Леонид Словин – Обратный след (страница 67)

Когда в Бирюлеве-Товарном Денисов выходил из вагона, Бухгалтер тоже поднялся, направился в противоположный тамбур. Однако Денисов обратил внимание не на него: Долговязый, считая, что никто не смотрит, кинул вслед Пименову короткий тяжелый взгляд.

Людей на платформе было мало. Денисов прошел к билетной кассе, постучал в стекло. Электричка двинулась дальше, сомкнув жесткие громыхающие двери.

«Если не произойдет ничего непредвиденного, — подумал Денисов, — через двадцать минут Долговязый и его спутники будут в Москве. Моя задача — организовать их встречу на вокзале. А пока Долговязый может заниматься своими ногтями…»

Денисов был уверен в том, что никто ничего не заподозрил. Его обеспокоил только этот откровенно злобный взгляд, брошенный Долговязым вслед Бухгалтеру. Но поворачивать назад было поздно.

— Разрешите позвонить? — Денисов через стекло показал кассирше удостоверение. — Транспортная милиция участка…

— Пожалуйста.

Кассирша поднялась, чтобы открыть дверь.

Денисов вошел. В помещении было сумрачно. Видавший виды телефонный аппарат у входа оказался подсоединенным к другому, рядом с кассой, мелодично отзванивавшему с каждым оборотом диска. Денисов набрал номер дежурного по отделу в Москве, на вокзале.

— Ты где? — спросил Антон Сабодаш.

— В Бирюлеве-Товарном.

— Что-нибудь есть?

— Да, запиши…

Денисов взглянул на висевшее над столом расписание.

— Электропоезд 6548. Из аэропорта. В последнем вагоне пятеро. Надо организовать встречу. — Он перечислил приметы, назвал клички, которыми для себя обозначил попутчиков: — Долговязый, Мордастый, Альтист, Бухгалтер, он же Пименов. И пятый — по фамилии Немец.

Денисов заметил, как кассирша при этих словах отодвинулась от окошка и молча посмотрела на него.

— Что-нибудь произошло? — За четким командирским тоном Сабодаш скрыл мгновенно возникшую настороженность.

— Один из них определенно в розыске. Высокий, в шелковом кашне — Долговязый. Ориентировку не помню… — Денисов ушел от взгляда кассирши — она все еще не могла вернуться к билетам. — Кажется, разыскивается как шулер.

— Все пятеро знают друг друга?

— Это и меня тоже интересует… Трудно сказать.

Сабодаш помолчал.

— Мы их встретим. Кроме того, я распоряжусь, чтобы перед Москвой в последний вагон подсел милиционер.

— Это можно сделать на Москве-Товарной.

— Пожалуй. Ты скоро будешь?

— С первой же электричкой. — Он не стал говорить о других своих подозрениях. — На линии все спокойно. Как на вокзале?

— Пока тихо… — Антон вдруг встревожился. — Тебе известно, что в движении поездов сбой?! Сейчас позвонили: «окно» по техническим причинам. На час, не меньше. Когда же ты попадешь на вокзал?

— Что-нибудь придумаем… Автобус! — Денисов скомкал разговор и взглянул на часы. — Все! Связь по рации. Позывной…

— Знаю: двести первый.

Денисов кивнул кассирше — на этот раз она осталась безучастной, — прикрыл за собой дверь, сбежал вниз с платформы.

Был час пустых автобусов и свободных такси. За овощной палаткой торговали мимозами. Какая-то женщина на проезжей части останавливала машину жестом, каким сажают у ноги дрессированных служебных собак.

Подошел автобус. В нем не было никого, кроме спавшего на заднем сиденье пьяного. Денисов прошел к кабине.

— Есть абонементные книжки, — объявил шофер для собственного удовольствия. — Настоятельно рекомендую приобрести…

«В другое время в пустом автобусе на чудачество можно было бы ответить чудачеством… — подумал Денисов. — Например, всю дорогу стоять, как если бы все места были заняты…»

Сейчас было не до юмора.

«А если я ошибся?! — Денисов вспомнил бледного, в кожаной куртке и сползающем на лоб берете Бухгалтера. — Если ему грозила опасность?! — Где преступник, там могла появиться и жертва. — Может, следовало ехать до Москвы вместе с ними? В то же время этим я мог только насторожить…»

До Чертанова остановок почти не делали, пассажиров было мало.

Денисов смотрел в окно: поднятые воротники пальто, едва распустившаяся зелень. Апрель стоял неожиданно холодным. Стволы хилых березок напоминали простенький рисунок на занавесках. За мусоросжигательным заводом, в стороне, плыла в небе огромная, выкрашенная в два цвета труба.

«Я не знаю, кто из четырех заодно с Долговязым. Без сомнения, в вагоне он не один… — Денисов представил своих недавних попутчиков, какими увидел их, войдя в салон. — У него должен быть минимум один сообщник… Но кто? Мордастый? Альтист? Немец? Пытаясь действовать в одиночку, я могу все испортить…»

На полпути, за поворотом на Покровское, под курткой часто и неразборчиво, как горячечный больной, захрипела рация. Денисов не разобрал ни слова. Потом рация замолчала, но, когда подъезжали к Чонгарскому бульвару и затем, в метро, несколько раз вновь просыпалась и тревожилась.

На вокзале Денисов появился еще засветло. Горели приглушавшие свет желтоватые светильники. Перронное радио передавало обычную вокзальную информацию. Шел восьмой час. Инкассаторская машина выруливала на тротуар к пригородным кассам, где ее ждал милиционер.

Денисов на ходу придвинул микрофон, вызвал дежурного.

— Двести первый?! — Сабодаш, видимо, не чаял уже услышать Денисова до конца смены. — Где находитесь?

— Здесь, на вокзале, рядом со справочной. — Денисов хотел скорее узнать все о своих недавних попутчиках. — Электричку встретили?

— Да… Но об этом потом! — сказал, как отрезал.

Денисову передалась его тревога.

— Что-нибудь случилось?

— Срочно в конец платформы. На восьмой путь. Как поняли?

— Восьмой путь… — Денисов не мог ничего понять. — Что произошло?

— Транспортное происшествие.

— Авария? Наезд поезда?

— Наезд. При весьма неясных обстоятельствах. — Это было достаточно серьезным.

— А исход?

— Со смертельным исходом, — сказал Антон. — Скорее!

Лавируя между пассажирами, Денисов пробежал вдоль багажного отделения к элеватору, срезал угол, выбежал к железнодорожному полотну.

По другую сторону, на восьмом пути, за стрелками, он увидел синие сигнальные огни, темную массу опустевшего электропоезда, нераспустившиеся деревья на островке между путями и забором отделения перевозки почты. Несколько человек стояло внизу, на рельсах, рядом с высокой платформой, среди них выделялась мощная фигура Антона — гиревика-тяжеловеса, сохранившего, несмотря на полноту, классические пропорции.

— Такие дела… — сказал Антон, когда Денисов показался у торца платформы. — Сюда и «скорую» вряд ли подгонишь! — Он закурил, по-мальчишески скрыл папиросу в ладони.

Чуть сбоку, под деревьями, в нескольких шагах мелькнул фонарик, Денисов узнал женщину — врача медкомнаты. Поодаль стояла медсестра с чемоданом для средств первой помощи.

— Тоже здесь? — Денисов подошел ближе.

— И уже уходим… — Женщина — врач медкомнаты тем не менее осталась стоять, только взглянула на Денисова. — Прибыли быстро, но, к сожалению, все бесполезно.

— Вы уже смотрели? Что с ним?

— Повреждения, несовместимые с жизнью. Когда мы пришли, он был уже мертв.

— Я вызвал оперативную группу из управления. — Подошел Антон, сунул Денисову в руку фонарь. — Следователя, экспертов…

— И кинолога?

— Кинолога тоже. — Московское управление внутренних дел на транспорте после долгих колебаний организовало наконец собственное подразделение служебнорозыскного собаководства. К нему не успели привыкнуть. — Чем, правда, нам может помочь собака? Не знаю.

Денисов включил фонарь.

В нескольких шагах от конца шпал, за тропинкой, протоптанной вдоль забора отделения перевозки почты, на спине лежал человек в куртке, без головного убора. Остановившийся взгляд был устремлен по диагонали на крышу элеватора, по другую сторону путей.