Леонид Сиротин – Полдень в Тихой Миле (страница 4)

– Я насчет вчерашних гостей, Джон. Видел же ты их корабль?

За минувший с их знакомства год Хаген от силы трижды называл Барлоу по имени. Во всех случаях то, что он говорил следом, оставляло долгий неприятный осадок.

– Еще как видел. Роскошная посудина. Уйму денег стоит.

– Да уж, чертову уйму. Хорошо, надо думать, зарабатывают рекламационные агенты.

– Кто? – удивился Барлоу.

– Рекламационные агенты, – повторил Хаген. – Так представился их главный, Дерек. Я с ним говорил по коммуникатору сегодня утром. Агенты, ха! По мне – чертовски ласковое словечко для банды головорезов. Охотники за головами, вот они кто.

– И за чьей же головой они охотятся, шериф?

Хаген, все время глядевший куда-то в сторону, первый раз посмотрел Барлоу прямо в глаза.

– Дерек сказал, что ищет человека, прибывшего в Тихую Милю чуть больше года назад. Имя назвал незнакомое, но ДНК-профиль, который он прислал совпадает с твоим, Джон.

– Вот как, – Барлоу задумчиво пощипал себя за кончик уса. – Что ты ему ответил?

– То же самое, что и любой другой в Тихой Миле. Нам не нужны проблемы. А от себя я добавил, что, если у него и его агентов нет ордера, выданного Магистратом сектора, пусть выметаются с планеты. Хоть мы и живем на Рубеже, у нас дела делаются по закону и никак иначе.

– Полагаю этот, как его, Дерек не обрадовался.

– Спокойно воспринял. Изображение он не включил, но голос у него все время был ровный. Он сказал: я вас понимаю, шериф. И добавил эдак с издевочкой, я всегда за сотрудничество с законом. Ордер, мол, у вас уже в почте.

Хаген раздраженно сплюнул в сторону.

– Я открываю ящик – и действительно. Рекламационный чертов ордер. Претензия о ненадлежащем исполнении обязательств таким-то лицом. Указанному лицу надлежит для урегулирования спора явиться на Каморру-три.

Лицо Барлоу не дрогнуло, но при упоминании Каморры, домашней планеты Синдиката его сердце пропустило удар. Шериф тем временем продолжал:

– В случае нарушения предписания уполномоченный агент имеет право применить меры убеждения по своему усмотрению. Заверено Магистратом второго числа этого месяца, ограничения срока действия не имеет.

– Липа.

– Липа, – легко согласился шериф. – Запрос в Магистрат я уже выслал. Но со всеми проволочками на ответ у чиновников уйдет не меньше недели. А этот Дерек, сам понимаешь, столько ждать не будет.

– Понимаю, – Барлоу снова прихватил себя за ус. Унаследованный от отца жест, которым он сопровождал непростые размышления. – Могу я тебя спросить, шериф?

– Конечно, – Хаген кивнул.

Барлоу помедлил, подбирая слова.

– Если, давай предположим, у меня не получится с рекламационными агентами договориться по-доброму. Климат на Каморре гораздо хуже здешнего, да и я тут за год совсем стал домоседом. Так вот, если они начнут применять ко мне меры убеждения…

– Послушай, – перебил его шериф, мрачнея на глазах, – Ты войди в мое положение, Джон. Я должен подумать о людях. Триста душ у меня на попечении. Никак нельзя, чтобы из-за твоих разборок с Дереком кто-то из них пострадал.

– А как насчет меня, шериф? Мне, получается, можно пострадать? Вроде я здесь не чужой. Не вчера прилетел.

– Не вчера, – согласился Хаген. – И в городе ты на хорошем счету. Даже господин мэр о тебе отзывался недавно с большим уважением. Барлоу, говорит, образцовый гражданин. За целый год ни малейших нареканий.

– Вот оно что, – протянул Барлоу. – Намекаешь, года в Тихой Миле недостаточно, чтобы стать своим, так, шериф?

Хаген молчал и двигал челюстью, как будто жевал ответ.

– Ладно, – нарушил тишину Барлоу. – Ладно. Я понял. Я сам по себе. Извини, что полез к тебе со своими проблемами, шериф.

– Это ты меня извини, Джон, – тихо сказал Хаген и почему-то бросил быстрый взгляд вверх, на парящее в небе колесо боевой станции. – Не я придумываю правила. Ты хороший человек. Очень жаль, что так вышло.

На руке Хагена пискнул смарт-браслет.

– Помяни дьявола, – расстроено сказал шериф. – Мэр вызывает на совещание с Кингсли. Срочно. Я пойду, ладно?

Хаген протянул Барлоу сухую, твердую и здоровенную, как лопата, ладонь.

– Мне правда жаль, – лицо у него сделалось совсем виноватым. – Если хочешь моего совета, беги из города.

После колебания Барлоу все-таки пожал предложенную руку.

– Спасибо за участие, – сказал он и Хаген скривился, иронию в прозвучавших словах невозможно было не услышать. – Если сложится с бегством, пришлю тебе открытку.

После не самого теплого расставания идти в одну сторону с шерифом не хотелось. Барлоу и до разговора с Хагеном, собирался навестить билетные кассы космодрома. Путь к ним лежал через Площадь Первооткрывателей, куда, к ратуше, торопился страж закона.

Барлоу решил подождать, пока тот окончательно не скроется из виду. Пока он стоял на месте, старательно отгоняя невеселые мысли,  его окликнули.

Похоронных дел мастер Лука де Врис стоял на пороге своей лавки и махал рукой.

Когда Барлоу подошел, де Врис снял цилиндр и поклонился. Напомаженные волосы, разделенные идеально ровным пробором, блеснули на солнце.

– Прекрасный какой денек, мистер Барлоу, – это были едва ли не первые слова гробовщика, обращенные к Барлоу за все время пребывания того в Тихой Миле. У мастера похоронных дел оказался приятный мелодичный голос. – Что-то вы давно не навещали наш магазинчик, как же так?

Барлоу, который никогда не подходил к ритуальной лавке ближе чем на пять шагов, промычал что-то неразборчивое с извиняющейся интонацией.

– А зря, зря не навещали, так я вам скажу, – с воодушевлением продолжал де Врис. При этом он понемногу пятился назад, наполовину оставаясь в поклоне и преданно смотря на Барлоу снизу вверх. – О-очень интересные мы получили позиции недавно. Например, вот.

Барлоу, следуя за пятящимся мастером, сам не заметил, как оказался на пороге лавки. Де Врис посторонился, совершил указующий взмах в сторону гроба, поставленного на попа в центре помещения.

– Ручная работа, – вкрадчиво произнес он. – Дорсианский орех, глянцевый лак. Внутренняя отделка из алого бархата. Полностью герметичная конструкция. При оплате наличными бесплатная установка криогенного модуля. Гарантированная консервация усопшего на срок до двухсот лет.

– Я, знаете ли, – выговорил Барлоу, огорошенный таким напором, – как-то не задумывался…

– А стоило, стоило бы, – с жаром сказал Лука де Врис. – Как говорили предки, memento mori. Нужно, значит, помнить. Да что я вам рассказываю. Знаете наверняка историю бедняги Шульца.

– Не-ет, – растерянно протянул Барлоу, который не далее как позавчера забирал у сапожника сандалеты из ремонта. Одноглазый Шульц был, как всегда, меланхоличен, если не сказать мрачен, но умирать точно не собирался.

– Два года назад, если меня память не подводит, Шульц женился. С будущей невестой познакомился случайно, по переписке, представляете? Пригласил ее в гости, даже оплатил билет. Так влюбился без памяти, что чуть ли не сразу из космопорта повел ее к алтарю. Вы знаете, на вид милейшая была девушка, все от нее были в восторге, – де Врис вздохнул. – А оказалась андроидом-убийцей. Сожгла церковь, Шульца оставила без глаза. Чудом ее угомонили.

– Не совсем понимаю вас, мастер де Врис. Шульц же выжил.

– Выжил, – печально сказал гробовщик. – Хотя душевные его раны остались неизлечимы. Мой рассказ о том, как жестока и непредсказуема бывает судьба, мистер Барлоу. Шульц сделал из случившегося верные выводы. Буквально на следующий день он приобрел у вашего покорного слуги платиновый пакет ритуальных услуг, включая бальзамирование и отпевание по высшему разряду.

– Для себя? – зачем-то уточнил Барлоу.

– Разумеется. Все, что осталось от андроида, Тэм отвез в Мусорный Карьер.

Они помолчали. Тишину нарушил хозяин лавки.

– Ужас какая жара стоит, – сказал он и кружевным платком утер пот с бледного лба. – Не желаете ли холодного чаю? Освежитесь и заодно ознакомитесь с нашим каталогом и прейскурантом на услуги.

– Сердечное вам спасибо, мастер, но надо бежать, – произнес Барлоу с сожалением, которое не испытывал. – Зайду и ознакомлюсь как-нибудь в другой раз.

– Ах, да, конечно-конечно, – рассеянно проговорил де Врис и скосил глаза куда-то в сторону. – Заходите обязательно. Всегда рады.

Барлоу машинально проследил за направлением его взгляда. Мастер-гробовщик разглядывал дверной косяк, возле которого стоял посетитель. На косяке Барлоу обнаружил белые линии-метки, служившие, как он догадался, для измерения роста потенциальных клиентов.

– Кхм, – де Врис откашлялся. – А не желаете ли, кстати, оставить контакты ваших родственников или, скажем, душеприказчика? На всякий случай. Так, поверьте, многие делают.

– С родственниками не сложилось, – сухо сказал Барлоу. – Завещанием тоже пока не озаботился, – и прежде чем похоронных дел мастер открыл рот, Барлоу приложил два пальца к полям шляпы. – Хорошего вам дня.

Он вышел из лавки и направился в сторону ратуши. Барлоу знал, что Лука де Врис смотрит ему вслед. Как будто всегда прохладные бледные пальцы осторожно, с терпеливым умением бальзамировщика касались его затылка и шеи. Палящее солнце быстро прогнало это ощущение, но Барлоу, поежившись, все равно ускорил шаг.

Следующим, кого Барлоу встретил на пути к площади Первооткрывателей, оказался черный кот вдовы Бигли. Тот по-хозяйски расположился на перилах террасы дома отца Фредерика и с брезгливым видом пробовал растущую в кашпо бегонию. Свисавший вниз хвост недовольно подрагивал. Гордость патерского цветника была усатому мерзавцу не по вкусу.