всех сотрудников, когда вместо ожидаемого нового заведующего в кабинет Риммы Пантелеевны вошла Смуглянка. Шокировать Римму Пантелеевну было мало кому под силу. У Смуглянки это получилось.
В день неожиданного демарша она стояла в первой очереди на «план». Операционная обрывала телефоны в поисках хирурга: пациентка была уже «слегка в наркозе». Полыхая негодованием, на замену летела сама Фердинандовна, перемахивая в два шага лестничный пролет.
Смуглянка в это время неспешно изучала методический материал на новом месте.
Все терялись в предположениях: кто могущественный покровитель?! И кого ждать новым заведующим?! Обстоятельства кричали о том, что скоро он непременно появится.
Именно в этот непростой для отделения Фердинандовны момент объявился блудный Корзинкин.
– Вот не зря какой-то умный человек сказал: дуракам везёт! Как раз про тебя! – рассуждал Палыч, окончательно оправившись от шока.
– Это почему? – исподлобья взглянул Корзинкин.
– Ну а как же? У Фердинандовны свежая вакансия!
– У Фердинандовны… – Корзинкин почесал затылок.
– Нет, ну вы посмотрите на этого золотодобытчика. Ему ещё и не нравится!
– Да я не против…
– Главное, чтобы Фердинандовна была «за», – подключился Евгеша.
– У неё сейчас не та ситуация, чтобы возражать, – пояснил Анатолич. – Злая только, как черт. Так что давай: ноги в руки и к ней.
Упоминание черта не добавило Корзинкину оптимизма. Вздохнув, он поплелся в кабинет Фердинандовны.
Заведующая действительно «рвала и метала». Без крайней необходимости подчиненные старались в ее поле зрения не попадаться. Чего-чего, а нарушения собственноручно заведенного порядка Фердинандовна не переносила.
8
Ни один мускул на лице заведующей не давал Корзинкину надежды на благополучное разрешение вопроса.
– И уволь меня от подробностей! – бушевала Фердинандовна.
– Мне…
– Я же просила! – она теряла терпение.
Последнее время Корзинкин быстро учился. Поэтому решил не произносить больше ни одного слова.
– Прежде чем пускаться в сомнительные предприятия, надо здраво оценить свои способности!
Фердинандовна метнула в Корзинкина контрольный взгляд. Он смиренно промолчал, тем самым окончательно утверждая себя в новой должности.
Вопрос аренды застопорился до первых заработков. Пристанище на даче Анатолича из временного переросло в постоянное. Взамен Корзинкин протапливал дом и ходил за курами, что, в отличие от акушерства, умел делать с рождения. Продавать яйца соседям также входило в его обязанности. Жена Анатолича раз в неделю приезжала с инспекцией. Такая плата в сложившейся ситуации была для Корзинкина приемлемой. К утренней пробежке до автобусной остановки пришлось привыкнуть и закладывать на нее дополнительные двадцать минут.
Все самые неудобные дежурства и тычки Фердинандовны посыпались на голову Корзинкина, как из рога изобилия. Недавние заслуги в консультации, столь полюбившиеся его сердцу, в пенатах Фердинандовны обнулились. Она не признавала иных авторитетов, кроме своего собственного. Тем более авторитетов «беглых» сотрудников. И все-таки Корзинкин был почти счастлив. Особенно, когда на общей планерке изредка видел Ольгу.
Новый босс оказался молод, рыж и в меру интеллигентен. Кто угодно бы принял все перечисленное за добродетели, но только не Римма Пантелеевна. Елейно улыбаясь при встрече, за глаза она поносила нового шефа на чём свет. Причиной неприязни предположительно оказалось следующее: она не выносила «выскочек». А кто же, как не выскочка, смог стать профессором и получить кафедру в незрелом возрасте?! Пусть не столичную и не самую завидную. Но все же кафедру! Сам «выскочка», как окрестила его немедля Римма Пантелеевна, приехал почти из столицы. Задачи его и впрямь были самыми амбициозными: частная клиника, должность в местном министерстве и квантовый скачок в министерство высшее. Молодой профессор больше благоволил к гинекологии, чем к акушерству. Он видел там больше денег. Не всем же быть бессеребренниками.
Смуглянка о предстоящем новом «пришествии» узнала от Севы, когда ещё находилась в распоряжении Фердинандовны. Бирка «блатной» прицепилась к Севе неспроста. Он всегда болтался в нужных кругах и владел эксклюзивной информацией. На обработку Севы ушло не более двух-трёх жарких свиданий. Кроме того, он был «должен» Смуглянке за тот трусоватый побег от её собственного дома. В итоге, под натиском чар Смуглянки, Сева нашёл выход на нужного человека и организовал для нее собеседование в деканате. К приходу нового профессора Смуглянка уже доводила до исступления несчастную Римму Пантелеевну.
9
Дежурство выдалось более-менее спокойным: с вечера прооперировали «рубец» и ночью пару раз вызывали в приемный покой. В пять утра Фердинандовна уже сидела с сигаретой на любимом подоконнике собственного кабинета.
В очередной раз она штудировала список. Ей, как человеку непредвзятому и принципиальному, поручили выбрать достойных из достойных для поездки на конгресс в Сочи. Это был первый случай, когда разнарядку прислали на целую команду акушеров. Обычно везло только руководящему составу. Рядовые сотрудники посещали выездные обучающие мероприятия за свой счёт, то есть редко. Из роддомовских на память Фердинандовне приходила только Мальвина. Сейчас же заведующая могла указать целых десять фамилий. Уже неделю она пыхтела над списком: отмечала крестиками, вычеркивала и отмечала снова. Прознав о деятельности Фердинандовны, сотрудники изо всех сил сглаживали недостатки: трудились прилежно и кротко сносили замечания.
Истекал срок подачи списка молодому профессору. Собственно, благодаря ему и открылись перспективы самой поездки. Большие связи были одним из несомненных плюсов нового шефа. В этом смысле он составил Римме Пантелеевне серьёзную конкуренцию. Договорились, что Фердинандовна принесёт окончательный вариант на планерку. Час икс приближался, а решения так и не было.
На первом месте стоял Палыч. Ему Фердинандовна была «должна». Поездка в Сочи с проживанием в отеле и полным пансионом эквивалентно заменяла обещанную путёвку в санаторий. Далее следовали заведующие: сама Фердинандовна, Рита Игоревна, Марият и Аманда Карловна. Анатолич, как неформальный заместитель Фердинандовны, шел следующим. Два места уходили в консультацию: Розе Львовне и Мальвине. Итого оставалось две вакансии, на которые претендовали остальные сотрудники родильного дома и консультации.
Ни одно руководство ни за что бы не позволило открыть все фланги и оставить роддом без рабочих рук, если бы не волшебное слово «мойка». Внеплановые каникулы, когда врачебной работы нет, а заплата идёт по-прежнему. Именно в этот момент руководство отправляет в отпуск максимальное число сотрудников. Сейчас эта самая «мойка» как нельзя кстати совпала с южным конгрессом.
Анатолич целую неделю обхаживал Фердинандовну, склоняя отдать два последних места своим друзьям и соратникам – Евгеше и Корзинкину. К Евгеше Фердинандовна благоволила. О Корзинкине, разумеется, не могло быть и речи. Во-первых, он не был лучшим сотрудником. Во-вторых, работал без году неделя. Отсчет Фердинандовна вела от нового поступления Корзинкина в свое отделение, обнулив предыдущий стаж. Таким образом, оставалось ещё одно свободное место. И Фердинандовна грызла карандаш.
Корзинкин прекрасно понимал, что его шансы на поездку стремятся к нулю, и уже готовился к тихой дачной жизни в компании кур и под присмотром жены Анатолича. Он был благодарен Фердинандовне уже за то, что она не отправила его в отпуск, а разрешила появляться в роддоме на «хозяйственных работах», что сохраняло ему базовый оклад.