Леонид Зайцев – Оракул прошлого (страница 21)

— И где же эти охранники? — поинтересовался я, по-прежнему не наблюдая ни одного сотрудника в форме службы безопасности Центра вокруг.

— Когда мы блокировали все шлюзы, они вели бой в коридорах. Они все остались снаружи, Дэн.

Вот так история, подумал я, с одной стороны, зачем Церберу укреплять охрану лаборатории, если он собирался её в скором времени атаковать? Но с другой стороны, ни одного охранника внутри не осталось, ни живого, ни мёртвого, ни даже раненного. Расспрашивать некого. А между тем, вотчина доктора Цейтлина заблокирована и лишилась всякой связи с миром, а сам он тяжело ранен. Может, это и было целью нападения?

Ничего, разберёмся, пообещал я сам себе.

— А вы-то док, как под пули попали?

— Случайно оказался на линии огня, — не очень-то уверенно предположил он.

— Ничего подобного, — внезапно вклинился в наш разговор тот самый техник, что обнимал и успокаивал рыдающую лаборантку, — я хорошо всё видел.

Моё внимание тут же переключилось на нового собеседника. Ничем особенным ни в фигуре, ни в голосе молодой парень не выделялся среди остальных одинаково одетых сотрудников, но глаза его мне понравились — взгляд этих тёмно-серых глаз не лгал. Молодой человек говорил правду.

— И что ты видел? — мне показалось верным решением добавить в свой голос побольше суровости.

Но парня это совершенно не смутило, видимо слёзы и тепло тела прижавшейся к нему девушки придавали ему сил.

— Те, в шлемах, сразу начали стрелять именно в дока, и больше ничто их не интересовало. Только дока от них закрывали стеллажи с приборами. Но они, когда вошли, точно знали, в какой стороне его искать. Ворвись ублюдки минутой раньше, когда док шёл по проходу между рабочими столами и был, как на ладони, они бы точно убили его.

На удивление внимательный свидетель попался.

— А сам-то ты, где находился в момент нападения, что так подробно всё излагаешь? — спросил я, глядя необычайно внимательному технику прямо в глаза.

Парень спокойно выдержал мой полный неприкрытой подозрительности взгляд, и глаза в сторону не отвёл.

— Не надо сверлить меня взглядом, — дерзко произнёс он, — именно я в тот момент оказался в проходе между столами, потому и видел всё, и запомнил так чётко, ведь не каждый день оказываешься под дулами автоматов.

— Но на тебе ни царапины.

— Вот именно! Я застыл на открытом пространстве в десяти шагах перед ними, как бумажная мишень в тире! И на мне ни царапины, как вы верно заметили.

Если только ты не пособник нападавших, подумалось мне, хоть свидетель и выглядел абсолютно искренним.

— Ладно, — произнёс я вслух, — с тобой мы ещё после поговорим.

Неужели и впрямь единственной, или, по крайней мере, главной целью атаки был доктор Цейтлин? Почему не аппаратура, поддерживавшая связь с моим сознанием, или моё тело, наконец? Умри док, так техники всё равно бы смогли вернуть меня в собственную оболочку, а вместе со мною и Оракула. В моей схеме док, после моего успешного возвращения, уже не представлялся сильно значимым звеном. Или Цербер опоздал? Ведь мы с доком отправили меня в тайне ото всех. Убить научного руководителя до моей отправки было бы разумно, но уже после не имело смысла.

— Так чем я вам ещё могу помочь? — услышал я сквозь свои размышления слабый голос раненного учёного. — Давай быстрее, Дэн, силы покидают меня. На тело плевать, но и разум слабеет.

— Насколько надёжна изоляция лабораторного отсека? — спросил я смелого техника, переставшего, наконец, обнимать молодую красавицу лаборантку.

— Если прямо к дверям не подтащат ядерный заряд, то мы в этой скорлупе можем находиться вечно. Но…

А мне уже было показалось, что в этот раз обойдётся без этого гадкого «но», которое обычно сводит на нет все достоинства, описанные раннее.

— Но что?

— Но элементов для регенерации воздуха, как и запасов пищи, нам хватит недели на две. Энергии примерно на тот же срок, в зависимости от объёма потребления.

Я с облегчением вздохнул. Двух недель мне с избытком хватит, чтобы перепрыгнув в разум кого-нибудь из стражей, разобраться в обстановке, уничтожить предателя, и успеть ещё выяснить у Прорицателя, как нам исправить прошлое. Я так обрадовался, что не сразу обратил внимание на то, что кто-то тянет меня за рукав рубашки.

— Не хочу тебя разочаровывать, Денис, — этим кем-то оказался док, собравший, видимо, в себе последние силы, — но, если ты собираешься воспользоваться аппаратом переноса, то энергии хватит только на трое суток, и это при том, что мы отключим регенераторы, отопление и вентиляцию.

Это, конечно, очень усложняло мою задачу, однако, не делало её невыполнимой. Так отчего наш учёный так переживает?

— Уже через сутки здесь не останется ни одного живого, — произнёс док.

— Но вы же всегда можете разблокировать шлюзы.

Мне показалось, или на израненном лице дока появилась горькая усмешка?

— Разблокировать можно изнутри, но открыть после блокировки можно только снаружи. Так устроена система безопасности, чтобы не пропустить ничего опасного из лабораторного блока наружу. А связи нет, и стоит ли разблокироваться, и откроют ли нам, этого мы не знаем.

Как говорится, спасибо за науку! Выходит так, что в моём распоряжении будут только сутки. А если со мною что-нибудь случится в чужом теле, вроде смерти, то погибнет и вся лаборатория, вместе с красивой молодой заплаканной лаборанткой, её кавалером, доком и парой десятков других сотрудников. Хорошенькая досталась мне ответственность совершенно, как говорится, не ждано, не гадано.

— Тогда нам стоит поспешить, — решительно произнёс я, — чьи параметры есть в нашем распоряжении для подселения?

Док вновь попытался отрицательно подвигать головой, но тут же застонал от боли. Однако, буквально спустя мгновение, он, с трудом выталкивая наружу непослушные слова, заговорил, обращаясь ко мне.

— А как же Прорицатель?

Хороший вопрос. Оставить его в лаборатории не получится. Остаётся только взять с собой и надеяться на лучшее. Как говаривала одна моя знакомая много лет назад: «проблемы надо решать по мере их поступления».

— С Прорицателем после разберёмся, — решил я, — сейчас есть более приоритетная задача для меня и нас всех.

И в этот момент передо мной предстала вселенская тьма…

Глава 17

Первый закон выживания гласит: осмотрись, не делая резких движений. Осмотрелся, хотя, смотреть оказалось не на что — тьма, как ощущалось, была всеобщей. Где-то внизу живота забегали неприятные мурашки. Мне очень не хотелось верить в то, что это был страх!

Второй закон выживания велит: замри и жди. Любая угроза твоему существованию пусть проявится сама. Когда она проявится, ты узнаешь, с чем имеешь дело. И, подчиняясь инстинктам, внедрённым в меня годами тренировок, я замер.

Тьма по-прежнему окутывала меня, но что-то двигалось там, что-то происходило за занавесом мрака. И я рванулся всеми силами сквозь эту завесу и оказался там, откуда только что бежал.

— Не привычно, я понимаю, — голос звучал сразу ото всюду. — Тебе надо остыть, Дэн, а мне необходимо пообщаться с доком. Заметь! В твоих же интересах.

— Ты кто? — закричал я. — Что происходит?

Однако меня уже не слушали, и, пожалуй, не слышали. Впервые в своей практике я оказался на месте «пассажира», а моё тело стало скафандром для Оракула. Уже одно то, что он так просто мог манипулировать моим сознанием, сильно меняло мои планы предстоящих решающих событий.

Я был одеялом в рюкзаке туриста — аккуратно сложен, мягок, податлив, и безропотен. Прорицатель полностью владел моим телом, а мне не оставил даже лазейки, чтобы слышать и видеть. Клаустрофобия настигла меня так же внезапно. Мой разум метался между упругих стен, воздвигнутых моим бывшим пленником. И едва я находил просвет, ведущий меня к собственному сознанию, как коварный Оракул затыкал это отверстие и опечатывал его.

— Прекрати беситься, ты мне мешаешь, — совершенно спокойно попросил меня оккупант моего тела. — Лучше послушай, и мотай на ус. Ибо, если происходит то, что я подозреваю, шансов выполнить свою миссию у тебя не больше, чем у динозавров дожить до наших дней!

— Чёрт побери, — взорвался я, — ты же сам не оставил мне возможности даже слышать моими собственными ушами и видеть моими собственными глазами!

— Серьёзно? — искренне, как мне показалось, удивился Оракул. — Прости, я ещё не вполне освоился в новой роли.

Наглость захватчика просто поражала. Он, видите ли, ещё не освоился в моём теле! Он, понимаете ли, ещё и извиняется! Кто тут из нас, в конце концов, кого спасает? Времени и так осталось слишком мало.

Постой, перебил я свой собственный поток негодования, а ведь ты и сам ещё недавно становился для разных людей таким вот тюремщиком. Но в отличие от собственных жертв ты понимаешь, что происходит, и кто за этим стоит, им же ничего этого не было известно. Должно быть, их возмущение и ужас во сто крат превосходили твои нынешние ощущения. Мне вспомнилась та холодная ярость Сержа, которую я чувствовал всем своим сознанием, пока находился в его теле, и тот удар, которым он уложил меня, прежде чем пойти на самопожертвование. Сдаётся мне, что я бы на его месте не ограничился одной оплеухой. И мне вдруг стало очень стыдно и неловко.

— Ты успокоился, Дэн? — прозвучал голос старика, исполненный участия. — Не беспокойся, я не стану занимать твоё место ни секундой более того, чем необходимо. Только прошу, дай мне несколько минут поговорить с доктором Цейтлиным и не мешай. Теперь ты можешь и слышать и видеть.