Леонид Словин – Обратный след (страница 66)

Она продолжила:

— Федотов — человек действия, решительный и умелый. В этом смысле он как бы противоположность Максимову. Тот сомневается в каждом эксперименте, в каждом результате… А время-то уходит!

— Вам ничего не удалось узнать о человеке, который появлялся ночью на вокзале? — спросил Денисов.

— Нет. — Она покачала головой. — В НИИ каждый второй в очках, в джинсах, в свитере. Вы уверены, что он следил именно за мной?

— Следил? — Антон снова вмешался. Он словно забыл об их с Денисовым уговоре. — Нет, он не следил. Он был вместе с вами.

— Вы хотите сказать… — Заявительница наконец сняла сумочку с плеча.

— Через день-другой Максимов должен вернуться из командировки… — начал Антон, взглядом испросив согласия Денисова. — И получить письмо, в котором его предупредили о махинациях Федотова. Представляете, какой скандал разразился бы накануне защиты докторской! Федотов не мог такое перенести. И он решил во что бы то ни стало перехватить адресованное Максимову письмо…

— Я ничего не понимаю! Если меня пригласили, чтобы нанести оскорбление, я уйду… Будем объясняться в другом месте! — Она щелкнула зажигалкой, прикуривая, но с места не двинулась. Ноги ее словно приросли к полу. — Объяснитесь: в чем вы меня подозреваете?

— Максимов иногда оставлял личные бумаги на рабочем столе. Вы знали, что его переписка шла через брата, и вместе с Федотовым…

Денисов, внимательно следивший за заявительницей, понял, что они угадали. В глазах женщины что-то мелькнуло. Так в объективе фотоаппарата мелькнет иной раз шторка затвора.

Антон продолжал:

— …Решили выманить у Николая это письмо. Вы уговорили его привезти переписку на вокзал для того, чтобы предупредить будто бы грозящие Сергею неприятности. Потом, когда письма неожиданно исчезли из камеры хранения, вы, конечно, не собирались обращаться к нам. Вас подтолкнула дежурная. И вы решили: «А вдруг?!» Потом вы решили дать задний ход, но от вас больше ничего не зависело. Вы были ночью на вокзале не одна. Ваш шеф сопровождал вас. Правильнее будет сказать — охранял. Он и сейчас в курсе всего происходящего…

— Каким образом?! Я сразу приехала. Рядом с домом у нас стоянка такси… — Лицо ее побледнело.

— После того как мы в последний раз разговаривали по телефону, я сразу набрал ваш номер. Было занято. Вы сообщили ему о вызове на вокзал… Может, он вас и подвез на своей машине? — спросил вдруг Антон. Он сам догадался об этом. — И ждет у зала для транзитных пассажиров…

Она предприняла последнюю слабую попытку протестовать:

— Выходит, опасность, которой я подвергаюсь со стороны человека, покушавшегося…

Антон отстраняюще поднял руку.

— Я уверен, нет никакого полубезумца-мужа… Вы использовали этот миф, зная, насколько серьезно мы тут относимся к любой угрозе лишить кого-то жизни… Расчет был верный, а вот результат? Кроме того, уголовным законом действия эти преследуются.

Заявительница молча курила.

Денисов подошел к окну. Звено прожекторов на мачте рядом с блокпостом вырвало из темноты станции сложную картину путей, конфигурации стрелочных переводов. По дальнему пути скользила электричка, закрытая от глаз другими сцепами, — были видны лишь Луги скользивших поверх вагонных крыш токоприемников.

«Антон сказал все», — подумал Денисов.

Он вернулся к столу, достал из сейфа пакет с письмами. При виде уже знакомого ей конверта заявительница не оживилась. Погасила сигарету, достала из пачки новую.

— Это те письма, которые вы положили в камеру хранения? — спросил Денисов.

— Это они. Вы мне их вернете?

— Нет.

— Разве их похитили не у меня?

— Вы положили их в камеру хранения, — согласился Денисов. — Но переписка попала к вам обманным путем. Это легко доказать…

За окном пошел мокрый снег, запах сырости проник в помещение. Из-под Дубниковского моста появился скорый поезд, навстречу ему, по соседнему — первому главному — пути шла электричка. Фальцетом, словно на губной гармони, электровоз приветствовал собрата, возвращавшегося из дальних странствий… Каким бы долгим ни был день, рано или поздно он подходил к концу.

Заметив, что заявительница продолжает стоять, Денисов кивнул на стул, но она только выше закинула сумку на плечо. Заявительница ждала еще одного уточнения. Последнего.

— Хотите знать, что вас подвело… — понял Денисов ее немой вопрос. — Вы плохо осведомлены о характере взаимоотношений Максимова с его корреспонденткой. И, кроме того, та Беата, настоящая, не могла писать из Пицунды…

Денисов попрощался с Антоном. Перед тем как уйти самому, набрал номер. Несколько секунд, он ждал, сидя с закрытыми глазами, мысленно отходя от всего, чем нанимался почти сутки.

Трубку сняла жена.

— Как вы там?

— Ничего. Ты скоро? — спросила Лина.

Вопрос прозвучал смешно, она сама это почувствовала: каждый раз она спрашивала об одном и том же и теми же словами.

Она засмеялась.

— А «Детский мир»? — спросил Денисов.

— Что-нибудь придумаем. Слушай… Тебе удалось немного поспать?

У Лины, видимо, появилась какая-то идея по поводу того, как лучше провести остаток вечера.

— О чем говорить?!

— Наташа спит!.. Давай махнем в «Ударник»?! А то я уже забыла, когда ходила в кино. Мы еще успеем на последний сеанс! Как?

— Что там показывают?

— Какой-то классный детектив. Согласен? Я за тобой заеду! Тебе тоже не мешает встряхнуться, Денисов!

ОБРАТНЫЙ СЛЕД

1

— Станция Бирюлево-Пассажирское, — пробилось сквозь хрип поездного радио. — Следующая Бирюлево-Товарное…

Электричку качало. Перегон был коротким — несколько многоподъездных зданий вверху, словно на бугре. Автобусный круг, пустырь. Стоянка такси.

Минута с небольшим ходу.

«Выходить надо здесь, в Бирюлеве-Товарном, — подумал Денисов. — И звонить дежурному надо тоже отсюда. Иначе на вокзале, в Москве, останется мало времени, чтобы организовать встречу».

Он прошел в тамбур. Хриплый голос проводницы догнал инспектора в дверях:

— …Соблюдайте в вагонах чистоту и порядок! Повторяю…

Денисов оглянулся. Сквозь стекло двери был хорошо виден салон — покрытые лаком сиденья, схема участка в рамочке у окна, пассажиры.

Людей в вагоне было немного. Контролеры-ревизоры закончили проверку билетов, сортировали квитанции, собирались в путь-дорогу вдоль состава.

Только что оштрафованные ими — пятеро попутчиков Денисова — тоже занимались своим. Никто из них не обернулся, не проводил взглядом инспектора уголовного розыска, собравшегося выходить.

Пименов и его визави — Альтист — негромко беседовали; сосед Пименова — Мордастый — с седым коротким ежиком и махровым полотенцем вокруг шеи — читал, Долговязый сосредоточенно полировал ногти. Только один, сидевший ближе других, с лысиной в полголовы, носивший странную фамилию — Немец, поймав взгляд Денисова, приветственно поднял руку:

— Счастливо добраться!

Потом он добавил, закругляя разговор с ревизорами:

— Одни, знаете ли, предпочитают синицу в руках, другие ставят на журавля в небе!

— А вы на кого? — незлобиво поинтересовался пожилой коротышка ревизор, успевший выписать Долговязому и его спутникам квитанции за безбилетный проезд.

— На журавля! — признал Немец.

— Оно и заметно, — отозвался от окна Пименов. Его мутило — бледный, в кожаной куртке, берете, сползшем на лоб, Бухгалтер выглядел невзрачным. — По-вашему, значит, добрый иск лучше худого платежа?

— Конечно. — Со стороны было похоже, что разговор возник не случайно, а явился продолжением старого долгого спора. — Иначе уныние, тоска зеленая…

— В этом-то и ошибка многих!

— Не считаю.

Кто-то из попутчиков вмешался в спор, но он погас, так и не успев как следует разгореться.