Лера Че – Оператор (страница 8)

Она молчала несколько долгих секунд, сжимая в руке карту с адресом. Потом кивнула.

– Хорошо. К тебе.

Он не улыбнулся. Он лишь отметил про себя: первый этап исследования – смена локации – успешно завершён. Но где-то глубоко, под слоями логики, дрогнула тёмная, ликующая струна. Она придёт. В его пустоту. И он посмотрит, какие следы оставит её жизнь в его стерильных стенах. Он ее отпустил.

На следующий день был большой прием в торжественном зале Академии Светлых Операторов.

Всё в этом зале было выдержано в эстетике безупречного контроля: высокий потолок, строгие линии, холодный свет. На стенах медленно вращались голограммы символов Каркаса. В центре зала, на низком подиуме, стоял 447-Б в парадной версии белых доспехов, с позолоченной окантовкой. Перед ним – старший координатор в мантии цвета стали зачитывал указ о расширении зоны ответственности.

«…за проявленную беспрецедентную эффективность и безупречную лояльность, Главному Светлому Оператору 447-Б сектора «М» вверяется временное управление и смежным сектором «Вектор»…»

Слова лились, как мёд из динамиков. Его лицо было каменным. Вверенный ему сектор «Вектор» был пограничным, полуразрушенным и полным «серых зон» – головная боль и карьерная ловушка для большинства. Ему же это преподносилось как высшее доверие. Он понимал подтекст: его считали настолько холодным и эффективным, что он сможет навести порядок даже там. Или его хотят утопить в проблемах.

После формальной части начался «неформальный приём». Операторы в облегчённых доспехах или униформе стояли с бокалами шипучего синтетического напитка, имитирующего шампанское. К нему подходили коллеги. Одни – молодые и амбициозные – пожимали руку с искренним (или хорошо сыгранным) уважением. Другие – постарше, поздравляли с ледяной вежливостью.

– Два сектора, – цокая языком, сказал оператор 322-В, чей рейтинг недавно упал из-за «инцидента с превышением полномочий». – Много хлопот. Особенно с «Вектором». Там, говорят, целые кварталы живут по своим законам. Будешь особыми методами работать?

Последнее слово было произнесено с лёгким, ядовитым ударением. 447-Б лишь кивнул, не отвечая. Слухи о его «особых методах» работы с отдельными нарушителями, видимо, уже поползли.

– Слышал, ты в «Храме Радости» тоже особым методом работаешь, – ухмыльнулся 322-В. – Девчонку новую чуть не сломал. Администрация жаловалась. Но тебе же всё сходит, звезда.

447-Б повернул к нему голову. Медленно, будто рассматривая незначительный дефект на броне.

– Твои источники информации деградировали вместе с твоим рейтингом. Теперь ты черпаешь данные из отчётов администрации борделя?

322-В отошел, бормоча что-то под нос.

447-Б не пил. Он стоял, ощущая, как время замедляется, становится вязким и тягучим. Каждая минута здесь была украденной у главного события дня. Она придёт. В его капсулу. Сегодня. Это знание било внутри пульсирующим, тёплым ритмом, контрастирующим с ледяным церемониалом вокруг.

В конце официальной части к нему подошёл сам Начальник Центрального Узла. В руках у древнего, как скала, мужчины был предмет, вызвавший лёгкий шёпот в зале. Живое растение. Не голограмма, не пластиковая имитация. Небольшое деревце в керамическом горшке тёмного цвета. На его тонких, но крепких ветвях висели несколько маленьких, ярко-оранжевых шариков. Пахло. Сладко-терпко. Запах зеленый и острый

– Редкий экземпляр. Цитрус «Мандарин», – произнёс Начальник, и в его голосе звучала непривычная нота почти что сентиментальности. – Выращен в закрытой биозоне Купола. Символ роста, жизненной силы и… новых плодов под твоим началом. Пользуйся им на здоровье, 447-Б. И помни о доверии Каркаса.

Он взял тяжёлый горшок. Теплота керамики и живой запах растения были ошеломляющим ощущением. Он кивнул, поблагодарил стандартной фразой. Деревце казалось самым неудобным, самым вызывающим подарком из возможных. Что ему делать с этой хрупкой, требующей ухода жизнью?

Наконец, он смог уйти. Неся деревце как трофей и как обузу, он втиснулся в лифт, затем в свой ригер. Не понимал, куда пристегнуть дерево. В итоге ехал, прижав его к себе рукой. Ветки цеплялись за его доспехи, маленькие, твёрдые листья шуршали при каждом повороте. Он выглядел и чувствовал себя глупо. Поездка домой показалась вечностью. Он не мог отключить сканеры, не мог ускориться сверх нормы – его теперь видели все.

Глава 7. Нейтральная территория

Он поставил мандариновое деревце прямо посреди стола из матового металла. На фоне серых и белых поверхностей оно выглядело как взрыв иной реальности. Яркое. Душистое. Требующее внимания. Он снял доспехи, принял быстрый душ. Надел домашнюю униформу. Всё его существо было натянуто, как тетива.

Он не стал готовиться. Не стал прятать ничего. Просто ждал, сидя в кресле напротив дерева, глядя на оранжевые плоды, которые казались крошечными живыми солнцами, в листве.

– Что с этим деревом делать? – думал он недоуменно – его же надо поливать наверное? Как часто? Чем конкретно? Удобрения … какие? Фосфор? Калий?

– Чувство полного, беспомощного невежества охватило его с неожиданной силой. Он мог управлять секторами, ловить опасных нарушителей, но не мог обеспечить базовые потребности этого крошечного, молчаливого куска жизни. Оно полностью зависело от него. И он не знал, как его не убить.

Это осознание было неприятным, колющим.

Потом направление его мыслей сместилось

…Она войдёт. Увидит деревце. Первый тест: заметит ли сухую землю? Скажет?

Надо предложить… выпить. Не алкоголь. Что есть? Синтетический цитрусовый концентрат. Подойдёт. Ирония: цитрус к цитрусу.

Жест: «Хочешь?». Не приказ. Предложение. Создать ситуацию выбора на своей территории.

Вопросы. Не про подвал сразу. Про… растения. «Как вы определяете, когда поливать? По листьям? По земле?»

Пусть почувствует себя экспертом. Увидит мою некомпетентность. Начнёт ли поучать? Снисходительность – шаг к расслаблению.

…Да. Безопасно. Для неё.

Ложь, конечно. Но полезная. Она знает, что это ложь. Я знаю, что она знает…

Главное – не касаться. Не сегодня.

Сегодня – атмосфера. Тишина. Её запах в моём воздухе.

От этой мысли во рту пересохло, и он сглотнул, раздражённый собственной физиологией, которая не желала подчиняться кристальной логике плана.

Цель: стереть границы допроса. Пусть говорит. О чём угодно. О помидорах, о песнях, о том, как чинят насос.

В этой болтовне – карта. Имена, связи, настроения. И… её голос без защиты.

В операторской она – нарушитель на вражеской территории. Здесь… она гость, где правила не прописаны. Это дезориентирует. Ломает шаблон.

Она будет вынуждена тратить ресурсы не на отражение прямых атак, а на сканирование новой, непонятной обстановки. На анализ меня в этой обстановке. А когда сознание занято анализом… язык иногда развязывается сам.

И тогда в следующий раз… будет проще. Она войдёт уже в знакомое пространство. С чуть меньшим напряжением.

А потом… когда привыкнет к этой игре… можно будет сделать шаг. Не грубый. Не как в «Храме».

Например… попросить её показать, как рыхлят землю. Её пальцы в горшке, на моей территории. Её знание, впущенное в мою беспомощность.

И тогда… может тогда… прикосновение к её руке. Не как захват. Как… продолжение жеста. «Покажи ещё….”

А если она отдернёт?.. Нет, так слишком сложно… ненадежно… тупиковый вариант

…Уязвимость – это не только страх. Это также знание, которым делишься.... она заговорит о чём-то, что не сказала бы под синим светом операторской.

Она выдаст всё. Не сразу. По крупицам. В «безопасных» разговорах. Я выясню, кто лидер. Кто технарь. Кто слаб. Кого она любит. Кого боится потерять больше всего.

И тогда у меня будет не просто «серая зона» на карте… У меня будет полная схема. Со всеми обитателями, связями, нуждами, страхами.

Я стану не просто оператором, которому поручили проблемный сектор.

Я стану богом для этой подпольной вселенной. Тем, кто даёт тепло, лекарства, жизнь. Или отнимает всё разом… По одному моему слову…

И она будет приходить снова и снова, по собственной, отчаянной воле. И чтобы договариваться со мной, ей не понадобятся слова. Она сделает, что я скажу.... как… акт её добровольной капитуляции в обмен на ресурсы. Но не как взятие силой… Как сделка, в которой я буду диктовать условия, потому что буду знать всё…

Он снова почувствовал, как пересохло в горле, как дыхание сбилось. Как разжимается пружина возбуждения. Он глубоко вдохнул.

Эти неконтролируемые реакции я могу блокировать…он направил мысли дальше…

А Каркас… Каркас получит идеальный отчёт. И чистую, стерильную территорию, когда я сочту нужным её сдать. Или тихую, абсолютно лояльную сеть информаторов, вросшую в самые тёмные щели города. В зависимости от того, что окажется выгоднее.

Сегодня – заложить фундамент этой уязвимости. Дать ей почувствовать ложное тепло. Пусть привыкнет к моему голосу без металла протокола.

Он услышал тихий, но уверенный стук в дверь

…Значит, поехали.

Он впустил её. Она вошла. Спокойная, уверенная, но напряженно собранная. Её взгляд задержался на деревце. На ее лице появилось что-то – не удивление, а скорее узнавание, как будто она видела подобное раньше. Она была в той же чёрной одежде, но, казалось, помылась. От неё пахло дешёвым мылом с резкой отдушкой и… чем-то ещё. Зеленью? Землёй?