Леонид Словин – Обратный след (страница 65)
В одном из писем Беата писала:
«…Я была на грани отчаяния. Незнакомая женщина в электричке заговорила со мной — она ехала к внуку: «У вас беда? Вы так плохо выглядите…» Вдруг захотелось сказать кому-то, лучше даже первому встречному, с кем больше никогда не увидишься: «Мне плохо! Разваливается семья. Нелепо, беспричинно. А я ничего не могу поделать!» Слава богу, теперь это позади. Твоя дружеская поддержка и участие помогли мне…»
Но Денисова интересовало другое.
Пока Антон звонил по телефону, Денисов отыскал письмо, окончание которого они обнаружили в туринской квартире, в нем упоминался спектрограф. Денисову хотелось либо подтвердить, либо опровергнуть еще одну мучившую его версию.
Письмо нашлось в конверте с цветным изображением Соловецкого кремля и штемпелем почтового отделения в Архангельской области. С первых слов Денисов понял — это то, что ему нужно.
«Несколько дней не буду на почте, не смогу написать, поэтому молю судьбу, чтобы это письмо застало тебя в Москве, и ты еще успел бы что-то предпринять. Сколько раз я просила тебя поспешить с публикацией. И вот!.. В аэропорту, ожидая своего рейса, я встретила — кого бы ты думал? — милейшего Юрия Михайловича, твоего первого шефа. Он летел в Киев, его провожал Федотов и, как обычно, ужом вился вокруг…»
И дальше:
«…Когда Федотов на несколько минут отлучился, Юрий Михайлович достал из портфеля заявку Федотова на научное открытие. «Дали на отзыв, — пояснил он мне. — Тут есть кое-что любопытное для вас с Сергеем. Ведь вы по-прежнему занимаетесь поверхностным слоем?» И он показал заявку. Я начала читать и не поверила своим глазам: весь третий раздел — твой метод. Слово в слово! Я успела еще быстро просмотреть таблицы. Главные цифры эксперимента все экстраполированы. Конечно! У Федотова же не было времени поставить свой собственный эксперимент! Я помню начало нашей основной таблицы, у него эти значения гораздо выше. Когда Федотов вернулся, я не могла с ним спокойно разговаривать. Юрий Михайлович как раз спрятал заявку в портфель, и Федотов, по-моему, догадался о том, что я все знаю. «В Пицунду?» — опросил он, хотя несколько минут назад уже задавал мне этот вопрос. Я смогла только кивнуть. «Там сейчас чудесно…» — сказал он. Тут объявили рейс Юрия Михайловича. Федотов пошел его провожать до трапа, и я простилась с ними…»
«Я рада, — шло дальше в письме, — что в то время, когда все думают, будто я в Пицунде, я здесь, на Севере. Могу наконец прийти в себя после всех неурядиц минувшей осени. Я говорила тебе: деревня наша почти у самого Воже, избы, улицы, баня — все в снегу. Тишина и удивительно спокойно. Я с надеждой смотрю в будущее и, кажется, скоро забуду про…»
Окончание письма было на тетрадном листке, который Гурин обронил вместе с ворохом спецификаций и накладных на рыбопродукты у себя в прихожей.
«…рентгено-электронный спектрограф. Вот все. Поспеши с публикацией. Целую. Беата».
Денисов отложил письмо в сторону. Они с Антоном успели обо всем переговорить. Оставалось самое пропое: распорядиться перепиской. Он посмотрел на часы: потом можно уехать домой, лечь спать.
— Сейчас прибудет, — сообщил Антон, закончив говорить по телефону. — Рядом с домом у них стоянка такси.
— Набери ее номер еще раз.
Антон покрутил диск.
— А теперь занято… Еще?
— Не надо.
Раздался звонок — Антон снял трубку, передал Денисову. Его разыскивала дежурная по автоматической камере хранения, работавшая прошлой ночью.
— Просили позвонить? — закричала она на другом конце провода.
— Это еще днем.
— А меня не было весь день: семинарские занятия, зачеты… — Она училась на вечернем отделении института инженеров транспорта. — Сейчас только узнала. Что хотели?
Денисов представил, как дежурная сняла очки, близоруко и весело щурится.
— Видели вы ночью заявительницу? — спросил он. — Насчет восемьсот девяносто шестой ячейки?
— С вами? В отсеке? — Она не поняла!
— До нас! Раньше, чем она обратилась в милицию.
— Видела.
Это как раз и было ему нужно.
— Она была одна?
— Мне кажется, был еще мужчина! — прокричала дежурная.
— В очках, в джинсах…
— Вроде да.
— В какое примерно время?
— Да они прямо от меня к вам пошли. — Голос чуть поутих и снова набрал силу. — А письма нашлись?
— Нашлись.
— Надо же! Она ведь вначале и заявлять не хотела! А я ей подсказала! Про вас и про капитана Сабодаша…
Денисов положил трубку.
«Так все и было. — Он мысленно подытожил разговор с дежурной. — Женщина сперва не собиралась обращаться в милицию по поводу пропажи, но потом решилась. Это был с ее стороны импульсивный и не очень хорошо продуманный шаг. Дежурная даже не подозревает о последствиях своего совета…»
— Гурина увезли. — Антон успел еще раз переговорить с дежурной частью и все знал. — В суд его, видимо, доставят уже под конвоем…
В коридоре раздались шаги, короткий стук в дверь.
— Входите, — пригласил Денисов.
Беата уже стояла на пороге.
— Нашлись?!
— Нашлись.
— И все из-за меня… — Из-под круто обрывавшихся надбровий к Денисову тянулся осторожный, вопрошающий взгляд. — Представляю, как вам пришлось…
— Пришлось, — сказал Денисов.
По обоюдному согласию было решено, что разговаривать с заявительницей будет он.
— Как я благодарна…
Денисов, однако, чувствовал, что она скорее напряжена и взвинчена.
— …Даже не верится, что смогу снова заниматься своей работой. Спокойно жить… Как это трудно: когда будто огонь бежит по кровле, а вы должны улыбаться, отвечать на вопросы… — Она еще выше забросила сумочку на плечо. Казалось, она с ней никогда не расставалась. — А между тем все поставлено на карту…
— Ставку определяем мы сами! — Антон не мог не вмешаться.
Женщина упрекнула:
— У вас, наверное, всегда все шло продуманно, положительно. Вы никогда не переступали черту…
— Как сказать.
Она была уже не в силах остановиться:
— Вас обошло разочарование, не было задето ваше честолюбие… — В тоне послышалось неожиданное, плохо скрываемое пренебрежение. Но тут она спохватилась: — Извините, нервы! Зачем я это вам говорю…
— От Максимова нет известий? — Денисов перевел разговор. — Мы здесь заочно прониклись к нему уважением. Интересно, удастся ли ему что-нибудь большое?
— Не знаю. — Она расценил его слова как поддержку. — Максимов много лет фундаментально работает в своей области. От него ждут многого… Идеи его разрабатывают и другие. А вот прогремит ли он сам?!
— А кто такой Федотов?
Она свела брови.
— О! Очень знающий и энергичный человек! Кандидат наук. Без пяти минут доктор… На днях у него защита.
— Молод?
— Сорок один год… — Она достала сигареты, зажигалку, положила на стол, сама осталась стоять. — Разрешите? Собственно, они с Сергеем однокашники…
— Большой ученый? — спросил Антон.
— Безусловно. — Она не взглянула на Антона, не простив, видимо, ему первой — укоризненной — реплики.
«Поучительный урок и Антону и мне, — подумал Денисов. — Хорошо, что мы смогли довести дело до конца».