Леонид Зайцев – Оракул прошлого (страница 19)

— Капрал, — постаравшись придать голосу доктора сильное волнение, произнёс я, — старику действительно стало плохо, взгляните сами, — и я указал рукой в сторону дивана. — Без необходимого оборудования и медикаментов я не смогу ему помочь. Вы понимаете, что будет с вами, да и со мной самим, если пациент умрёт в результате нашего бездействия?

— Но у меня приказ, — довольно твёрдо произнёс тот, но всё же осторожно заглянул в помещение.

— Убедились? — Сделав шаг в сторону, чтобы дать бойцу лучше рассмотреть тело узника, спросил я.

— У меня приказ, — уже не так уверенно произнёс охранник. — Скажите, что вам необходимо, и я попрошу доставить всё сюда.

— Да вы с ума сошли! — Всплеснул я руками. — Вы же не владеете медицинской терминологией, получится «сломанный телефон», а в результате будет упущено драгоценное время. Мы и так его уже много потратили на ненужные препирательства.

Страж колебался, и я усилил нажим.

— Представьте, что вас тяжело ранило, вы истекаете кровью, а к вам не пускают помощь.

— Но он же не истекает кровью.

— Нет, не истекает, вы поразительно догадливы, — повысил я голос, — он просто умирает, и без необходимых инструментов я не могу понять от чего!

— В конце концов, капрал, — голос доктора сделался умоляющим, — вы прекрасно знаете, кто я такой, а вся эта чехарда с приказом не выпускать меня, связанна лишь с неожиданным конфликтом на другой стороне базы и тревогой. Ну, дайте мне вооружённого сопровождающего, или конвоира, если хотите, пусть проводит меня до медблока и обратно. Куда я денусь? А вот он, — снова жест в сторону дивана, — может уйти в любую минуту.

— Куда уйти? — насторожился охранник.

— На тот свет! — зловеще прошипел я, уже теряя терпение. — Так мы идём, или желаете отвечать за смерть старика?

Всё, он сдался. Дверь распахнулась шире, я мы вышли в коридор. Второй охранник встретил нас удивлённым взглядом.

— Пьер, — тут же пустился в объяснения капрал, — старику действительно стало плохо, я убедился. Сейчас отконвоирую доктора в санчасть за лекарствами и обратно, а ты оставайся здесь и доложи, если комендант появится раньше. — И не дожидаясь, пока растерявшийся Пьер начнёт возражать, капрал слегка подтолкнул меня вперёд и пошёл следом.

— Что вы такое задумали? — Снова заворочалась во мне сущность настоящего доктора. — Ничего у вас всё равно не выйдет. Вы — псих!

Мне вдруг очень захотелось изменить свой план, в котором доктор оставался жив, но это была лишь секундная слабость. Тело доктора гораздо более подходило для того, чтобы добраться до выхода из крепости, чем «скафандр» беглого караульного капрала. Поэтому, лишь только мы скрылись в одном из изгибов коридора от изумлённого взора Пьера, я резко развернул тело доктора, которое сейчас принадлежало и подчинялось мне, вокруг своей оси через левое плечо, зафиксировал левой рукой затвор автомата, а локтем правой нанёс сокрушительный удар в челюсть не успевшему даже удивиться конвоиру.

Оттаскивать и маскировать бесчувственное тело, не было времени. Авось и так не сразу найдут. Серж сейчас отвлекал на себя все силы Базы. И я побежал на встречу едва заметному дуновению свежего воздуха, навстречу свободе, неся в себе ещё два полноценных сознания. И, если судьба доктора мне была более-менее ясна, то, что делать с бестелесным Оракулом, я пока не знал. Вытащить его тело из глубин Базы было не реально. Оставалось надеяться на доктора Цейтлина, если удастся добраться до него живыми.

И мне почти удалось. Бессовестно используя память доктора, я, успешно миновав опустевшие посты, выбрался в главный коридор, столь широкий, что сквозь него вполне мог проехать современный автобус, либо тяжело-гружённая фура. Ворота были открыты, но вдруг путь мне преградили крупнотелые гвардейцы с каменными лицами. А их лейтенант даже снизошёл до общения.

— Чего вам здесь надо, доктор? — Вполне разумно поинтересовался он.

Изобретать ответ пришлось на ходу, от чего он оказался весьма не безупречен.

— Прозвучала тревога. Говорят — перестрелка, — сбивчиво залепетал я. — я нужен раненым, если это правда. Я — врач.

Офицер промолчал, не переставая сверлить меня взглядом. Я с облегчением выдохнул, ибо подобный взгляд был мне многократно знаком. Ходила между военными такая поговорка: «перебдить лучше, чем недобдить». И этот офицер в точности ей следовал.

— Вам придётся пройти со мной, — произнёс он.

— Зачем? — удивлённо произнёс я устами доктора. — Вы не понимаете, лейтенант! Там наверняка раненые, им необходима помощь! Лучше свяжитесь с передовым отрядом и узнайте, какое количество носилок нам потребуется для транспортировки пострадавших.

Мне показалось, или лейтенант усмехнулся? Совершенно ясно было только то, что пропускать он меня не собирался. Пробиваться в теле доктора сквозь подобранных один к одному здоровенных солдат тоже выглядело самоубийственным решением. А тут ещё вновь очнулся сам доктор.

— Вы не имеете права подвергать опасности моё тело! — всхлипывал он где-то в глубине моего сознания. — Отпустите меня немедленно!

— Идиот, — неожиданно ответил ему Оракул голосом, как мне почудилось, полным сострадания, — если он сейчас вас отпустит, то через пять минут вы умрёте.

— Я умру? — голос доктора задрожал. — С какой стати?

— Вас пристрелит лейтенант, или один из его гвардейцев, — совершенно спокойно, словно просто констатируя неоспоримый факт, ответил старик. — Вам лучше положиться на нашего нынешнего хозяина. Если уж ему не удастся выбраться отсюда живым, то нам с вами и подавно, доктор.

— Но я не хочу так умирать! — Медик был близок к истерике.

А каково было мне, у которого в сознании происходил весь этот скандал? А одновременно приходилось контролировать и внешнюю ситуацию.

Итак, офицер усмехнулся.

— Не стоит вам, доктор, спешить покинуть цитадель, когда все события разворачивались внутри неё, — с неприкрытым сарказмом произнёс он. — А ваших пациентов уже волокут сюда. Взгляните, не их ли вы собирались лечить?

Нехорошее предчувствие вспыхнуло в моём сознании и тут же не замедлило подтвердиться: из бокового коридора появилась скорбная процессия, оставлявшая позади каждого из участников густой кровавый след. Солдаты по двое тащили за ноги безжизненные тела, изрешечённые пулями и осколками, в которых я, тем не менее, без труда узнал Сержа и его телохранителей. Они держались, сколько могли, отвлекая от меня внимание охраны. Им не хватило каких-нибудь полчаса, чтобы я покинул базу. Однако теперь я и вовсе не имел права их подвести, понять бы только, как выйти, сохранив при себе Прорицателя.

— Это же ваши друзья? — Не унимался лейтенант. — Выглядят теперь, правда, не очень живыми, не так ли?

Я мог бы убить этого молодчика и погибнуть в следующую секунду. Я мог бы переселиться в него, но один, погубив доктора и старика. Всё это мне не подходило. Думай, Дэн, думай.

— Что вы такое говорите, офицер? — Предпочёл пока возмутиться я. — Вот тот покойник не иначе, как сам Серж! — Пришлось изобразить ужас на лице доктора. — Кто посмел убить сына одного из членов Совета? Да ещё прямо здесь!

Было видно, что лейтенант немного засомневался. Однако он был слишком молод, чтобы делать выводы, а приказ был, по-видимому, очень твёрд. Недаром во все времена в армию призывали не зрелых мужчин, а едва оперившихся юнцов. У молодых много энергии, гонора, и мало мозгов. Это идеальное пушечное мясо.

— Это не Серж, — тряхнув головой, словно сбрасывая последние сомнения, заявил офицер, — враги завладели его сознанием и телом.

— Не может быть, — едва слышно произнёс я, осознавая, что означает для Центра и меня такое признание простого служаки, охраняющего Базу.

О том, что я поторопился отправиться добывать Оракула, теоретически ещё могли знать многие, не смотря на то, что мы с доктором Цейтлиным старались оставить мой поход втайне. Но, знать, что я воспользовался телом Сержа для проникновения на Базу, мог только либо сам док, либо кто-то из его технических сотрудников. И снова «но»! Центр по распоряжению Босса полностью отрезан от внешнего мира. Как просочилась информация? Неужели доктор — предатель?

Спокойно, приказал я сам себе, если бы нас предал он, то здесь знали бы, что я уже давно не в Серже, а в докторе. Хотя, лейтенант всеми своими ужимками пытается намекнуть мне что-то. Интересно, что он может знать?

— Это невероятно, — повторился я. — Серж — не Серж?

— Точно так, доктор, — хохотнул офицер, — а вы думали, что помогаете сыну миллиардера? И такой конфуз!

Так вот оно что, с облегчением вздохнул я, меня (то есть доктора) не подозревают в измене, а лишь в пособничестве бунтарю. Да и это обвинение вилами на воде писано. Однако, выходить-то как-то надо, а этот солдафон меня просто так не выпустит.

— Но, какие претензии ко мне? — Как можно естественнее изобразил я удивление. — Я спешил помочь раненным.

Лейтенант как-то особенно противно улыбнулся.

— А может и ты не доктор? — Понизив голос почти до шёпота, поинтересовался он. — С чего вдруг здесь оказался, когда стрельба совсем в другом месте была?

Мне стало понятно, что я проиграл.

— Так что давайте-ка, доктор, идите за мной, — продолжил руководить офицер, — а там проверим, какой вы доктор, и почему собирались помогать врагам мира и порядка.