Леонид Юзефович – Жизнь после смерти. 8 + 8 (страница 19)

Она направилась к старой стене позади деревни Луцунь. Река Туаньшуй — Стремительная река — как раз в том направлении. Старую стену много лет не ремонтировали, трудно сказать, сколько кирпичей и досок растащили по своим дворам местные жители за долгие годы, но уцелевшая часть стены оставалась как прежде высокой и прочной и защищала с тыла половину деревни Луцунь. В том месте, где стена обрушилась, люди протоптали дорожку, которая приводила прямо к небольшому мосту на реке.

Как только выйдешь за стену, глазам открывается вид до самого горизонта. Дорога постепенно спускается ниже и ниже, резво сбегает по склону, а там уж и прибрежная зона. Первым тебя встречает дикорастущий кустарник, потом цветущие акации, затем стройные серебристые тополя. Ближе к берегу, где песчаная почва, теснятся квадратики и прямоугольники полей с арахисом, арбузами и другими культурными растениями. Белые песчаные дорожки, пересекающиеся между собой, выводят прямо к воде.

Мост был сломан. Средняя секция провалилась в реку, две концевые задирались кверху, словно сломанные крылья огромной птицы, ткнувшейся головой в реку.

Она нисколько не удивилась. За то время, что живет на белом свете, на этом самом месте сменился не один мост. В ее детские годы через реку был переброшен узкий деревянный мостик. Нижней опорой служили десять деревянных столбов, врытых в дно реки, верхней — канаты, натянутые между берегами, а «пешеходным полотном» — тонкий дощатый настил. Жители деревень с северного берега реки[3] переходили по мосту реку, когда шли на рынок в поселке Учжэнь на южном берегу, а жители деревень с южного берега перебирались через мост, чтобы повидать родню на северном берегу. Мост был частный. Каждую весну, когда людей становилось особенно много, на каждой стороне реки перед входом на мост сажали человека, который собирал плату. Деньги небольшие — один-два или даже половина мао[4]. С приходом лета мост обычно доживал лишь до первого мощного ливня. Она много раз видела, как в стремительном потоке крутились деревянный настил и веревочные опоры, как хозяева моста длинными баграми вылавливали из реки доски и другие нужные в хозяйстве останки моста. Когда ливень стихал, хозяин выводил маленький паром из сарайчика, стоявшего чуть поодаль на берегу, и перевозил людей, денег не требовал, лишь осенью, когда собирали урожай, с каждой семьи или двора брал натуральным продуктом: кукуруза, полмешка батата, желтые бобы, зеленая фасоль, горький стручковый перец — все годилось.

Потом заботу о мосте взяло на себя государство, но опять через каждые несколько лет он проваливался в реку, и всякий раз его опять чинили или восстанавливали. Нынешний мост установили в тот год, когда Она вернулась из Чунцина, конструкция полностью бетонная, от пилонов до мостового полотна, мост широкий, на вид очень прочный. Помнится, на открытие моста волостное начальство приезжало, ленточку перерезали, речи говорили, людям из местных деревень, которых на мероприятие собрали, довольно долго слушать пришлось.

Возле обрушенного моста вода вздымалась черной волной и стремительно катилась вниз. Туаньшуй словно показывала свой сердитый нрав, правда, надолго ее не хватало, на самом деле она маловодная. На противоположном берегу прямо у воды громоздилась высокая, как скала, куча песка, рядом работал экскаватор, под непрерывный гул двигателя его ковш методично черпал песок со дна реки, а потом высыпал его сверху на кучу. Когда сердитая река доходила до этого места, она будто бы ныряла в пещеру, где тут же успокаивалась. Ниже по течению русло разветвлялось на два рукава, река постепенно замедляла свой бег и мелела. Хотя на дворе стояло лето, уровень воды в Туаньшуй не поднялся, тростник уже не обрамлял ровной полосой кромку воды, а хаотично рассредоточился по двум сторонам недавно протоптанной дорожки. В обнажившемся по краям русле стала видна россыпь крупной и мелкой гальки, а река тоненьким ручейком вилась посередине.

Река Туаньшуй отступила очень, очень далеко.

Отец говорил: «Река тридцать лет течет на восток, а следующие тридцать лет — на запад».

Даже реки подвластны переменам, их можно без оснований отодвинуть дальше, без причин уменьшить на одну, а потом просто так вновь на одну увеличить.

Неподалеку виднелся акведук, проложенный поверху поперек Туаньшуй. Массивные бетонные сваи высоким ровным гребнем воткнулись в русло. Надежная опора держала на себе огромный водяной мост. В поселке Учжэнь судачили, что на сооружение только одного этого акведука потратили шестьсот-семьсот миллионов юаней.

Она неотрывно смотрела в сторону акведука. Большая река, катившая по нему свою воду, словно висела высоко наверху, а река Туаньшуй, прижавшись к земле, протекала под ней внизу; верхняя река тянулась с юга на север, нижняя — с запада на восток, русла двух рек пересекались, образуя в точке пересечения крест. На фоне серого неба Большая река выглядела гордой, самоуверенной, надменной, словно всеми любимый избалованный молодой барин, а Туаньшуй казалась слабой, жалкой, разбитой, как постаревшая, поблекшая, всеми покинутая добродетельная женщина.

Внезапно ее будто осенило, Она вскочила на мопед и помчалась в направлении Большой реки. К береговому укреплению подобраться непросто, сначала нужно пересечь десятиметровую береговую зону, огороженную металлической сеткой. Сквозь сетку ей были видны высаженные на территории зоны молодые деревца, цветы, декоративные растения, названия которых Она даже не знала. Когда мопед приблизился к ограждению, несметная рать воробьев, сидевших в ряд на тонком верхнем козырьке, дружно вспорхнула и темным облаком закрыла небо.

Она направила свой мопед на дорожку, проложенную вдоль заградительной сетки. Ей было известно, что возле опор, на которые натянута сетка, и возле водопропускной трубы стоят зеленые железные будки. В каждой из них сидит сторож, рядом обычно находится проходная для обслуживающего персонала береговой зоны.

Через несколько сотен метров Она действительно увидела зеленую будку. Внутри сидел на стуле старый сторож и, уронив голову на грудь, негромко похрапывал. Ворота проходной оказались открыты. Она тихонечко прошла через них пешком, свой мопед катила рядом. Преодолев проходную, снова села на мопед и поехала вперед по дорожке, ведущей к берегу. Дикая трава доходила до середины дорожки, а в некоторых местах закрывала ее полностью.

Деревня уже осталась далеко. Здесь невысокие декоративные деревья с кроной в форме короны радовали глаз броской, яркой зеленью, цветущие растения пышно цвели. Воробьи, темными точками рассыпанные по ветвям и дорожкам, не обращали на нее никакого внимания, каждый продолжал заниматься своим делом — одни неподвижно сидели, другие клевали семена, третьи чинно прогуливались. От легкого дуновения ветерка листва на деревьях чуть шевелилась, не издавая ни малейшего звука. Царство тишины и покоя.

Она остановилась, повернула ключ зажигания, вытащила его, затем освободилась от сумки-почтальонки, перекинутой наискось через плечо, спрятала в нее ключ, сумку убрала в корзинку на руле мопеда, сняла с себя пропитанный потом пиджачок из черного шелка, аккуратно свернула, положила на сиденье. Потом начала карабкаться на высокий берег. Цепляясь за выступы и швы в бетонной облицовке, отталкиваясь ногами, перенося тяжесть тела то влево, то вправо, довольно легко взобралась на восьми-девятиметровый береговой откос.

Верхняя поверхность берегового укрепления представляла собой достаточно широкую платформу. Она стояла спиной к реке и смотрела вдаль: вон там — деревня Луцунь, отсюда такая далекая, такая маленькая, чуть ли не вросшая в землю. Она поднялась на мыски, пытаясь увидеть мамину могилу, но деревья, которые росли в деревне, ее заслоняли. Она взглянула налево в направлении поселка Учжэнь — красное кирпичное двенадцатиэтажное здание, всегда служившее главным ориентиром на местности, отсюда выглядело как обычный жилой дом. Напротив этого здания — канцелярский магазинчик ее мужа, наверняка он сейчас опять сидит на работе за компьютером и с кем-то режется онлайн в «Помещика»[5]. Повернувшись, Она взглянула прямо перед собой: изогнутая река неустанно стремилась вперед, справа в небе едва заметно клонилось к западу все еще высокое солнце багрового цвета, солнечные лучи уже не казались слишком яркими, но почему-то оставались жгучими.

Она сняла белые кожаные босоножки на плоской подошве. Босоножки мягкие, и качество неплохое, почти целое лето относила, а они нигде не порвались и даже не потерлись — ни верх, ни подметка. Она купила их в самом начале лета, увидела в том магазине одежды, который напротив ее дома, сразу взяла две пары — одну для себя, другую для мамы. В тот день, когда мама умерла, на ногах у нее были те самые босоножки.

Она поставила босоножки рядом, правый и левый, каждый на положенном месте, тщательно выровняла — мысок к мыску, пятка к пятке. Она любила порядок. Потом села на край высокого откоса, посмотрела вниз на воду, вновь подняла голову и устремила взгляд вдаль.

Через некоторое время Она, не вставая, приподняла корпус, низко наклонилась вперед, прижимая руки к бетонному откосу, стала медленно спускаться к воде. Она потихоньку скользила вниз, изо всех сил тормозя ногами и крепко опираясь ладонями о бетонную поверхность, чтобы случайно не сорваться и не скатиться кубарем в реку.