Леонид Свердлов – Экзамен по фарнухтологии. Рассказы и стихи (страница 5)

И это из-за одного короткого взгляда, который разрушил весь авторский замысел.

После боя

Я знал, что это моя последняя битва. Бой, в котором нельзя победить, но которого нельзя избежать. Дело всей моей жизни. Жизни, посвящённой борьбе со Злом.

Пока другие пили вино, любили красавиц и рассказывали слюнявые сказочки, я боролся, воевал, убивал ведьм и драконов, демонов и чертей. Мой древний заговорённый меч не знал отдыха: он рубил направо и налево, уничтожая эту нечисть. Благодаря мне бездельники и трусы могли предаваться своим пошлым земным радостям, не ведая о Зле, что их окружает.

Никто, кроме меня, никто во всём мире не знает, какое это счастье – стирать с меча чёрную кровь злодеев и, не отдохнув после битвы, кидаться в следующую.

И вот наконец настал мой звёздный час. Битва с самим Сатаной. Зло мира обратилось против меня. Но оно было не в силах меня остановить. Сотнями падали мёртвые демоны. Мой меч крушил всех на пути. Я рвался к Сатане. Он был уже совсем рядом, до него оставался один взмах меча. Последний взмах!

Я очнулся на зелёной лужайке. С трудом раскрыл глаза из-за яркого солнечного света. Светловолосая девушка в венке из одуванчиков прикоснулась к моему лицу, возвращая меня к жизни.

– Ты кто? – спросил я. – Где Сатана?

Она ласково улыбнулась мне в ответ.

– Какой Сатана? Тут нет никакого Сатаны. Я фея Незабудка. А ты кто, прекрасный юноша? Почему ты лежишь здесь уже три дня и не радуешься жизни вместе со всеми?

– Мне некогда радоваться. Я благородный рыцарь, а не бездельник. Я должен бороться со Злом. Не задерживай меня!

– Бороться с кем? – Фея удивлённо заморгала. – Ты не хочешь радоваться? Разве в мире есть другие занятия? Тебе, наверное, мешает твой костюм. Он тебе совсем не идёт, и ты не можешь ощутить своего единства с природой.

Она взмахнула рукой, и мои доспехи превратились в какой-то белый балахон.

– Правда, ведь так лучше? – улыбнулась фея.

Мои волшебные доспехи! Броня, которую не мог пробить ни один меч, о которую, как тростинки, ломались копья и стрелы злодеев, врагов всего человечества! Какая-то соплячка уничтожила их одним мановением руки! Нет, это не фея. Это злая ведьма Герундия. Как я только её сразу не узнал?! Пепел Герундии я, правда, развеял по ветру ещё три года назад. Но кто её, ведьму, знает. Может, плохо развеял. Им ведь возродиться – что в носу поковырять. Как замаскировалась! Ну ничего, сейчас я выведу её на чистую воду! Я ей покажу, как морочить мне голову!

– А ну-ка, – я выхватил из ножен свой меч и изготовился к бою, – что ты на это скажешь?!

И тут в первый раз в жизни я испугался. В руках у меня был не меч, не мой верный меч, которым я снёс головы тысячам чертей. Это был обыкновенный, пошлый букет роз. Я с детства не выношу розы, эти мерзкие растения, которые дарят друг другу влюблённые неженки.

– Ой! Какой галантный! – Фея покраснела и присела в нелепом книксене. – И откуда ты только знал, что это мой любимый цвет? Дай я тебя поцелую.

– Нет!!!

Я отбросил розы и со всех ног помчался прочь.

Не знаю, сколько времени я бежал. Только окончательно растратив силы, я остановился и упал на траву.

Что они сделали со мной? Отняли мой меч, мои доспехи, моё мужество. Одели в эту идиотскую смирительную рубашку, заставили дарить феям цветы и носиться по полю, как трусливый заяц. Да, именно как заяц!

Кто-то потрогал меня за плечо. Это было непривычно, неожиданно и страшно. В доспехах я бы не почувствовал такого прикосновения. Я поднял глаза, готовый ко всему. Передо мной сидел пухленький пушистый зайчик. Он уставился на меня своими большими влажными глазами и пропищал:

– Это ты наказываешь злых?

– Да, – прошептал я.

– Тогда скажи волчонку, чтоб он не был таким злым. Пусть он отдаст морковку и не пугает, что меня съест.

Волчонок стоял рядом.

– Отдай, – сказал я. – Никогда больше не бери чужого и не обижай маленьких.

Волчонок протянул зайчику морковку.

– Прости, – сказал он. – Я никогда больше так не буду.

Я смотрел, как вокруг меня собираются пушистые зверушки, как они хлопают глазками, рвут цветочки и поют песенки. Я начал наконец понимать, что со мной случилось: Сатана пал, Зло уничтожено. Мира, в котором я жил, больше не существует. Нет больше ни ведьм, ни демонов, ни чертей, а есть только феи и плюшевые зайчики. И именно я в этом виноват. Как же мне теперь быть? Неужели мне только и остаётся, что самому превратиться в плюшевого зайчика, грызть морковку и радоваться жизни?

– Неужели в мире совсем не осталось Зла? – спросил я, сам не понимая, к кому обращаюсь.

– Чего не осталось? – переспросил зайчик. – А что такое Зло?

– То, с чем я боролся всю жизнь.

– Боролся? Это как?

– Жёг, душил, рубил на мелкие куски.

Гомон прекратился. Все с удивлением на меня посмотрели.

– Какой ты злой! – воскликнул зайчик.

Ну вот, дожили! Я самый злой в этом новом мире. Я, который всю жизнь посвятил борьбе со Злом. И винить в этом некого, кроме самого себя.

– С ним нельзя по-другому, – заизвинялся я, сам себе удивляясь. – Я должен был это делать, чтобы вы могли так вот весело резвиться среди цветочков и радоваться жизни.

– Но мы же и так это делаем.

«Благодаря мне», – хотел сказать я, но удержался. Что толку им объяснять – всё равно ведь не поймут.

– А какое оно, это Зло? – спросил зайчик.

Как это объяснишь тому, кто Зла никогда не видел?

– Оно такое большое, страшное, с рогами, выпученными глазами, с вилами…

Зверушки расступились. Посреди образовавшегося круга остался маленький чертёнок. Он посмотрел на меня и громко заревел.

– Ты сейчас будешь его жечь, душить и рубить на мелкие кусочки? – испуганно спросил зайчик.

– Нет, – ответил я, погладив чертёнка по голове. – Расти большой. Может быть, из тебя получится настоящий злой чёрт.

Сонная сказка

Казалось, год устал от двенадцатимесячной суеты, от забот четырёх трудовых кварталов и, наконец, от предновогодней беготни. Устал и хотел спокойно, в тишине дождаться своего последнего часа.

Позади остались шум праздничного базара, яркий свет, весёлая музыка, смех и запах ванили. Темноту последнего вечера уходящего года осторожно нарушали тусклые фонари, слышно было только поскрипывание снега у меня под ногами, всё тише становились и без того еле различимые отголоски далёкого праздника.

Мне было некуда спешить. Подарки покупать не для кого, в гости я никуда не собирался, а меня самого никто не звал. Этот вечер должен был стать таким же, как и все остальные. Даже наряжать ёлку не нужно: у меня не было ёлки.

Мне хотелось одного: завалиться спать, и спать беспробудно не меньше суток, отдыхая за весь прошедший год, который мне так надоел. И праздники тоже надоели. Я уже напраздновался и шёл домой.

Дом встретил меня запахом леса. Уходя, я оставил окно приоткрытым, очевидно, запах проник с улицы – там как раз был ёлочный базар. Впрочем, он уже закрылся, и там хвоей больше не пахло. Видимо, в комнате запах не так быстро выветривается – объяснил себе я.

Сладко зевнув, я включил свет и не поверил своим глазам. В углу комнаты стояла ёлка. Высокое, стройное деревце с удивительно длинными блестящими серебристыми иголками.

От удивления я медленно опустился в кресло, но тут же подскочил от вопля, раздавшегося из-под меня.

По креслу между ручками и спинкой с бешеной скоростью металось маленькое пушистое существо, на ходу причитавшее человеческим голосом:

– Ай, раздавил! Ай, смерть моя пришла! Не увижу я больше света белого! Не увижу я больше солнца красного! Не увижу я больше травки зелёной! Не увижу речки синей! Не хватай меня за хвост, не раскручивай и не бросай в форточку – я тебе ещё пригожусь!

Я выпустил зверька из рук. Но не потому, что поверил, будто это верещащее создание действительно может мне в чём-то пригодиться, а потому, что в этот миг передо мной появилось ещё более невероятное существо: седой длиннобородый старик в красной шубе, с большим мешком в одной руке и белым посохом, украшенным огромной снежинкой, в другой, смотрел на меня строго и серьёзно. И хотя глаза у него были очень добрые, ничего хорошего этот взгляд не предвещал.

Освободившийся зверёк забегал по комнате. Забыв, как только что совсем собрался околеть, он прыгал вокруг старика и громко пищал:

– Новый год! Новый год! Здравствуй, Дедушка Мороз! Давай скорее подарки! Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка!

Дед Мороз тяжело вздохнул и сказал:

– Здравствуйте, дети! Знаю, что рады вы видеть меня, знаю, что Новому году радуетесь. И что подарки скорее получить хотите, тоже знаю. Да только не могу я пока праздновать да радоваться, потому что беда у меня случилась. Похитил мою Снегурочку злой Кощей Бессмертный. Так что предстоит вам сейчас в путь-дорогу пуститься, потому что только дружба да отвага наш праздник спасти сумеют.

Во как! А ведь я совсем не пил. Иначе меня бы сразу стошнило. Ещё на словах о похищении Снегурочки. Я уже в детстве так насмотрелся этих историй про краденых снегурочек, что никаких сил слышать о них нет. Вот если б Дед Мороз пришёл ко мне, когда я был ребёнком, то мне наверняка понравилось бы это. А теперь я взрослый, в сказки не верю и понимаю, что ничего весёлого и увлекательного в спасении Снегурочки быть не может. Но Дед Мороз не производил впечатления человека, которому легко можно отказать.