Леонид Завальнюк – Родька (страница 68)
— В пятый класс?
— Почему? В шестой.
— Думаешь, я смогу?
— Еще как! Ты же умный, У тебя голова — во! Не то что у некоторых.
— Я подумаю, — говорит Шура. — Мне надо подумать, посоветоваться. Я, знаешь, с Валькой помирился. Ты видел, она прическу переменила? Артистка. Глаз не оторвешь. Женюсь я на ней. Она мне нравится.
— Значит, ты не хочешь?
— Вот пристал с ножом к горлу. Сейчас, что ли, идти?
— Конечно, сейчас. А чего там!
— Ух! — говорит Шура. — Боюсь я. Боюсь. Разве что бегом и как головой в омут. А Валька-то, Валька будет довольна! У меня и документы с собой…
— Ну тогда чего же ты? Пошли.
— Побежали.
По дороге мы встретили папу.
— Здравствуйте, Шура.
— Здравствуйте. Евгений Эдуардович.
— Вы куда это? На стадион?
— Да нет, в школу идем поступать.
— Вот как? — сказал папа. — В какую же это школу? С какой стати в этом районе? Родька, это твоя выдумка?
— А что?
— Есть же рядом с нами. Буквально сто метров. И ему туда ближе.
— Мы хотим в эту.
— Почему?
— Секрет.
Папа улыбнулся.
— Для тебя секрет, а он-то за что страдает?
— Папа!
— Ладно, ладно! Молчу. Желаю удачи!
— Взаимно! Ты куда, в бильярдную?
— Да. А что?
— Да нет, ничего. Там письмо от Кости, ты видел?
— Вечером приду, почитаю. А ты как, поздно сегодня придешь?
— Не знаю, не знаю. Как получится!
— Совсем от рук отбился, босяк, — сказал папа. — Держи! — Он сильно щелкнул меня по носу и засмеялся.
НЕ ИМЕЮЩИЙ ДРУГА…
Есть такие стихи:
Вот я бреюсь, смотрю на себя в зеркало и вижу: лицо есть. Хорошее, плохое ли — но есть.
Стас. Ах, Стас! Удивительное дело…
А познакомились мы так. Помню, после очередной попытки поговорить с папой я был в жуткой тоске. Обычно в автобусе я читаю, а тут не хотелось. И домой ехать не хотелось. Приеду, а он там…
Да еще и места у нас какие-то… Ни леса, ни релки. Так, пересеченная местность. Во всем Подмосковье нет ничего унылей. Называется — переехали в Москву. Вместо того, чтобы давно уже жить где-нибудь в двух шагах от метро, мы все еще кантуемся на даче у папиного приятеля. Как приютил он нас в самом начале, так и обитаем.
Короче говоря, ехал я, ехал, вдруг — сильный толчок. Тряхнуло. Автобус наклонился. Шум. Вышли на мокрое слякотное шоссе — ничего страшного. Просто переднее колесо лопнуло.
Возле него с баллонным ключом в руках уже стоял водитель — невысокого роста крепкий парень в потертой кожаной куртке. Я давно обратил на него внимание. Одно удовольствие было смотреть, как он ведет машину. Я и сам водитель не из последних. На чем только не переездил за время службы. Но тут надо отдать человеку должное. А кроме того, мне нравилась его шутка: «Уважаемые пассажиры, стоимость безбилетного проезда — три рубля». Интересно, сам придумал?
На шоссе сквозило. С неба сыпалось что-то мокрое. Все мы сгрудились за автобусом с подветренной стороны. Но долго ждать не пришлось. Парень остановил проходящий автобус, двери в нем распахнулись, и вся толпа хлынула туда. А я не торопился, и дверь закрылась перед моим носом. Автобус укатил.
— Ну что, позагораем? — сказал водитель.
— Позагораем. — Я закурил и предложил ему сигарету.
— Спасибо, не курю. — И вдруг без всякого перехода: — Слушай, хочешь пару рублей словить?
— Что?
— Трешник.
Как-то не ожидал я этого. Возникла пауза.
— Помоги мне колесо поставить, — сказал парень. — Вон там запаска. Давай, кати ее сюда. — И попытался сунуть мне в карман три рубля.
Я давно уже бросил эти свои благовещенские дела: обижаться, когда предлагают заработать. Но тут меня почему-то заело.
— Извини, — я отвел его руку. — Деньгами не интересуюсь. Вот! — И зачем-то вынул из кармана свою мелкокупюрную получку.
Жест, конечно, дурацкий. Но парень даже не усмехнулся.
— Ладно, — сказал он, — тогда помоги за «спасибо».
Надо сказать, колесо мы ставили довольно весело. Он, посвистывая, все время поглядывал на меня. А я гайки повинчивал и тоже посматривал на него с интересом.
Потом мы сели и поехали. Километра через два парень сказал:
— Чем занимаешься в свободное от отдыха время? Куешь чего-нибудь железного, слесарь?
— Вообще-то я фрезеровщик. Но могу и слесарить при надобности. Я в армии в авторемонтных мастерских вкалывал.
— Годится! — Парень опять долго молчал. А потом сказал, мрачно глядя перед собой на дорогу: — Есть интересное предложение. Хочешь быть другом моего детства? Меня, между прочим, Стасом зовут. А ты кто?
— Родька. Родион Муромцев.
— Так вот, слушай. Ты, конечно, человек зажиточный. Вон у тебя сколько пятерок за пазухой. Но я тебе хочу предложить другое. — Он сбавил скорость. — У меня тут напарник присел. Срок небольшой, но три года я ждать не могу. Да ты не бойся. Не обязательно тебе идти по его стопам. Он просто по пьянке — драка какая-то. А мы тут на одну работу подрядились: из старой «Волги» новую делать. От тебя потребуется немногое: подать, принести, ну, там поклепать-посверлить. Но ставка будет профессорская. — Тут он впервые чуть улыбнулся. — Думаю, о чем, а уж о колесах-то наверняка мечтаешь. А тут все путем. Смотришь, год-другой — у тебя мотоцикл с коляской. А то и «жигуль». А что? Купим побитый, сделаем лучше нового.
Не каждый день получаешь такие предложения. А может, он шутит? Я задумался.
— Ну? — сказал Стас. — Причем имей в виду, завтра суббота — и мы должны врубить по крайней мере две смены. Оплата, конечно, соответственная.
— Черт его знает. Я как-то… Не знаю.
— Вот уж непохоже было, что ты такой мямля. Ладно! — И он написал на какой-то картонке свои адрес. — Вот. Надумаешь — завтра приходи. Только а половине восьмого, не позже.