Лера Грин – Акушеры в Сочи (страница 1)
Лера Грин
Акушеры в Сочи
1
Угловой малиновый диван стал не просто единственным украшением комнаты, но и напоминанием о собственном легкомыслии. Причин тому было несколько. Во-первых, его брат-близнец, как оказалось, спокойненько стоял в хозтоварах на соседней улице. А доставка из Адлера влетела в копеечку. Во-вторых, прежде чем решиться на покупку, стоило соотнести габариты с площадью. В третьих, приглашать для сборки мастера по имени Марсель изначально было вариантом провальным. Марсель – это город! Как он может собрать диван?! Но Агата об этом не задумалась, потому и провела весь вчерашний вечер в городском травмпункте. Спасая Марселя.
До происшествия с диваном она знала всего одну больницу в городе. Да и то лишь потому, что сама совсем скоро собиралась в ней работать. Вчера же ей нечаянно пришлось окунуться во все прелести и тонкости государственной медицины, от которых, собственно говоря, она и сбежала к морю, захватив с собой парочку чемоданов и тринадцатилетнего сына.
Марсель оказался не только малопригодным в хозяйстве, но и абсолютно беспомощным в состоянии стресса. Прищемив сразу три пальца, он кричал «помогите!» так истошно, что соседи принялись стучать сначала по батарее, а затем в дверь.
Хотя травматология и не была её профилем, Агата не растерялась. Она налила кастрюлю ледяной воды, благо вода в кране была, и директивно погрузила туда конечность Марселя. Только обезвредив пострадавшего, она добилась от него адреса городского травмпункта. В армянских тёмных глазах Марселя было столько муки, что Агата просто не смогла отправить его на такси безнадзорно. Тем более, что плюсневые кости, насколько она могла судить, действительно пострадали. Что позже и подтвердил рентген.
Велюровый гигант занимал четверть комнаты. Даже с учетом того, что другой мебели пока не было, а чемоданы разместили в комнате сына – это был перебор. Зато спать на диване было просторно и ловко. Агата наслаждалась. На дежурствах и в бесконечных командировках по санавиации она засыпала на раскладушках, каталках, сиденьях вертолетов и даже пару раз на операционном столе. Заведующая отделением экстренной гинекологической помощи – была её прежняя должность.
Целых два года статная златокудрая Агата была самой молодой заведующей не только в своей больнице, но и в городе. В этом можно было легко убедиться на селекторных совещаниях, которые регулярно устраивал местный департамент здравоохранения. Руководитель департамента, беспринципно молодящаяся дама с каштановым шиньоном, напоминала об этом Агате при каждом удобном случае. Или без него. Копна волос, которую Агата с трудом усмиряла под одноразовой шапочкой, будоражила старушку более остального.
Но Агата была не их тех, кто сдается, выгорает и боится работы. Она справлялась. Запомнив однажды наставление профессора: «не пропускайте рабочие неприятности через головной мозг, пропускайте через спинной» – Агата всегда придерживалась данной позиции. В работе. Но не в жизни.
«У нас интернациональный коллектив, – похвасталась при знакомстве на новом месте главная медицинская сестра, имея в виду географию. – И очень дружный!». Ничего удивительного, что в южном городе в одних стенах сошлись романтики из разных уголков не мира, но страны точно. Сошлись в данном случае по профессиональному признаку. Однако в шкатулочке каждого хранилась собственная история. Даже у тех, кто утверждал, что просто переехал в «лучший климат» или «на заработки». У Агаты история была тоже.
2
– Це-лу-ю но-о-очь со-ло-ве-е-ей на-а-ам насви-и-истывал. Го-о-род молча-а-ал. И молча-а-али дома-а-а…
Палыч усердно раскладывал бритвенные принадлежности на керамической полке, а летний гардероб ещё ожидал прикосновения утюга в чемодане. Шкаф предварительно разделили на две части, что, как утверждал Палыч, всё равно не защищало его личные вещи от «солдафонского» парфюма Корзинкина. Койку у окна он уступил Корзинкину сам, обставив дело как широкий жест. На самом же деле Палыч просто боялся грозы. А с учетом «первой линии» отеля ещё и шторма.
Всё утро терапевт зайцем прыгал вокруг ресепшен, окучивая администратора. Убедившись, что одноместный номер не светит ни при каких обстоятельствах, Палыч согласился на Корзинкина.
Анатолич с Евгешей устроились по соседству. Буквально через стенку. Перегородка между балконами вообще носила номинальный характер. При незначительной сноровке попасть из комнаты в комнату можно было «через улицу».
– Нашёл! – взревел Корзинкин, победно размахивая над головой паровым утюгом. – Аж на пятый этаж бегал!
– Хотя и так понятно, кто мозг в нашей команде, но ты все же поосторожней с тяжелыми предметами. Не ровен час, уронишь себе на голову. Или на ногу. Вози тебя потом в инвалидном кресле!
– И это вместо спасибо?! Для тебя старался, между прочим! Мне твой утюг и даром не нужен! Само отвисится.
– Потому что ты, Корзинкин, малокультурный человек. И не организованный к тому же. Ладно. Давай сюда. Благодарствую сердечно.
Палыч сунул вилку в розетку и опрометчиво водрузил утюг на прикроватную тумбочку. Ворчал терапевт для виду. На самом деле душа его ликовала. Это, конечно, была не совсем путёвка в санаторий, которую он выторговал по осени у Фердинандовны. Но поехать с акушерами на конгресс в Сочи на халяву, всё равно было редким везением. Тем более, что к разговору о санатории он планировал непременно вернуться.
– Кончай благоустройство, Палыч! Все на обед пошли! Шведский стол! С напитками, говорят!
– Не могу предстать не отглаженным перед дамами! Ты беги, занимай столик! Я догоню!
Корзинкин, обрадованный официальным разрешением временного босса, мелькнул в дверях майкой-тельняшкой и оранжевыми сланцами.
– Ну никакого понятия о манерах, – бубнил Палыч, сооружая на кровати подобие гладильной доски из запасного одеяла.
В отличие от Корзинкина, который ещё в самолете переобулся в сланцы сорок пятого размера, а едва заселившись, бросил рюкзак посреди комнаты и первым делом рванул на пляж, Палыч наслаждался отдыхом по всем правилам: принял душ, намазался солнцезащитным кремом и облачился в махровый белоснежный халат с эмблемой отеля «Райское место».
Пока грелся утюг, он блаженно жмурился на балконе, подставляя яркому сочинскому солнцу свежевыбритый подбородок. Корзинкина ничуть не смущало прохладное майское море. Палыча оно не смущало тоже: он собирался плавать только в бассейне с подогревом при отеле. Тем более что вход для постояльцев был бесплатным.
Продолжая выводить «соловья», терапевт старательно расправил на кровати белое поло и потянулся к раскаленному утюгу.
3
Утюг соскользнул в аккурат на большой палец правой ноги. Кожа вокруг тут же пошла пузырями, а ноготь почернел. Отек на глазах распространялся в сторону голеностопного сустава. Единственным подручным обезболивающим средством оказался мини-бар. С момента заселения Палыч инструктировал Корзинкина, что напитки в номере платные и дорогие, и что не следует прикасаться к ним без крайней необходимости. Когда прибежала подмога, Палыч был уже относительно обезболен и настолько же трезв. К такси его подкатили на тележке для багажа, в гостиничном халате и с обмотанной мокрым полотенцем ногой. Пророчества пока сбывались не в пользу терапевта.
Несмотря на щуплое телосложение, Евгеша страстно любил поесть. А уж поесть за «шведским столом» тем более. Известие о том, что Палыч «проломил себе ногу утюгом», застало его на очередном заходе за горячим. Очевидно, что главным сопровождающим в травмпункт был назначен Корзинкин. Но поскольку он уже продегустировал «домашнее красное», Евгеша, вместо обеда, сидел теперь рядом с водителем такси, наслаждаясь музыкальной композицией из автомагнитолы. «…Слева горы, справа горы, впереди Кавказ…» – подпевали пострадавший с Корзинкиным с заднего сиденья. Да так складно, словно это был их ежедневный репертуар.
В травмпункте была толпа. «Крайней» оказалась видная блондинка в облегающем сарафане фисташкового цвета. Она опекала молодого армянина с перевязанной косынкой рукой. Парочка сидела, но даже так было понятно, что девушка высокого роста. Трезвый Евгеша объективно оценил свои шансы и не удержался от вздоха. У Корзинкина, напротив, не было ни единого противопоказания познакомится. Через пару минут он уже знал, что девушку зовут Агата, а пострадавший с косынкой – «просто работник», который что-то не вполне удачно чинил.
– Так я же мастер по сборке диванов! – Корзинкин обозначил фирменный лордоз.
– Правда? – зарумянилась Агата.
– Конечно! Обращайтесь!
– По-моему он и правда что-то не докрутил! – Агата покосилась на спутника.
– Пишите адрес, – Корзинкин сунул ей салфетку, невесть откуда взявшуюся в кармане шорт.
Если бы не травма, Палыч, вполне вероятно, предостерег бы Корзинкина от необдуманных решений. Но действие экстренного обезболивающего уже ослабло, и он тихо подвывал, потирая ногу. Корзинкин же, разгоряченный домашним вином и сочинским солнцем, забыл, что когда-то уже давал себе обещание осторожнее вкручивать лампочки, и что недавняя история с Венесуэлой и тремя женщинами ещё не вполне завершилась. Евгеша, тем временем, стрелял глазами в поисках подходящего для себя варианта.
4
Полгода назад.