Леонид Словин – Обратный след (страница 64)

— А если специально? Маскировка?

— Слишком сложно.

— Можем проверить. Пусть младший найдет Хасянова.

Денисов нажал на манипулятор в рукаве:

— Пусть кладовщик Хасянов поднимется к «Транспортной книге».

— Понял. Что-нибудь еще?

— Оставайся на дежурном приеме.

— Смотри, — шепнул Антон.

Мужчина, стоявший у «Транспортной книги», что-то сказал своей спутнице и вступил в двигавшийся рядом людской поток. Через секунду лохматая шапка мелькнула уже впереди, у самого эскалатора. Женщина осталась с вещами у прилавка.

— Иду за ним, — предупредил Денисов.

Через несколько минут они оба были уже в зале для автоматов.

Пассажир не спеша прошел по отсеку, нашел восемьсот девяносто шестую ячейку, набрал шифр. Денисов наблюдал, стоя за несколько секций от него. Мужчина, не обращая внимания на окружающих, пару раз с силой дернул за ручку. Восемьсот девяносто шестая не поддавалась — теперь она была заперта на другой шифр. Поразмыслив, пассажир набрал «Б-042» на соседних ячейках, подумав, что спутал номер, — они тоже не открылись.

Проходя мимо, Денисов слышал, как он бормочет:

— Что за чертовщина…

Мужчина в лохматой шапке посмотрел на часы, вздохнул, направился вдоль отсека в поисках дежурного — по-видимому, на этот счет ему дана была соответствующая инструкция. Денисов увидел его рядом с подсобкой администратора. Отлаженная система возврата ручной клади сработала и на этот раз. Дежурный по камере хранения направил неизвестного в подвал, на склад невостребованных и забытых вещей. Через некоторое время мужчина появился снова — с целлофановым пакетом и портфелем и направился к эскалатору.

Еще через несколько минут неизвестный, а за ним и Денисов вернулись к «Транспортной книге».

— Хасянов в зале, — предупредил по рации младший инспектор. — Говорит, этот помоложе и ростом пониже. Старший кладовщик больше не нужен?

Денисов и так знал: человек, получавший вещи со склада по паспорту Баракаева, не рискнул бы второй раз прийти на склад. Гурин, вероятно, воспользовался услугами кого-то из бывших сослуживцев, приезжавших в командировку в Москву и теперь возвращавшихся назад.

Хасянов ушел. Мужчина у киоска достал вчетверо сложенную газету, не развертывая, принялся проглядывать. Женщина смотрела по сторонам.

— Спущусь на склад, — предложил Антон. — Интересно, что за разговор состоялся у него с заведующим? — Он нырнул в толпу.

— Двести первый! — снова окликнул младший инспектор. — Мне идти с капитаном?

— Будь в зале. Сейчас понадобишься.

Движение вокруг внезапно ослабло — верный признак приближения начала посадки. Неизвестный спрятал газету.

— Граждане пассажиры, — разнеслось по залу, — объявляется посадка… Со второй платформы третьего пути…

Женщина у «Транспортной книги» подняла сумку, что-то сказала. Мужчина огляделся, потом, словно решившись, взял чемодан и портфель. Целлофановый пакет, принесенный со склада, он прихватил в одну руку вместе с портфелем.

— Мне идти? — не ожидая, пока Денисов его вызовет, спросил младший.

— Подтянись ко мне.

— На всякий случай я организую тележку. Для вещей.

В потоке пассажиров Денисов держался теперь почти рядом с неизвестным и его спутницей. Мужчина шел медленно, хотя чувствовалось, что вещи были не тяжелыми, особенно чемодан.

— Двести первый! Я говорил с завскладом. — Денисов узнал голос Антона, видимо, Сабодаш взял рацию у кого-то из постовых. — Прием.

— Слышу хорошо.

— Фамилия получателя вещей — Пехтерев. Из Астрахани. На складе вел себя спокойно, приметы содержимого знает приблизительно.

— Чем он это объяснил?

— Вещи, по его словам, принадлежат сослуживцу. Тот едет тем же поездом.

— Понял.

Цепочка вагонов астраханского поезда тянулась вдоль очищенной от снега платформы. Мимо с грохотом катили свои тележки разбитные носильщики. Пехтерев и его спутница как будто кого-то искали. Гремело вокзальное радио:

— Отстал от родителей…

— Зайдите в справочное бюро. Повторяю…

От спального вагона махнули рукой — и тотчас Пехтерев повернул к рабочему тамбуру. Мужчина в спортивной куртке, в кепке из нерпы, уже ждал его, потрепал по плечу. Денисов ни на минуту не сомневался в том, что на этот раз перед ним — Гурин. Он видел, как Пехтерев неловко поставил портфель, прислонил целлофановый пакет к плоскому «дипломату» Гурина, раскланялся.

Едва он ушел, Гурин открыл портфель. Денисов наблюдал, как Гурин одну за другой перебирает бумаги, и лицо его постепенно меняет свое выражение.

«Уедет», — понял Денисов.

Отвернувшись от Гурина, он нажал на манипулятор:

— Двести первый. Приступаю к задержанию.

— Помощь нужна? — спросил дежурный.

— Только Сабодаша и младшего инспектора.

В метре от него за стеклом матово отливали отделанные под дуб панели двухместного купе. Гурин закрыл портфель, достал из бумажника билет. Проводница уже поглядывала на замешкавшегося пассажира.

— Минутку!

Само задержание не представляло сложности: Денисов преградил Гурину путь, увлек в сторону:

— Транспортная милиция участка.

Сбоку тут же появился Антон. Младший инспектор розыска с номером носильщика на куртке подкатил к вещам свободную тележку.

— Ваш паспорт!

Гурин полез во внутренний боковой карман.

— Письма с вами? — внезапно спросил Денисов. — Личная переписка. Она случайно попала к вам в ячейку.

— Случайно?!

Денисов кивнул.

Вместо паспорта Гурин достал платок, вытер вспоивший лоб. Денисов понял, что не ошибся: на ухоженном благообразном лице Гурина ему почудилась мелькнувшая безумная надежда.

«Может, один из этих двоих — а не Баракаев! — адресат пачки женских посланий, телеграмм, почтовых открыток? — Он так и стоял с платком у лица. — Откуда вокзальной милиции знать про крах фирмы, про судебный процесс? — Пальцы, державшие платок, не слушались. — Отдать! Отдать и уехать».

Над головой щелкнул динамик:

— Граждане отъезжающие пассажиры…

Гурин поставил плоский чемоданчик, нагнулся к нему, стал быстро рыться в вещах — сорочки в целлофановых обертках, папки с бумагами.

— Вот! — он выхватил объемистый конверт. — Все здесь!

Письма Беаты перешли в руки Денисова. Одновременно младший инспектор быстро погрузил вещи Гурина на тележку, развернул ее в направлении вокзала.

— В отдел, пожалуйста, — сказал Сабодаш.

Денисов снова перелистал заполненные округлым женским почерком страницы. Большинство писем было без подписи. Лишь кое-где внизу стояло «Беата», иногда только заглавное Б.

Некоторые страницы Денисов и Сабодаш просматривали мельком. Но уже первое, что бросалось в глаза, — взаимоотношения внутри пресловутого треугольника выглядели не так, как их описала заявительница в утреннем разговоре. Да и был ли налицо сам классический треугольник?